Жительница Петербурга улетела в Мексику по приглашению на работу — и вернулась домой спустя два с половиной года, похудевшая на 18 килограммов, без документов и с историей, в которую студия программы «Малахов» поверила далеко не сразу.
Есть Мексика для туристов: океан, пальмы, закаты над Лос-Кабосом. И есть другая Мексика — та, где, по словам местной правозащитницы и бывшего конгрессмена Рози Ароско, наркокартели контролируют целые штаты, а полиция нередко работает на тех же, кого должна ловить. «Картели решают всё: кто сегодня уйдёт с пляжа домой, а кто исчезнет в машине без номеров», — говорит она в эфире программы «Малахов».
Именно во вторую Мексику два с половиной года назад улетела Мария Таякина из Санкт-Петербурга. По официальному приглашению — работать администратором в курортном отеле Palapas Resort в районе Сан-Хосе-дель-Кабо. Первые видео, которые она присылала маме, дышали восторгом: цветущий сад, утренний кофе, директор отеля — добрый и внимательный мужчина по имени Джон Дэвид Панкая.
А потом видео сменились звонками с незнакомых номеров.
Звонок, который изменил всё
Мама Марии, Людмила Анатольевна, вспоминает первые тревожные сигналы: дочь стала худеть, перестала выходить с собакой — Джон запретил, — а потом призналась, что ходит на океан одна, без сопровождения. Подруга Марии, Алина Артюхова, заметила другое: во время звонков на фоне всегда был слышен мужской голос. «Она говорила: ты только не упоминай при нём некоторые слова. Например, "гринга" — так в Мексике называют европейцев. Это слово было под запретом».
В конце марта 2024 года, по словам матери, ситуация резко обострилась. Мария рассказала, что Джон пригласил её в кафе, она выпила всего три глотка сока из холодильника — и через двадцать минут её начало рвать так, что она не могла стоять. «Он посмотрел, приоткрыв дверь, и спокойно закрыл — не предложив даже воды», — пересказывает Людмила Анатольевна со слов дочери.
А несколько дней позже, 30 марта, Марию, по её рассказу, выгнали на улицу — в шортах и шлёпках
Полгода тишины и фото, которое мать назвала «фото блокадницы»
С этого момента начинается самая туманная часть истории — полгода, о которых известно меньше всего. Мария звонила матери редко, всегда с разных номеров, всегда второпях: «Мамочка, мне надо бежать», — и пропадала.
Когда мать наконец увидела фотографию дочери спустя месяцы, она не могла поверить своим глазам. «Я подумала — это её бабушка-блокадница? Даже во время блокады она выглядела живее. А это был уже ходячий труп», — говорит Людмила Анатольевна.
В этот период в историю вошла мексиканская волонтёр Карла, которая случайно увидела женщину, роющуюся в мусоре на улице. «Она ходила в рваной одежде, голодная. Мне показалось, что она находится под действием каких-то препаратов — иногда мне казалось, что она галлюцинирует», — вспоминает Карла в эфире. Она поместила Марию в реабилитационный центр на свои средства — и продержала её там полгода, пока не закончились деньги.
Когда центр пришлось оставить, Мария снова оказалась на улице. По словам Карлы, до неё доходили слухи, что Марию видели в наручниках, чуть ли не в тюрьме. В итоге волонтёр помогла оформить ей временные документы через консульство и лично проводила до Мехико, откуда Мария наконец вылетела домой.
Возвращение, которое видела вся страна
Корреспондент программы «Малахов» встретил Марию ещё на пересадке в Стамбуле — она была на ногах четвёртый день, пробираясь домой через несколько аэропортов. «Мечтаю об одном — выспаться, помыться, принять душ», — говорила она в объектив камеры, обессиленная, но уже почти дома.
Встреча с матерью в студии получилась настоящей кульминацией двухлетнего ожидания. Людмила Анатольевна не могла сдержать слёз: «Это слёзы счастья, что я увижу свою дочь». Подруга Алина, увидев Марию, призналась честно: «Узнать трудно». Похудевшая на 18 килограммов, с разрушенным здоровьем — и одновременно живая, вернувшаяся, настоящая.
История, в которую поверили не все
И вот здесь начинается то, что отличает этот выпуск от типичной истории спасения. В студии разгорелась настоящая полемика — психолог программы прямо засомневалась в версии рабства.
«Если бы перед нами была жертва рабства в прямом смысле, она бы боялась открыть рот. Здесь я вижу ярость, раздражение», — заметила специалист, обращаясь напрямую к Марии. Она задала вопрос, который повис в воздухе: почему, оказавшись без крыши над головой, Мария не позвонила знакомым в Канаде или США и не купила билет домой сразу, а провела на улице и в реабилитационных центрах ещё полгода?
Ответ самой Марии добавил истории неожиданный поворот. Она настойчиво утверждала, что отношения с Джоном Дэвидом Панкая были рабочими и человечными, а конфликт спровоцировали именно постоянные канадские гости отеля — недовольные тем, что она навела порядок в резорте и не пьёт алкоголь. «Им не понравилось, что я в фокусе», — повторяла она. По её версии, директора отеля держали под прессингом сами канадцы, а саму Марию избивала вызванная ими полиция, которой каждый раз сообщали, что она кого-то обворовала.
При этом Мария призналась: договора на работу у неё не было вообще, зарплата составляла около полутора тысяч долларов в месяц — и эти деньги она просила переводить прямо семье, не оставляя себе ничего.
Благодарности к Карле, которая, по сути, спасла ей жизнь, не прозвучало... «Помогли — заперев меня», — ответила Мария на прямой вопрос об отношении к женщине, организовавшей её реабилитацию. Сама Карла на это лишь развела руками: «Мне просто хотелось ей помочь. Она же чья-то дочь, чья-то мать».
Цифры, которые объясняют контекст
Напомним масштаб проблемы: по данным ОБСЕ, ещё в 2021 году свыше двухсот тысяч граждан России в разное время оказывались в той или иной форме рабства за рубежом. Чаще всего речь идёт не о буквальном плене, а о трудовом рабстве: у человека забирают документы, не платят обещанные деньги, и вырваться оказывается куда сложнее, чем кажется на расстоянии.
Рози Ароско привела ещё более жёсткую статистику конкретно по Мексике: за последние двадцать лет от действий наркомафии погибло около 400 тысяч человек — больше, чем во время пика военного конфликта в Сирии. По её словам, около 60% местного населения в некоторых регионах экономически зависят от сутенерства и торговли людьми, причём в штате Тласкала это семейный бизнес, передающийся из поколения в поколение. Иностранных женщин, особенно русских блондинок, мексиканские торговцы людьми, по словам Ароско, ценят особо высоко.
Что в действительности произошло с Марией Таякиной за эти два с половиной года — простая история обмана, рабства, токсичных отношений или сочетание всего сразу, — однозначного ответа программа «Малахов» так и не дала. И, возможно, именно в этом честность этого выпуска: не каждая история спасения укладывается в готовый сценарий со злодеями и жертвами. Иногда правда оказывается куда сложнее.
Одно можно сказать точно: Мария Таякина дома. Рядом с матерью, которая два с половиной года не переставала молиться. А что было на самом деле там, за океаном, — знает, пожалуй, только она сама.
Полная версия программы доступна на платформе «СМОТРИМ»