Ровно полвека после того, как в Западной Европе появился «Коммунистический манифест» Маркса и Энгельса, на востоке старого континента, в России было провозглашено создание марксистской партии. Немногочисленные кружки и группы социал-демократического толка уже действовали в империи, преимущественно в её западной части, теперь они решили объединиться. Первая попытка была предпринята в 1897 году в Белостоке (Западная Белоруссия), но она не удалась. Второй блин оказался не комом, объединительный съезд состоялся в Минске 1-3 (13-15) марта 1898 года. Он объявил о создании РСДРП – Российской социал-демократической рабочей партии. В обоих случаях инициатором проведения съезда выступал Бунд – Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России.
Обратите внимание на то, в каком порядке перечислены «географические понятия» в названии организации – это говорит о самоощущении её членов. Россия, как видим, здесь не главная составляющая, что совершенно понятно и логично – большинство членов партии было сосредоточено в основном на западной окраине Российской империи. Надо ли добавлять, что для подавляющего большинства членов Бунда события, скажем, в близком, но заграничном, находившемся тогда на территории Австро-Венгрии городе Львове с его значительным еврейским населением были неизмеримо важнее того, что происходило в Поволжье или на Дону, не говоря уж о Сибири, где евреев было немного.
Как пишет известный антикоммунистический историк А. Авторханов, «История, как и природа, любит контрасты и причуды. Ими полна и история Коммунистической партии Советского Союза: первый съезд РСДРП считается в СССР официальной датой образования КПСС, но его организатором был непримиримый враг большевизма Бунд; из девяти делегатов съезда восемь человек стали впоследствии антибольшевиками, а девятого Сталин уничтожил во время великой чистки со всей элитой большевизма; первым программным документом русского пролетариата считается Манифест съезда, но его автором был идеолог русской буржуазии П. Струве. Тем не менее Iсъезд как раз в истории большевизма действительно имеет исключительное значение именно потому, что он создал то знаменитое учреждение, которое потом сделает эпоху: Центральный комитет».
Съезд собрался под видом вечеринки в маленьком уютном домике, стоявшем напротив жандармского управления. Так как делегатов было всего девять, можно перечислить их поименно, чтобы, кроме всего прочего, увидеть структуру того зародыша, то роковое яйцо, из которого потом выросла многомиллионная гидра КПСС. Четыре человека представляли кружки, существовавшие в разных городах («Союзы борьбы за освобождение рабочего класса»). От петербургского союза здесь был С. Радченко, от московского – А. Ванновский, от киевского – П. Тучапский и от екатеринославского – К. Петрусевич. Два делегата представляли киевскую «Рабочую газету» – Н. Вигдорчик и Б. Эйдельман. Три делегата были от еврейского Бунда – Ш. Кац, А. Кремер и А. Мутник.
Совершенно очевидно, что национально-географическое представительство на учредительном съезде партии, назвавшейся «российской» и «рабочей», ни в малейшей степени не отражало объективную реальность Российской империи. Сказать это нелишне именно сейчас, когда на просторах СНГ разноголосый, но дружный хор националистов и сепаратистов выводит одну тему: коммунизм-де был навязан «национальным окраинам» из центра Российской империи русскими.
Съезд принял Манифест о создании партии и её задачах. Главнейшей из них называлось завоевание политической свободы. Указывалось, что РСДРП продолжает борьбу «Народной воли», «но идёт особыми путями». Кстати, Авторханов неточен, когда говорит, что автором манифеста был идеолог русской буржуазии. В то время Петр Бернгардович Струве был ещё легальным марксистом и дружил с Лениным; это потом он повернул в своих идейных исканиях вправо, дошел до либерализма, службы у Врангеля и белой эмиграции. Но идеям I съезда РСДРП он, по сути, никогда не изменял.
Струве как был, так и остался врагом Российской империи. В начале ХХ века он начал выпускать за границей антиправительственную газету «Возрождение». Не брезговал брать деньги у иностранцев. В 1904 году на базе его газеты собралось Парижское совещание революционных и оппозиционных сил, которое финансировал на японские деньги финский социалист К. Зиллиакус. Здесь были эсеровские террористы во главе с «Иваном Николаевичем» (под этим псевдонимом скрывался авантюрист и провокатор Евно Азеф), почетный гость – ветеран терроризма М. Натансон, либеральные интеллигенты (П. Милюков, князь Долгорукий, сам П. Струве) и национал-сепаратисты.
