«Маленький сын до сих пор еще не понимает, что я не вижу его. Мы даже в прятки играем». Ветеран СВО Вадим Шарипов, получивший орден Мужества за участие в отражении украинского «контрнаступа» в 2023 году, рассказал газете ВЗГЛЯД о том, что вернуло ему присутствие духа после потери зрения из-за тяжелого ранения.
39-летний житель Челябинска Вадим Шарипов до СВО был простым уральским металлургом – а сегодня, пройдя реабилитацию после тяжелого ранения, планирует общественно-политическую карьеру. Как он с товарищем спасли друг друга, эвакуируясь с поля боя? Кто помог справиться с депрессией после возвращения домой? Какое новое хобби он открыл для себя в мирной жизни? На эти и другие вопросы газеты ВЗГЛЯД ответил ветеран СВО Вадим Шарипов.
ВЗГЛЯД: Вадим Радикович, как складывалась ваша жизнь до того, как решили принять участие в спецоперации?
В. Ш.:Работал в металлургии. Был бригадиром слесарей-ремонтников кранового участка. Проработал там 15 лет.
ВЗГЛЯД: У вас большая семья, есть маленькие дети. Но вы решились подписать контракт.
В. Ш.:Да, трое сыновей – 14, 12 лет и четыре года. Со старшими сыновьями мы это давно обсуждали, заранее поняли, какой кулак там, на Украине, против нас собирается...
А пошел из чувства патриотизма – чтобы все побыстрее закончилось. Посоветовался с супругой, и она сразу сказала: «Тебя все равно не удержать».
Кроме того, много общался с ребятами в своей бригаде. Они сказали: «Там нужны такие – идейные». Так что я знал, куда еду, и был морально готов. В июне 2022 года подписал контракт и уехал сражаться.
ВЗГЛЯД: Кем и сколько пришлось служить?
В. Ш.:Дали должность старшего стрелка. Еще был внештатно пулеметчиком, работал на ПТУРе, на АГС. Словом, стрелял из всех видов оружия.
Прослужил ровно год. Был на всех направлениях: Запорожье, Донецкое направление, Херсон – правый берег Днепра, заходили в сентябре 2022-го. Потом Луганское направление.
ВЗГЛЯД: Какое главное ощущение осталось от службы?
В. Ш.:Ощущение настоящего братства. Кто бы новый ни пришел в нашу часть, откуда бы ни приехал, сразу вклинивался в нашу дружную семью. Мы всегда друг друга называли только брат. И ярче всего это ощущение проявилось тогда, когда я был второй раз ранен… Второй раз – уже тяжело, через месяц после того, как вернулся в строй, вылечившись от первого, легкого ранения.
ВЗГЛЯД: Как это произошло?
В. Ш.:2 июня 2023 года вышел на задание с группой – я был старшим. Выходило 14 человек... Мы зачистили две посадки, закрепились на третьей. Три дня все шло нормально, но 5 июня началось большое наступление ВСУ – «контрнаступ».
Мы отбивали атаку за атакой. Постепенно у меня в группе уже остались одни только «двухсотые» и «трехсотые», я выхожу на командира по радиостанции: «Надо отходить». Отбил еще две атаки – уже в одиночку, потом прилег, устал. Поднял голову посмотреть, вдруг они опять прут, – и тут в лицо прилетел осколок...
Голову откинуло. Ничего не вижу. Нащупал рацию, вышел на командира: «Я – тяжелый. Вытаскивайте меня!».
Командир прибежал со связистом, сняли с меня бронежилет и каску, перевязали, оттащили в близкий тыл, в начало посадки, уложили в окоп. Сказали: «Скоро пойдет резервная группа, подберет тебя». И снова ушли, им надо было в бой. Так я пролежал часов семь, потерял сознание.
Очнулся – никого нет, ничего не вижу. Тут-то и началась паника. Я понял, что резервная группа прошла мимо, не заметила меня. Начал кричать, звать на помощь. И тут случайно выполз на меня парень из резервной группы – Серега. Ему ноги перебило. И мы пошли в тыл, к своим. Серега-братишка был моими глазами, я был его ногами. Полтора километра откатывались.
ВЗГЛЯД: Мелькала мысль, что не дойдете?
В. Ш.:Нет, такого не было. Мы даже шутили. Я говорю Сереге: «Снимай броню», а он отвечал: «Нет, брат, броню не сниму. Буду нашу общую спину прикрывать». Я: «Ты понимаешь, что ты – тяжелый? Не донесу!», а он: «Донесешь, брат, я в тебя верю». Мы посмеялись. Так и шли. Откуда-то бралась энергия, силы... Я ведь детям дал слово, что вернусь домой, какой бы ни был.
ВЗГЛЯД: А с вами что было дальше?
