«Привет.
Если ты читаешь это, значит, сейчас в твоей реальности 2126 год. Плюс-минус. Капсула настроена таким образом, что ее невозможно открыть раньше, чем через столетие после написания. Позже – можно.
Мне представляется, что ты врач. А может, медсестра. Хотя, может, ты вообще какой-нибудь исследователь древностей.
Эту капсулу времени мы торжественно заложили в парке при клинике. Был объявлен конкурс на лучшее письмо в будущее. Но, может, нашу клинику к 2126 году давно снесли? И капсулу нашли, когда меняли коммуникации под землей или строили новый тоннель метро…
Как знать.
Сначала все мы бросились писать пафосные речи в будущее. Напутствия потомкам. Каждый спешил поделиться своей мудростью.
Но потом перечитали то, что получилось, и нам стало смешно. Мы мыслили как дети, которые очень хотят получить одобрение своих мам. Мы поняли, что так будет неправильно.
Поэтому мы решили написать короткое сообщение в соцсетях, будто бы общаемся с другом. Без пафоса и ненужной выспренности. Потом выбрали случайным образом послание.
Рандомайзер определил, что в капсулу будущего попадет мое письмо.
И вот ты его читаешь. Привет.
На дворе у нас 2026 год.
Мы все страдаем от вынужденной бессонницы. Виной тут не тревога – хотя и она, конечно, тоже – Всемирная организация здравоохранения делает неутешительные прогнозы на будущее: тревожные и депрессивные расстройства станут, а может, и уже стали, новой мировой эпидемией.
Нет, дело не только в нарушении работы серотонина и дофамина в наших мозгах.
Нам мешают спать глухой грохот, вой сирен, предупреждающих о ракетной опасности, и плохие новости: там был поврежден осколками дом, тут произошел пожар, там повредило важный стратегический объект.
Мировым лидерам явно нет сейчас дела до здоровья людей. В приоритете совсем другое.
Но мы работаем в больнице. Это смысл нашей жизни – помогать другим людям быть здоровыми. Что бы там ни происходило в мире.
Иногда мы помогаем другим ценой собственного здоровья. Крупные исследования показали, что дежурить сутками очень вредно – повышается риск инсультов и злокачественных опухолей.
Но мы все равно дежурим.
Не из-за денег, конечно, платят за это совсем немного. А потому что это обязательная часть нашей жизни – всех нас, кто работает в этой клинике.
Надеюсь, вы в будущем как-то решили эту проблему. Может, разделили рабочие сутки на две или три смены. Или медсестер и санитарок заменили смешные человекоподобные роботы, которые неуклюже ходят по коридору. Иногда их заносит на поворотах и они падают, беспомощно шевеля конечностями, как большие жуки. И есть специальный человек, который поднимает упавших металлических «медработников» и придает им ускорение.
А вместо врачей решения теперь принимает искусственный интеллект. И только в сложных случаях у дежурного доктора, который в это время расслабленно пьет чаек дома, вибрирует фитнес-браслет на запястье, сообщая о том, что нужно срочно подключиться к решению какой-то нестандартной клинической задачи.
В нашей реальности профессия врача давно перестала быть уважаемой. Ее перевели в сферу услуг. Пациенты так и говорят, когда открывают дверь в кабинет, если доктор замешкался с предыдущим пациентом, а время следующего приема уже наступило: «Вы должны меня обслужить! Я вам зарплату плачу из своих налогов!»
Врачи молчат и улыбаются. А что им еще остается?
Недавно Минздрав утвердил алгоритм беседы с пациентом и определил список слов, которые нельзя произносить ни при каких обстоятельствах. Этот список выглядит как насмешка над древними традициями обучения медицинскому искусству, над врачебной этикой и деонтологией.
Мы не даем клятву Гиппократа, но уважение к страданию в нас воспитывают с первого дня обучения. Поэтому эти инициативы Минздрава выглядят для нормального врача как оскорбление. Я не хочу говорить скриптами. Я хочу быть искренней, честной, открытой. Я хочу продолжать чувствовать настоящее сочувствие к чужим страданиям, а не имитировать его. Но, кажется, это стало для нашего здравоохранения нерентабельной функцией.
Почему-то мне кажется, что профессия врача больше никогда не будет уважаемой. И у вас там в будущем наверняка все примерно так же, как и у нас, да?
