Внезапно удалось взять интервью про «срочную службу в ТОМ САМОМ спецназе»! Не мог не добыть для вас материал сверх цикла, товарищи читатели. И теперь рассказ контрактника из бригады специального назначения в Южном военном округе дополнится рассказом о срочной службе в аналогичной бригаде в Западном военном округе, но несколькими годами ранее, за 2013-2014-й.
Материал объёмный, в двух частях. Удалось получить развёрнутые ответы на все профильные спецназовские вопросы, которые обычно обсуждают в сети: об элементах боевой подготовки, включая не только огневую, но и о топографии, медицинской подготовке и, конечно, о пеших маршах, тактико-специальных учениях и физической подготовке. Прямо не просто интервью, а научно-познавательная статья про спецназ ГРУ начала 2010-х, в «предвоенный период», достойная журнала «Братишка» или «Солдат Удачи».
Настоятельно рекомендую к прочтению интересующимся темой именно армейского спецназа и желающим устроиться на контракт в эти части. Тут содержится много информации о том, что придётся изучать, вы просто сможете прикинуть свои силы.
Отдельно отмечу, что речь идёт именно про армейский спецназ. К сожалению, за те 12 лет, что я в интернете, не раз видел, как выходцы из спецподразделений различных ведомств и тем более пользователи-обыватели воспринимают некоторые посты в сети и рассматривают некоторые ситуации сквозь призму своего опыта, смешивая в кучу опыт армейской разведки и полицейских специальных подразделений. Это приводит к тому, что некоторые добровольцы, поехавшие во всем известные события и, возможно, некоторые фрилансеры готовились не к тому типу боевых действий, к которому следовало бы.
Личный блок
- Как вас можно представить?
— Бирюк.
2. В каком возрасте вы поступили на службу? Какое на тот момент у вас было образование? Укажите год и номер вашего призыва, например, «осень 2013».
— 20 лет, 2 курса университета, лето 2013, получается призыв «1(весна/лето)-2013», дембель летом 2014-го.
3. Какова была ваша мотивация? Деловая — военный билет мог пригодиться для работы на гражданке? Идеалистическая — родня/друзья прошли службу, вы из семьи военнослужащих, личный интерес к службе, в том числе по патриотическим убеждениям?
— С детства рос в определённом патриотическом культурном поле, в подростковом возрасте определился с желанием связать жизнь с воинской службой, именно в боевых подразделениях. В 2010-м поступал в военное училище, но из-за сердюковского прекращения набора курсантов не смог, поэтому поступил в гражданский университет физкультуры и спорта. Отучившись 2 года, принял решение пойти служить, чтобы и долг Родине отдать, и по личным соображениям. Да и получилось в итоге, что в карьере пригодилось.
4. Во скольких воинских частях вы проходили службу — учебка, воинская часть? Где территориально довелось служить?
— ЗВО, начал и закончил в одной и той же части.
5. До какого воинского звания вы дослужились к концу срочной службы? Были ли какие-то отличия в виде знаков классности, благодарностей и грамот, спортивный разряд, полученный за армейский период?
— Дослужился до звания младшего сержанта, командира отделения разведки. Имеется благодарность за участие во внезапной проверке боеготовности ЗВО, которую устроили накануне и параллельно событиям в Крыму с 26 февраля по 3 марта 2014 года. Мы удачно отработали в интересах одного из соединений, командование которого объявило нам благодарность.
Вручили также рекомендацию для внеконкурсного поступления в ВУЗ, но она не пригодилась, так как я восстанавливался на заочное отделение, а оно, как ни крути, платное. То есть либо с начала начинать образование, либо с момента, когда прервался на службу, но на платном.
Разрядов или спортивных достижений получить не удалось, потому что про наше подразделение, жившее отдельно от основного ППД, немного забывали — не часто приглашали на соревнования. Например, проводилось соревнование по марш-броску на 5 км, но результаты остались в отряде, выше не пошли. Хотя в главном ППД проводились соревнования по рукопашке, по гирям и другим видам.
Боевая подготовка
- Какая у вас воинская учётная специальность, какую роль пришлось выполнять по факту? Может, несколько ролей сверх штатного расписания?
