МАШКИНЫ КАЧЕЛИ. (17 ЧАСТЬ).
Алёну и Машу в институте называли зебра. Черненькая Маша и блондинка Алёна были неразлучны как сиамские близнецы. Чёрное и белое как полоски на шкуре зебры. Кто первый назвал так девушек доподлинно неизвестно, но прозорливая Алёна склонялась к мысли, что это был сокурсник Максим. Ах, этот Максим! Высокий, очень стройный, жилистый, с красивым породистым лицом, глубоким голосом, он сводил с ума всех девчонок, преподавателей и даже пожилая уборщица тетя Зоя говорила про него "хорош, чертяка".
С мужским полом в педе было не густо и потому Максим вел себя как султан в своём гареме. Любая готова была угодить ему, дать свой конспект, сгонять в буфет за чаем с булочкой, пришить ему пуговицу, отстоять очередь за билетами в Ленком.
Любая, но не зебры. Алена была девушка практичная, по житейски мудрая, хваткая. Она говорила–"На хрена мне этот Максик сдался? Тоже мне принц. Сам из Тихвина, живёт в тесноте с больным, полупарализованым отцом, матерью и двумя сестрами в деревянной развалюхе, а строит из себя черте что. Опять же ветренный. Сколько уже девок перебрал и это не конец. С таким свяжешься, потом ещё триппер лечить придётся и нервы , кстати, тоже".
А Маша считала себя некрасивой, такой и не посмотрит на неё. Он и не смотрел. Раз сунулся с приказом принести ему куртку из гардероба. Маша огрызнулась–" У тебя, что ноги отсохли? Сам дойдёшь и возьмёшь ".
Максим удивлённо посмотрел на неё, присвистнул.
"Ты, Новожилова хамка и злыдня. Век тебе мужа не видать с таким характером" –с усмешкой сказал он Маше в лицо.
Маша фыркнула, отошла, а внутри сжалась.
"Я разве злыдня? Разве меня ни кто не сможет полюбить ?" –подумала она.
А любви хотелось. Очень. Но время шло, сокурсницы обсуждали свидания, кавалеров, Зебры молчали. Им нечего было рассказывать. Алёна относилась к этому спокойно.
"Я абы с кем встречаться не буду. Мне это не надо. Сначала учёба, потом свадьба, дети и далее по списку. Мужу я достанусь девочкой. Мне нужен человек постарше, чтоб ценил мою молодость, петербуржец, с квартирой, желательно без мамочки, простой внешности, чтоб бабы не лакомились".
Маша только диву давалась. Как это так, а любовь? Ведь влюбляешься не в квадратные метры, а в человека. Свои мысли по этому поводу она Алёне не озвучивала. В остальном смотрела в рот подруге. Алёна умная, она точно знает как надо жить.
Так и жили. Маша опиралась на мнение Алёны, Бронислава Борисовна называла квартирантку умницей, а Маше шептала– "Машенька, детка, ты держись за Алёну. С ней не пропадёшь. Ты у меня девочка добрая, ранимая, но извини, дурочка наивная. Тебя всяк вокруг пальца обведёт".
Маша обижалась на тётушку, но в душе понимала, что она права.
В конце первого курса Алёна позвала Машу на майские к себе.
"Машуля, поедем на праздники со мной. Надо маме помочь картошку посадить" –предложила она.
Маша согласилась. Правда она в жизни лопату в руках не держала, но Алёна успокоила её, сказав, что лопату она ей не доверит, а вот клубни в лунки раскладывать разрешит.
Ехали на поезде, купив билеты на боковушки. Маша давно ни куда не выезжала. К родителям не ездила на новогодние или летние каникулы, в отпуск с Брониславой Борисовной тоже. С деньгами стало туго, не наездишься. Поэтому сейчас наслаждалась поездкой. По дороге с ними приключилась неприятная история. Подсели двое парней, стали приставать, тянуть в тамбур. Остальные пассажиры молча отводили взгляд. Время неспокойное, парни выглядели опасно, вступишься, ещё чего доброго сам пострадаешь.
Неизвестно чем бы дело кончилось, но по вагону прошли курсанты военного училища, увидели испуганных девчонок отбивающихся от парней, вступились за них. Курсантов было больше чем быдловатых нахалов, поэтому они ретировались, пригрозив найти и разобраться с строптивыми девчонками.
Пережив такое потрясение, Маша заплакала, а Алёна поблагодарила спасителей.
