«Дети сказали: пап, ты что, с ума сошел? А я впервые за много лет понял, что еще живой».
Так говорит Сергей Викторович, 60 лет, из Нижнего Новгорода. Всю жизнь он работал инженером по эксплуатации в коммунальной организации, потом в управляющей компании. Зарплата была обычная, без больших денег: 65–75 тысяч рублей в последние годы. Пенсия скоро оформится по льготному стажу, накоплений почти нет, квартира своя — старая двухкомнатная на окраине.
Год назад один за другим ушли родители. Сначала мать, ей было 84. Потом отец, 87. Остались родительская дача в СНТ под Бором и отцовская машина — старенькая «Нива», на которой отец двадцать лет ездил за картошкой, досками, рассадой и всем, что можно привязать верёвкой к багажнику.
Сергей Викторович сначала думал держать всё как память. А потом продал и машину, и дачу. На эти деньги уехал на зиму в Таиланд.
Что осталось после родителей
Дача была не красивой картинкой из журнала, а обычными 6 сотками: домик восьмидесятых, веранда, старая печка, теплица с перекошенной дверью, яблони, сарай, бочка для воды, шифер на крыше. Родители держались за неё до последнего.
Мать выращивала огурцы и помидоры, отец копал, чинил, таскал воду. В последние годы им было уже тяжело, но они всё равно ездили. Говорили: «Как же бросить? Там всё наше».
После их смерти Сергей Викторович приехал на участок весной и понял: один он это не потянет. Дом требует ремонта, забор падает, теплица разваливается, трава по пояс. Чтобы привести участок в порядок, нужны деньги, силы и все выходные с апреля по октябрь.
«Я стоял у этой теплицы и думал: родители тут жизнь положили, а я теперь должен положить остаток своей? Ради чего? Чтобы опять выращивать картошку, которую дешевле купить?»
Машина тоже требовала вложений. «Нива» заводилась через раз, ржавчина пошла по порогам, плюс страховка, налог, ремонт, гараж. Ездить на ней в городе он не любил. Держать только как память — слишком дорого.
Дети — дочь Ирина, 34 года, и сын Павел, 31 год, — сначала говорили: «Не продавай. Это же дедушкина дача. Мы будем ездить». Но Сергей Викторович знал, что это значит. Внуков привезут пару раз за лето, шашлык пожарят, фотографии сделают. А косить, чинить, платить взносы и ругаться с председателем придётся ему.
Почему он решил продать
Решение зрело не сразу. Сергей Викторович вообще не был человеком, который легко меняет жизнь. Он из тех, кто пятнадцать лет ходит в одной куртке, потому что «она ещё нормальная», и чинит чайник, пока тот окончательно не задымится.
Но после похорон родителей появилось странное чувство пустоты. Раньше были постоянные обязанности: отвезти лекарства матери, съездить с отцом в поликлинику, купить продукты, починить кран, провести выходные на даче. А потом всё это закончилось. И оказалось, что собственной жизни у него почти нет.
Жена с ним развелась восемь лет назад. Дети взрослые, живут отдельно. Работа надоела. Здоровье пока есть, но давление скачет, спина болит, зубы требуют лечения. И вдруг он подумал: если не сейчас, то когда?
Идею про Таиланд ему подкинул бывший коллега. Тот каждую зиму ездил в Паттайю на два-три месяца. Не миллионер, не блогер — обычный человек. Покупал билеты заранее, снимал недорогую студию, ел в местных кафе, гулял у моря и говорил: «На нашу зиму это лучшее лекарство».
Сергей Викторович сначала посмеялся. Потом стал читать форумы, считать деньги, смотреть видео. Оказалось, что три месяца в Таиланде могут стоить не как жизнь олигарха, а как очень дорогой ремонт дачи, который он всё равно не хотел делать.
Дачу продал за 1,35 млн рублей. «Ниву» — за 420 тысяч. После всех расходов, оформления и мелких долгов на руках осталось чуть больше 1,6 млн рублей.
Как отреагировали дети
Дети узнали о продаже уже после сделки. Сергей Викторович не скрывал, но и не советовался.
Ирина обиделась первой:
«Пап, ты мог бы мне помочь с ипотекой. У нас платеж 42 тысячи, ты знаешь. А ты на море собрался».
Павел сказал мягче, но смысл был тот же:
«Отец, ну 60 лет — не 20. Может, эти деньги лучше отложить? Вдруг лечение, вдруг что-то случится».
Сергей Викторович слушал и понимал: каждый говорит вроде разумно. Но за их словами он слышал другое — папины деньги уже как будто заранее распределили без него.
«Я им сказал: ребята, я вам помогал, пока мог. И с учебой, и со свадьбой, и с ремонтом. Но это деньги от моей части жизни. От моих родителей, моей дачи, моей машины. Я не украл, не проиграл. Я хочу один раз потратить их на себя».
Ирина тогда сказала тяжёлую фразу:
«То есть ты выбираешь Таиланд, а не детей?»
Как он уехал
В ноябре Сергей Викторович собрал чемодан. Взял три футболки, шорты, лекарства от давления, панаму, старый телефон и папку с документами. Снял студию в Паттайе на три месяца — 28 тысяч рублей в месяц в пересчёте. Билеты туда-обратно обошлись в 110 тысяч. Страховка, депозит и первые расходы — ещё около 80 тысяч.
Он поставил себе лимит: не больше 170–180 тысяч рублей в месяц вместе с жильём, едой, поездками и мелочами. Для пенсионера звучит много. Но он считал иначе: эти деньги он мог бы за то же время вложить в ремонт дачного забора, крыши и теплицы. Только вместо моря получил бы новые доски и больную спину.
Первые дни в Таиланде он чувствовал себя глупо. Один, 60 лет, без знания языка, вокруг жара, скутеры, вывески, запах еды, пальмы, море. Ходил по набережной и думал: «Что я тут делаю?»
Потом втянулся. Утром плавал. Завтракал рисом с курицей за смешные по российским меркам деньги. Вечером сидел у моря, смотрел на закат. Познакомился с такими же зимовщиками из Екатеринбурга, Перми, Красноярска.
Что изменилось дома
Дочь сначала писала сухо. Потом стала присылать фото внука. На Новый год позвонила по видео. Увидела отца загорелого, в рубашке с пальмами, на фоне моря и вдруг сказала:
«Пап, ты выглядишь моложе».
Он засмеялся:
«Так я и чувствую себя моложе. Только колени все равно мои».