— Разведчик-пулемётчик и командир отделения разведки.
Обязанности в принципе понятны: пулемёт является основным огневым средством группы, поэтому в мои обязанности входило всё, что полагается по знанию устройства и обслуживания пулемёта, стрельбы и взаимодействия с другими разведчиками в составе группы. Кроме того нужно уметь маскироваться, пользоваться штатными средствами из минно-взрывного дела, обладать навыками инженерной подготовки, чтобы соорудить днёвку группы или наблюдательный пункт, по топографии — ориентирование по компасу и карте, а также без них. Кроме того знание и укладка парашютной системы.
На этапе службы пулемётчиком довелось побывать в роли каптёра в роте вновь прибывшего пополнения, а также за мною на хозработах закрепили триммер для покоса газона.
Когда повысили до командира отделения, то занимался в основном своими штатными обязанностями: вёл часть документации замкомандира группы и проводил занятия с личным составом. Не скажу, что с последним сильно напрягался, потому как новый призыв оказался небольшим, а старослужащие уже всё знали и умели. Опять же, среди нас оказалось несколько парней, кто занимался в очень хороших военно-патриотических клубах, считай, в военных школах, поэтому их подготовка и до армии была хорошей, а на срочке только получила должное развитие. Также работал старшим учебной точки на стрельбище, артиллерийским мастером, на прыжках молодым помогал.
И будучи уже командиром отделения, меня включили в состав группы для выезда на внезапную проверку, но в роли пулемётчика — такой лёгкий дауншифтинг обратно на солдатскую должность.
2. Как вы оцениваете качество обучения по вашей воинской учётной специальности (ВУС)? Доводилось ли принимать участие в учениях и полевых выходах? Была ли боевая стрельба у вашего подразделения?
— В армию я пришёл в розовых очках (спасибо телеканалу «Звезда»). И если давать оценку с позиции срочника, то общая оценка подготовки будет где-то «4». После армии стал читать специализированную литературу и сравнивать с полученным на срочке опытом. Тогда оценка изменилась на «3» или «-4». Основная причина изменения оценки в худшую сторону — не хватало теории и смычки теории с практикой, но об этом поясню ниже.
Учения, полевые выходы, занятия по тактико-специальной подготовке проводились регулярно. В основном мы отрабатывали самые типичные способы ведения войсковой разведки — налёт, засада, поиск, известные со Второй Мировой войны. Есть ещё диверсия, но у нас по крайней мере этот способ разведки не отрабатывали. Сценарий стандартный вполне:
— День №1 и ночь отводился под поиск. Командиру группы даётся информация о том, что нужно найти и в каком месте, группа выдвигается и ищет.
— Как нашли объект, совершаем на него налёт.
— После этого уходим на днёвку.
— Оттуда выдвигаемся на засаду.
— И после этого выходим на полигон для боевых стрельб в составе группы. Отстрелявшись, совершаем марш-бросок до ППД, отрабатывая отрыв от противника.
По ходу выполнения нас контролируют по сеансам связи, которые мы должны обязательно отработать. Время выполнения каждого задания ограничено, если группа не успеет, то провалится.
На стрельбище разворачивали учебные точки, на которых обычно проводили военно-медицинскую подготовку, тренировки на командирском ящике по прицеливанию, сборку-разборку и обслуживание оружия, метание учебной гранаты. Плюс, само стрельбище, где отрабатывали упражнения учебных и контрольных стрельб.
В обычные дни при выходе на стрельбы мы также отрабатывали тактические элементы — обход, охват, реакция на противника справа/слева. На обратном пути со стрельбища, в зависимости от настроения командира или замкомандира группы, могли пробежать марш-бросок для отрыва от противника на разные дистанции, от 3 до 7-8 км.
Вот так выглядела наша подготовка в целом.
2.1. Вопрос про пулемёт: помимо изучения строения пулемёта (ПК? РПК?) и основ стрельбы, давались ли сведения из баллистических таблиц?
Проводились ли стрельбы на большие дальности (500-600 метров и больше), возможно, под управлением и корректировкой огня от наблюдателя/командира отделения? Я не очень хорошо знаю специфику работы пулемёта именно у спецназа — может, стрельба длинными очередями, когда группа открывает кинжальный огонь из засады и т.д.?