Все три силы сошлись на главном и в единогласно принятой резолюции записали, что необходимо уничтожить самодержавие и заменить его свободным демократическим строем на основе всеобщей подачи голосов. Другим важнейшим решением было провозглашенное совещанием «право национального определения» всех народностей. Конечно, такие «несущественные детали», как невозможность провести четкие национальные границы по нашей от века полиэтнической стране или хотя бы попытаться их наметить – делегатов не занимали. Они решали проблему «в принципе». Отсюда – и ленинская Декларация прав народов России и ельцинский абсурдный призыв «Берите столько суверенитета, сколько можете проглотить».
Для достижения своих целей совещание сочло возможным применять «широкий террор». Кроме того (в это время, напомним, шла русско-японская война) была принята резолюция – считать «полезным» военное поражение «царизма» (читай – России). Как видите, когда Ленин через десять лет, во время первой мировой войны объявил себя пораженцем, он не был в этом отношении первопроходцем… Нет, не изменил П. Струве своим старым идеалам, просто пришел к выводу, что для их реализации нужны другие политтехнологии.
Но вернемся в Минск 1898 года. Сам Струве там не был, а манифест он написал по просьбе С. Радченко, который осознавал свою недостаточную подкованность и обратился к более грамотному товарищу. Съезд постановил считать киевскую «Рабочую газету» органом партии. И, наконец, был избран Центральный комитет – первый ЦК в истории партии. Его членами стали А. Кремер, С. Радченко и Б. Эйдельман. Есть смысл коротко рассказать об этих деятелях, тем более в массовых изданиях сведения о них крайне скупы.
Арон Кремер (1865-1935) – один из основателей еврейского Бунда. Ленин высоко ценил его брошюру о методах агитации. Став одним из основателей «российской» партии, он по-прежнему продолжал считать себя прежде всего еврейским политическим деятелем. И на следующем, II съезде РСДРП Кремер присутствовал в качестве делегата от еврейского Бунда с совещательным голосом. Тогда же он объявил себя сторонником меньшевиков. После революции 1905 года отошёл от политической деятельности, уехал из России, жил в Италии и во Франции. В 1921 году Кремер вернулся в свой родной мир «восточного еврейства», в Вильну, которая к тому времени оказалась на территории независимой Польши, принимал участие в работе еврейских организаций.
Степан Радченко (1869-1911), считавшийся на съезде представителем «петербургского пролетариата», был украинцем из Конотопа, сыном лесопромышленника. В 1901 году его арестовали, но выпустили «по болезни» (ничего, ничего, когда РСДРП придёт к власти, уж будьте уверены, таких сантиментов разводить не станут, на лесоповал и в шахты погонят и сердечников, и туберкулёзников!). В 1904-м Радченко был сослан в Вологду, в 1905-м по амнистии вернулся на родную Украину и вскоре отошёл от политики.
Борис Эйдельман (род. в 1867) окончил медицинский факультет Киевского университета. Революционной работой он занимался недолго, в 1905-1918 годах был вне партии. После Октябрьской революции служил в Наркомтруде. Преподавал, в 1925-м стал персональным пенсионером. Смерть Эйдельмана в разных источниках датируется по-разному, от 1939 до 1942 года, но все сходятся на том, что он был репрессирован.
Примечательно, что первый сталинский идеолог М. Губельман (Е. Ярославский) в своей «Истории ВКП(б)», которая была официальным партийным учебником до выхода «Краткого курса», написанного самим вождём, счел уместным заметить по поводу I съезда РСДРП: «Хотя среди делегатов только один был по профессии рабочий, тем не менее этот съезд имеет несомненное значение и в деле создания рабочей партии». Ярославский выдал себя. Видимо, он предполагал, что у многих нормальных людей, которых заставляли прорабатывать его учебник, могло зародиться сомнение в пролетарском характере партии. На воре, как говорится, и шапка горит.
Казалось бы, эти копания в истории давно уже несуществующей, канувшей в Лету партии, воспоминания об её столетней давности съездах, на которых заходились в яростных спорах бородатые картавые люди в пенсне, у которых Россия находилась на периферии их политического мышления, сейчас не могут интересовать никого, кроме узкого круга специалистов. Но ведь вместе с КПСС сгинул и СССР, возникли новые государства, старые границы приобрели иной смысл. И наступил великий передел истории…
Автор: Баранов Ю.К.