В. Ш.:Приехала БМД, загрузились, довезли нас до госпиталя. Потом в Луганск, в Ростов – в перевалочный госпиталь. Оттуда – в Москву, в госпиталь Вишневского.
В Ростове врач хотел удалить глаза, а я настоял на транспортировке в Москву. Врач в «Вишневском» говорит: «Левый удалю, правый постараюсь оставить» – и действительно сохранил мне глаз. Но зрение все равно уже не восстановилось.
ВЗГЛЯД: Что чувствовали, когда поняли, что зрение не вернуть?
В. Ш.:Первая мысль: как я буду за рулем ездить? Потом начал думать о семье: как они меня примут?
ВЗГЛЯД: И как приняла семья?
В. Ш.:Жена поддержала. Дети сказали: «Папа, зато живой! Ты сдержал обещание, вернулся к нам». А маленький сын до сих пор еще не понимает, что я не вижу его. Мы даже в прятки играем. Вот так... Хоть и не вижу, но приходится с ним бегать.
Первое время тяжело было... Тяжело находить себя в пространстве. Куда-нибудь в новое помещение попадаешь – всё, дезориентация сразу же. Вообще было тошно на душе, почти полтора года практически не выходил из дома. Не знал, чем заниматься.
ВЗГЛЯД: А к психологам обращались?
В. Ш.:Обратился уже в конце 2024 года. Попал в реабилитационный центр в Сергиевом Посаде, в Подмосковье. Работал с психологом пять месяцев, вытянули меня. Очень им благодарен. В итоге взял себя в руки: отучился на массажиста, поступил в университет. Сейчас я в Волоколамске на специальных курсах, учусь на оператора ЭВМ.
ВЗГЛЯД: Сложно осваивать новые технологии без зрения?
В. Ш.:Сначала было сложно – до СВО я на компьютере только в «танчики» играл. Теперь научился печатать в Word и Excel. Главное – желание и упорство.
С ориентировкой стало проще. Раньше на улицу выходишь – и можешь заплутать конкретно. Но у нас же на дворе – XXI век! Есть смартфоны с навигатором. Вышел – и идешь по звуковым подсказкам.
ВЗГЛЯД: Как изменилась бытовая сторона жизни?
В. Ш.:Я и раньше, до СВО, любил готовить. А тут сижу дома, что-то заскучал. Звоню жене – она на работе была. Говорю: «Ты не против, если что-нибудь приготовлю?» – «А ты сможешь?» – «Попробую».
Маленький как раз со мной дома был. Мы с ним вместе картошку почистили, он рядом на стуле стоял. Я почищу картошку наощупь и ему показываю, а он говорит: «Папа, нормально, всё чисто». Приготовили пюре, гуляш...
С тех пор даже супы варю. Первое, второе – пожалуйста. Дети говорят: «Ты еще вкуснее стал готовить, чем раньше». И убираюсь дома, с пылесосом. Супруга, наверное, довольна.
ВЗГЛЯД: Но только на домашних делах не замкнулись?
В. Ш.:Сейчас учусь на факультете государственной и муниципальной службы, заканчиваю второй курс. Думаю, податься в депутаты. Иногда тянет обратно «за ленточку». Даже в таком состоянии – хоть замполитом или психологом, чтобы поговорить с пацанами.
Занимаюсь спортом – слепой футбол. Я даже обращался к президенту на прямую линию с просьбой открыть у нас такую секцию. Знаю, что в результате поручение было дано региональной власти. Те нашли зал для тренировок, команда сформировалась, надеюсь, что будем играть.
Увлекся теннисом для незрячих и армрестлингом. Планирую участвовать в Кубке России по армрестлингу среди участников СВО.
ВЗГЛЯД: Учеба, спорт – у вас широкий круг занятий.
В. Ш.:Еще строю дом на участке, полученном за орден Мужества, недалеко от озера. Летом езжу туда с детьми на рыбалку.
Дети... Всё для них. Они – цветы жизни. Продолжаю жить ради них. Не считаю себя инвалидом, просто теперь больше времени уделяю семье.
ВЗГЛЯД: То есть награда не только честь, но и реальная помощь в жизни.
В. Ш.:Да, но стоило трудов ее восстановить. Я знал, что меня наградили медалью «Участник СВО», но она потерялась. И я обратился в Военно-социальный центр (ВСЦ) Минобороны с просьбой помочь найти. И помогли, прямо махом все сделали! Недавно супруга сходила в военкомат, получила.
ВЗГЛЯД: Если бы перед вами оказались сейчас боевые товарищи – тоже после госпиталя, после тяжелых ранений, что бы вы им сказали?
В. Ш.:Держитесь, братья! Какие бы раны ни были, какую бы усталость вы ни испытывали – жизнь продолжается. Есть ради чего жить: семья, родители. Не совершайте глупостей. Как нам командир повторял постоянно: «Джентльмены, дружите с головой!».