— РПК уже не стоял на вооружении, разведчикам-пулемётчикам вручали ПКМ. Старшие разведчики-пулемётчики на ефрейторской должности использовали «Печенег», которые, кстати, уже поистрепались, судя по состоянию сошек.
Давали сведения об устройстве оружия, сведения из баллистических таблиц стрельбы, основы стрельбы, но, скажем так, тем, кто этого требовал и желал узнать. Я хотел изучать оружие «настоящим образом» — получал необходимую информацию. Впрочем, это ещё зависело и от командира группы. Один из командиров попадал в серьёзные «прожарки», знал, чего в бою стоит пулемёт, поэтому его пулемётчики обучались как следует, со всей положенной теорией. И это не была глупая муштра в стиле «из какого сплава стали сделан ствол вашего пулемёта 1900-такого-то года выпуска?».
Однако, имелись и те минусы, про которые хочется пояснить. Теория по баллистике давалась отрывочно и неполными данными. К сожалению, вместо того, чтобы провести лекцию о сведениях, допустим, внутренней и внешней баллистики, о явлении выстрела и факторах, влияющих на полёт пули, о рассеивании, мы получали вырванные из контекста готовые решения под узкоспециализированные моменты. Чуть-чуть про понятие тысячной, чуть-чуть ещё чего-нибудь. Народ с ума сходил, когда приходилось тупо зазубривать непонятные углы вылета, углы падения пули на разных дистанциях — что это? как работает? как устроено? Проблема заключалась в отсутствии последовательного изложения, хотя в «Наставлении по стрелковому делу» материал излагается наглядно и в правильном порядке, который давно известен.
То же самое про основы стрельбы. Давали все эти мнемонические правила, вроде «ветер пулю так относит, как от прицела 2 отбросить». Но тут дают, например, про поправки на ветер, а тут не дали — поправки на движение цели. Дали поправки поднятия траектории над уровнем моря, но не дали про угол места цели — а как в горах без угла места цели стрелять, понять сложно. Так что выходил эдакий калейдоскоп.
Стрельбы на большую дальность проводились, по достаточно габаритной цели на расстоянии 650 метров. Что касается корректировок, то это выглядело так. Прибегаю с пулемётом на огневой рубеж, занимаю положение для стрельбы, офицер даёт команду «Наблюдай». Пошли, допустим, цели «бегущий человек», я открываю огонь. Если офицером является мой группник или просто добросовестно относящийся к процессу подготовки, то может откорретировать: «Ниже бери/выше бери». Таких занятий, как по книжке — «Пулемётчик Сидоров, ориентир 4, левее 50 метров, дальше 10, миномётный расчёт в кустах!», — такого не проводилось. Просто «левее, правее, ниже, выше». Положенные цели на всех дальностях до 650 метров мы валили вполне уверенно. Не скажу, кстати, что 650-700 метров — это «далеко». Прицельная планка размечена и под большие дальности.
Специальные стрелковые упражнения в программу не входили. Вот эти все штуки, вроде правил ведения кинжального огня, со стрельбой стоя, как показывает Александр Петров, где он короб в грудную мишень ровно укладывает — таким не занимались. Не было ведения огня с короба, когда не успеваешь поставить сошки, что сейчас много где практикуется. Отрабатывали стандартные учебные и контрольные стрельбы: вот тебе 30 патронов в ленте, часть из которых трассирующие, а вот цели, бей.
Когда стреляли на тактико-специальных занятиях, то тут объяснялось всё, что касается изучаемых способов ведения разведки — где короткими стрелять, где длинными, где непрерывными. Способы быстрой смены короба, способы быстрого занятия положения при стрельбе, переползания, перебежек — поставили. В налёте/в засаде мне прямо объясняли, что первые 50 или даже 100 патронов можешь высаживать в сторону предполагаемого расположения противника одной непрерывной очередью, чтобы создать тот самый шквал огня. Однако, если смотреть с позиций сегодняшнего дня, то было куда расти — перенос огня по фронту не особо поясняли как делать, как примерно распределяется количество пуль на погонный метр фронта, когда «нарезаешь сектор» очередями. Не знаю, нужно ли прямо это срочнику в мирное время, но запас для роста имелся.