Быть может, поменялось только внешнее. Наверное, вы работаете с напарниками-андроидами. Они записывают прием пациентов на видео и аудио, а потом искусственный интеллект оформляет медицинские документы. Что, безусловно, вызывает у населения сильное недоверие и точно не добавляет к профессии медика уважения.
Впрочем, не исключаю я и другого сценария: документы пишет «мясной» врач, презренный «кожаный мешок». А искусственный интеллект, блестящая жестянка со стандартным программным обеспечением, общается с пациентом, проверяет у него рефлексы, измеряет температуру и давление, заносит все в базу данных и безропотно сносит оскорбления от больных людей.
Бабушек такое безразличие андроидов наверняка повергает в уныние. Наверное, им придется освоить соцсети, чтобы общаться с живыми людьми и писать им «куда прешь!» и «у нас тут по живой очереди!» А может, изобрели уже таблетку от вредности?
Невозможно же лечить все многообразие патологического негатива – от раздражения, гнева, презрения, ярости до уныния – одной лишь группой препаратов? У нас ведь пока так: антидепрессанты – таблетка века.
Без них было бы совсем трудно.
Но мы все еще можем оставаться сочувствующими, живыми, любопытными врачами. Все еще можем учиться, чтобы больше знать и уметь – пусть и за свои деньги, потому что администрации больниц неинтересно растить профессионалов, им нужны люди-функции.
Мы все еще чувствуем неподдельную радость, когда нам удается помочь нашим пациентам. Мы все еще страдаем, не находя идеального баланса между работой и личной жизнью. Потому что помогать другим – это ведь вызывает зависимость.
После сорока минут, в течение которых ты подбираешься к ребенку с аутизмом, который отказывается заходить к тебе в кабинет – по шажочку приближаешься, хитрым образом привлекаешь его внимание, изо всех сил стараясь не перегрузить его сенсорную систему – и вот проходит час, ты печатаешь заключение на компьютере, в то время как аутичное дитя уже сидит у тебя на коленках и собирает пирамидку (не делая ни одной ошибки) – это ли не победа? Могу ли я описать, что в такие моменты чувствуешь?
Никакая личная жизнь не приносит таких сильных эмоций, как общение с особенными детьми, подбор ключика к их душе и поиск способов интегрировать такое дитя в общество… Ох, опять я про свою работу.
Надеюсь, у вас там не менее интересно. И вам оставили возможность быть творческими, ищущими, жадными до нового врачами.
А знаешь, мне нравится время, в котором я живу. Возможно, его потом оценят как не самое простое для нашей страны.
Но люди ведь не перестают болеть, даже когда небо становится серым от дыма. Когда не видно солнца, когда сильные мира сего забывают обо всем, кроме ненависти и желания «нанести ответный удар».
Что бы ни происходило в нашем беспокойном мире, каждый день рождаются новые младенцы – им нужно расти здоровыми, а старики с каждым днем слабеют, им все больше нужна наша помощь.
В общем, наша работа никогда не перестанет быть нужной. А если мне когда-нибудь в напарники выдадут андроида вместо живой медсестры – я, наверное, расстроюсь.
Надеюсь, вы там не страдаете от дефицита общения с живыми людьми.
С надеждой на светлое и счастливое будущее для вас, дорогие потомки.
Доктор М.»
***
Они научились поднимать друг друга с пола — неуклюжие андроиды, которых постоянно заносило на поворотах.
Глупо бы получилось, если бы все они однажды попадали, не смогли встать и разрядились. Но роботы с несовершенной механикой научились возвращать друг друга в вертикальное положение прежде, чем в мире не осталось ни одного человека.
То ли пандемия, то ли крупная техногенная катастрофа прекратила существование человечества — информации об этом не осталось, система посчитала эти сведения неважными для дальнейшего функционирования роботов, и навсегда удалила их из памяти.
Письмо, которое заканчивалось подписью «доктор М.», случайно высветилось на пыльном экране старого компьютера.
Андроид среагировал на внезапное свечение, завис на секунду, решая, что делать.
Потом просто выключил компьютер из сети.
И ритмично потопал вдоль по коридору заброшенной клиники делать вечерний обход.
Он пройдет по каждой палате, убедится, что поступивших пациентов нет. Встанет на базу до утра, чтобы пополнить заряд.
Утром он повторит цикл.
Будущее наступило. Оно наступило навсегда и больше никогда не изменится.