На всякий случай двое курсантов остались с ними до конца поездки. Время пролетело незаметно. Парни развлекали девушек, вместе попили чаю с бутербродами, которые тётушка настояла взять с собой. Расстались почти друзьями. Ребята написали на руке Маши телефон и их имена. Просили звонить после шести вечера. Девушки пообещали, но не позвонили. Не потому, что не хотели, а потому, что постарались вычеркнуть из памяти пережитый ужас вместе с курсантами.
Мама Алёны очень понравилась Маше. Простая женщина, очень уставшая, с тревожными глазами, тепло встретила подругу дочери. Дом в котором выросла Алёна удивил Машу своей бедностью. Она то выросла совсем в других условиях. В её доме был цветной телевизор, Чешская стенка, хрусталь, ковры и магнитофон "Панасоник". У её подружек примерно тоже самое. В доме тётушки так же, даже побогаче.
А тут нищета кричала с каждого угла. Старая, облезлая мебель, давно не крашенные полы светились потёртостями в местах где чаще всего ходили, щербатая посуда, допотопный холодильник "ЗИЛ". Правда было чисто. На окнах накрахмаленная дешёвая тюль, подоконники в горшках с комнатными растениями, на столе самовязанная скатерть. В старом кресле спал огромный чёрный кот.
Маша погладила его за ушком и он тут же включил свою тарахтелку трр, трр, трр.
"Это Кузьма. Его к ресторану подкинули котёнком. Мы с мамой выкормили его с пипетки детской смесью" –сказала Алёна.
Кот в подтверждение затарахтел ещё громче.
Потом они ужинали отварной картошкой, эскалопами и хрустящими солеными огурчиками.
"Мамулик сама солила" –похвасталась Алёна на комплимент Маши.
Эскалопы были явно из ресторана, холодные, но Маша съела их с удовольствием. Молодой организм требовал мяса.
Спать гостью уложили на лучшую кровать, но Маша долго ворочалась, никак не могла уснуть на комковатом матрасе. Ночью к ней пришёл Кузьма, увалился под спину и перебирая лапками по Машиной спине затарахтел трр, трр, трр. Под кошачье мурлыканье она наконец-то уснула.
Утром сквозь сон Маша слышала как тётя Катя ругает кота–" Охламон, чего ты гостье спать мешаешь, развалился на пол кровати. Кыш, отсюдова".
Кузьма недовольно мыркнул, оттолкнулся от Машиной пятой точки и спрыгнул на пол с грацией слона. Кота в этом доме кормили очень хорошо.
Потом завтракали, собирались на огород или как тут говорили посадки. Маше нашли старые тренировочные штаны, свитер времён царя Гороха, резиновые боты и платок на голову.
Маша посмотрела на себя в зеркало. "Ну и пугало. Хорошо, что здесь меня никто не знает"- подумала она.
В автобусе тетя Катя всем и каждому рассказывала, что вот мол дочка приехала с подругой. Девочка из интеллигентной семьи медиков, учится с Алёной в пед. институте на одном курсе. Люди с любопытством рассматривали Машу, а она готова была провалиться сквозь землю.
" Блин, ну зачем всем меня в глаза тыкать. Сижу как дура, ещё видон как у деревенской дурочки"- думала она, злясь на маму подруги.
Кто бы ей сказал, что сажать картошку каторжный труд. К обеду спина Маши стала болеть словно у столетней бабки, руки все в земле сводило от холода. Всё-таки май в Ленинградской области прохладный, с северным ветром.
Устав как раб на галерах, Маша отказалась от ужина и завалилась спать, едва умывшись и отмыв руки от красноватой земли. Уснула моментально, даже комковатый матрас больше не вызывал дискомфорта.
"Ухлопали девку то. Другой раз ты её сюда калачом не заманишь" –сказала тетя Катя, прикрывая дверь на кухню.
На следующий день девушки, нагруженные закрутками, пророшей картошкой и ресторанными деликатесами двинулись в обратный путь.
Слава небесам, поездка прошла спокойно. Алёна даже вздремнула немного.
Маша с Алёной тащили сумки отдуваясь, останавливаясь отдохнуть через каждые двести метров. В этот раз Алёнина мама набила сумки с верхом, полагая что уж в четыре руки девчонки унесут.
В одну из передышек к ним подошёл невысокий, худощавый парень.
"Девушки, картохой не угостите?" –спросил незнакомец–"Я могу её у вас купить".
Алёна зло смахнула пот со лба и ответила –"Мы сами кому угодно заплатим, лишь бы кто-нибудь помог эти торбы до дома донести".
Парень кивнул, подхватил две самые большие сумки и зашагал легко, словно в его руках ничего не было.
Девушки переглянулись и засеменили за ним.
Продолжение следует...