Так что в целом, по пулемёту, могу сказать, что базу дали, навыки поставили, упражнения контрольных стрельб мы выполняли на «4» и «5» стабильно. Но вот в теории большие пробелы: бессистемность, непоследовательность, отрывочность. Люди в армию после школы приходят — а ведь там тоже цельной картины мира больше не дают. И вместо упорядоченности их нагружают ещё хаотическим набором сведений, который плохо укладывается в голове. «Теория без практики мертва, а практика без теории — слепа».
2.2. Топографическая подготовка: интересно, что спецназовец-контрактник из цикла упоминал, что в каких-то группах по топографии натаскивали только головной дозор, а где-то тренировали всю группу. Как было у вас? И интересно про уровень проведения: «классика» (компас/карта) или учили пользоваться и трекерами типа ГЛОНАСС?
— По топографии готовили всю группу целиком, в отличии от рассказа контрактника из бригады в ЮВО. Потому что контрактные группы могут позволить себе постоянный головной дозор, а срочники нет — сегодня в «головняке» ты, завтра я, после завтра он идёт.
Тут тоже давали базу — карта, компас, линейка. Показали, что такое масштаб, географические координаты, рассказали про поправку направления, магнитное склонение компаса, что такое дирекционный угол, почему дирекционный угол — не магнитный азимут, и наоборот. Как по азимутам и дирекционным углам ходить, что такое сближение меридианов. То есть всем известная база: сидели с картами разных масштабов, переводили, координаты точек искали.
И, опять же, есть куда расти. Одно дело подготовка срочника-сержанта, а другое дело — офицера. Открываешь советский учебник военной топографии 1977 года за авторством Николаева — тут тебе и о зонах Гаусса-Крюгера, о номенклатуре карт, про земной геоид и эллипсоид, всё расскажут. Вряд ли это нужно срочнику. Главное для срочника — владеть базой, позволяющей отмечать координаты объектов, пройти по карточке с азимутом, выйти на пункт сбора, если отбился и заблудился. Практический пример, опять же: прыгаете с самолёта — нужно знать курс самолёта и смотреть куда он полетел, чтобы быстро сориентироваться по северу/югу, представлять, в каком направлении сбрасывают группу и где установленный пункт сбора.
Поэтому можно сказать, что качество топографической подготовки — уверенная «4». Ну, и надо понимать, что топография в базе своей не является чем-то недостижимым, не математический анализ. 2-3 системы координат, 3 типа углов, чем они отличаются и как одно из другого выводить — это всё, что нужно. И несложно. Парни из военно-патриотического клуба знали всё это до армии, кстати.
С трекерами GPS/ГЛОНАСС работали, однако они оказались то ли сырыми, то ли их, как часто делают в России, сначала использовали и сломали, а потом стали инструкцию читать. Чуть в лес углубишься, теряют точность и всякую связь. Правда, через несколько лет от других людей услышал, что их отладили и стали использовать в полном объёме.
Так что тут карта и компас — наше всё в 2013-2014 годах.
2.3. Медицинская подготовка: проводилась ли хотя бы на базовом уровне, потому что везде, у кого ни спрошу, её либо вообще не проводили среди бойцов, складывая это дело на стрелков-санинструкторов/санитаров (имеющих медицинское гражданское образование), либо проводили на уровне «бинт/жгут».
— ВМП лежала на фельдшере, который имел соответствующее образование и работал в «скорой помощи». Он на учебной точке занимался проведением занятий.
Преподавался необходимый минимум: бинт, жгут, промедол, наложить шину Крамера и оттащить из-под обстрела. Виды повязок... В принципе, всё.
Здесь я оценок давать не буду, потому что копий много сломано на эту тему. Кто-то говорит, что достаточно перевязочного пакета, жгута и шприц-тюбика с промедолом, кто-то хочет малые и большие аптечки каждому бойцу раздать. Понятно, что тема актуальная и даже можно сказать модная. Из-за увеличившегося объёма работы внутри страны и за рубежом, из-за появления информации о том, как с ВМП и тактической медициной дела обстоят у противников.
Понятно, что почитав книжки (тот же учебник санинструктора 1976-го года) и пообщавшись с медиками, представление по теме расширяется и углубляется. Учебник санинструктора довольно увесистый и знать этот военнослужащий должен много, и учить многому, начиная от оказания первой медицинской само- и взаимопомощи — и заканчивая тем, что можно пить/есть в определённой природно-климатической зоне (то есть основы выживания). Вот по выживанию на природе информации давалось мало, но имелось время на самоподготовку и книжка «Спутник разведчика», так что кто тянулся к знаниям, тот мог узнать то, что его интересовало — как подлечиться в полевых условиях, из каких трав сделать целебные отвары.
Разведчики-санитары отличались от остальных разведчиков только наличием медицинской сумки. Анатомию человека применительно к ранениям почти не изучали: вот рана, вот пальцевое зажатие, вот жгут выше/ниже раны (написать время, жгут ставим не более, чем на 1 час), вот так колем промедол, как оттащить в безопасное место. Показывали сердечно-лёгочную реанимацию, по старинке. Рассказывали, что делать при ожогах и ударе электрическим током. В общем, не так уж и много всего, но достаточно, чтобы пройти тест по медицинской подготовке при сдаче на гражданские водительские права, например — как у меня вышло после службы... через 2 года. То есть неплохо запомнил вложенное, и вкладывали неплохо. Единственное, мы оказывали взаимопомощь, чуть-чуть не хватило практики по самопомощи, когда ставишь жгут сам себе и делаешь перевязку.
2.4. Связистская подготовка: просто спрошу про умение использования рации для выхода на частоту — проводилось/нет?
— Нет, связной подготовки не проводилось для обычных бойцов, потому что техника слишком сложная. Специально готовили радистов в учебке, они занимались отдельно и имели определённый уровень допуска — это тоже разделитель.
На несекретной радиотехнике работали в нарядах, там уже всё настроено. Научили основам радиообмена, но особо глубоко не забирались.
2.5. Командирская подготовка: проводилась ли в том виде, как там по БУ-2005 значится — поиск ориентиров, управление огнём хотя бы на уровне команд?
— Положительный момент имелся в наличии — одно время командиров отделений пропустили через командование подгруппами (разведдозором, например), даже через командование группой. Именно сержантов-срочников. Соответствующие занятия по ТСП провели: засада, налёт, встречный бой, досмотр. Разбирали ошибки и проводили вновь. Эти занятия способствовали развитию смекалки, голова у сержантов начинала работать. Допустим, что не надо лоб в лоб бодаться, а отправить подгруппу во фланг зайти, охватить, обойти и далее по обстановке.
Однако не проводилось занятий, как они выглядят по «Боевому уставу, ч.3»: поиск ориентиров, разведка целей + управление огнём отделения, по-мотострелковому. Такого не было, поэтому желающие занимались самоподготовкой в этом направлении. В основном же подготовка командиров отделения сводилась к выполнению поставленных группёром задач — как умеешь, — или в наряде по дежурному подразделению по охране ППД. Но это же сопутствующее занятие, а не основное.
2.6. Доводилось ли сходить в большой марш по условиям учений, на 30-40 км и более? Интересует в составе этого вопроса: общий вес экипировки (примерно), расстояние, бежали или ходили быстрым шагом? Проводились ли знаменитые спецназовские «скачки», то есть гонки разведгрупп на большие расстояния, с попутным выполнением тактических вводных?
— Расстояние особо не засекал, но если по знакомым маршрутам так прикинуть и оттолкнуться от времени, то да, где-то 30-40 за раз ходили, по совокупности за несколько дней нахаживали около 70 км, наверное. Вес снаряжения около 20 кг, может, немного больше. И тут надо как следует пояснить что к чему и почему.
Нормальный командир никогда не погонит группу по какому-то маршруту просто, чтобы специально набрать расстояние. Всегда выбирается наиболее рациональный маршрут, с учётом возможности скрытого подхода к объекту, с соблюдением маскировки и всего причитающегося. И если такой путь занимает 10-15 км, то почему бы по нему не пройти? Исключение составляли случаи, когда скрытно подобраться к объекту очень сложно — тогда да, идём столько, сколько нужно пройти. То же относится и к зонам затопления местности, зонам заражения оружием массового поражения и другим условиям стратегических учений или полномасштабной войны, «когда на Ла-Манш пойдём». И те случаи, когда старший группы не знает местность, плохо рассчитал маршрут и не подготовился к задаче, хотя в учебно-тренировочном районе бывает не первый раз — тогда и начинается «не нойте, бойцы, мы в училище и по 80 км ходили», и вот эта вся сомнительная «мотивация».
Причина выбора наиболее рационального маршрута предельно проста: личный состав устаёт, усталость на марше накапливается и работает против группы. Ярчайший пример — когда курды с расстояния нескольких метров положили турецкий патруль в горах. Турки просто задолбались, потому что видно, что идут в гору в броне, в шлемах, с экипировкой. Меж тем курды затворами защёлкали за минуту-две до контакта, а этот звук очень далеко слышно, тем более в горах. И тем не менее туркам, видимо, было абсолютно наплевать уже на всё, отупели от натуги. Когда по ним начали стрелять, то один инстинктивно руками стал заслоняться — детский жест полного отчаяния, они даже за оружие не успели взяться, хотя у них был с собой пулемёт против двух стрелков с АК.
На тактико-специальных учениях очень важно время выполнения задач, поэтому ещё рулит умение составить наиболее рациональный маршрут. Чем быстрее ты обнаружишь объект в поиске, тем быстрее налетишь. Налетел — раньше ушёл на днёвку, больше отдохнул, бодрее «засадил». Раньше заночевал на полигоне — лучше отдохнул и лучше отстрелялся на стрельбище, после которого резво ушёл в отрыв от противника. Каждый удачный предыдущий этап этой последовательности повышает шансы на успех в следующем этапе.
Поэтому можно сказать, что ходили много по совокупности и ходили регулярно, за счёт чего держали маршевую выносливость на высоком уровне.
На «скачки» выходила спортгруппа из контрактников, специально для этого сформированная. Они почти не ездят на учения, вряд ли не ездят в командировки (по крайней мере, у нас), ходят в наряды в ППД. Их фокус целиком на соревнования, поэтому у них выходит лучше, чем у обычных групп. Да и хорошо, в общем-то.
По поводу укладки рюкзака и снаряжения, их веса. Тут тоже абсолютно важен рациональный подход. Но также он натыкается на тех, кто ведёт группу. Если это контрактное подразделение в последние пару лет, то там устраивают по 2-3 строевых смотра: один уставной, где смотрит командование бригады, один полууставной смотр и один реалистичный, где смотрит командир группы. Соответственно, комплектация везде разная — хуже всего на уставном смотре, поскольку там неподъёмное количество вещей. У нас же, у срочников, в 2013-2014 гг. зависело от командира группы. Если командир грамотный, то он и задачу продумал — может быть базу построим в лесу, а значит в район выполнения задачи с базы выйдем с 15-20 кг за плечами и на поясе, благодаря чему приобретём необходимую мобильность. Иногда, конечно, бывают условия, когда базу не построишь, тогда можно и 30 кг носить с собой. И их можно распределить рационально — не вопрос, обычно так с группёром-офицером и выходило. Вопросы возникают тогда, когда группу собирают на задачу дембеля, на тактико-специальных учениях. Тогда начинается игнорирование комплектования снаряжения по воинской специальности, а действует принцип «слонам больше, мне поменьше». Ты пулемётчик? Вот тебе ещё имитация мин в придачу. Ты высокий и здоровый? Тащи рюкзак медика вдобавок к двойному б/к.
На занятиях в лесу выходило по-разному. Один командир группы приказал взять только холостой боекомплект, ОЗК, имитацию взрывных средств, тёплую одежду и минимум необходимой пищи. Другой командир распорядился набрать всего, чтобы тупо был вес в рюкзаках — вот там спокойно 20+ кг вышло.
Способ перемещения в основном быстрый шаг. Но на одних учениях двигались рваным бегом, до сих пор не знаю из-за чего. То ли элементы боевого порядка растянулись, то ли ещё что. А на отрыве от противника ты всегда бежишь, при этом некоторые выбиваются из сил, с них снимают часть экипировки.
Да, и внесу ясность про знаменитые спецназовские 40+ кг снаряги. Пересматривал недавно ролик по медицине с Доктором Ливси. Он военный медик с высшим военно-медицинским образованием и огромным опытом. И брал он рюкзак и снарягу медика общим весом около 40 кг в горы, на выход группы, когда надеяться можно было только на себя. Сильно отличается от групп срочников, потому что у нас ни знания и навыков, по которым пришлось бы столько тащить, ни соответствующего медицинского обеспечения. У Ливси в рюкзаке групповой комплект с кучей перевязочных средств, ворох пластырей, пачки таблеток «от головы», «от сердца», от расстройств ЖКТ, от отравлений, набор хирургических инструментов, обезболивающие разных видов, жгуты, шины, турникеты, кровеостанавливающие порошки. И это на всю группу. У нас в этом плане значительно меньше.
Когда ещё 40+ килограммов оправданы? Когда кругом враждебное население и надеяться в районе проведения операции можно только на себя. Не знаю точно, как планировалось использовать советские бригады спецназа ГРУ на оперативную и стратегическую глубину в несколько сотен километров, но подозреваю, что собирались опираться на партизан из местных европейских коммунистических партий и их молодёжных организаций. Соответственно, борьба за господство в воздухе, контейнерная доставка оружия и боеприпасов вместе с группами специального назначения, которые становились бы ядрами партизанских отрядов. Так что базирование и лояльно настроенные люди были, что уменьшало до определённого уровня носимое при себе за раз имущество. А когда ты идёшь в полностью враждебное окружение или где нейтральное большинство, а лояльно настроенные и враждебно настроенные примерно поровну занимают территорию — и ты не знаешь пока кто есть кто, — тут 40+ кг могут быть оправданы, да. Короче говоря, 40+ кг более характерны для противопартизанских действий специальных подразделений: в SAS (Великобритания) так начали ходить, кое-кто из спецназа ЮАР так ходил, а у нас во время боевых действий в Афганистане и Чечне началось. Опять же, от местности зависит и от возможности построить базы и создать тайники.
Отсюда логично вытекает вопрос: а как тренироваться? Нужно гораздо больше силовых тренировок, чем обычно, нужно действительно закачать поясницу и грудной отдел спины, создать спину-«раму». Вера во все эти байки про «выносливых дрищей в специальной разведке» заканчивается тем, что однажды ты обнаруживаешь позвоночник просыпавшимся в трусы, а колени выгнуты назад, как у страуса.
Выносливость для отрыва от противника набирается кроссами от 3 до 8-10 км, по нормативам на отличную оценку и чуть выше, например, 11 мин 30 секунд или 12 минут на 3 км.
Маршевая выносливость набирается несколько иначе. Приведу в пример рассказ знакомого из одной прославленной бригады специального назначения. Брали «не очень много, но и немало», то есть оружие с боекомплектом холостых, воду, ОЗК и тому подобный необходимый минимум. И с таким тренировочным весом в конце каждой недели совершали марш, постепенно набирая расстояние. Первая неделя 5-10 км, вторая 15-20, к концу месяца до 40 км. Не бегали, ходили быстрым шагом. График тренировок плавающий, наращивали на определённом этапе, затем сбавляли, потом снова наращивали, чтобы организм восстанавливался. Перед командировкой поменьше нагрузку давали.
Призывы бегать в броне и с огромными рюкзаками научно обоснованной почвы не имеют. Зато имеют строго отрицательный результат. Хорошо, когда тебе до 25 лет и ты пришёл на 1 год срочки или на 3 года контракта, и всё. А если ты запланировал прослужить 12-15 лет до определённых льгот? Или 20-25 офицером? До 25-27 лет обмен веществ отличный, суставы и связки заживают как на собаке. Но потом всё это вылезет и начнёт накапливаться. Чем дальше, тем хуже, начиная с 27-28 лет. Поэтому тренировки в бронежилете стоит применять больше к силовым упражнениям (если хочется, ведь есть другие виды отягощений), а также оставлять их для сдач неких нормативов, которые проходят 3-4 раза в год.
Однако, несмотря на то, что в броне не стоит бегать, в ней в последние годы приходится ходить. Раньше люди определённым образом съезжали с этой темы, чтобы поменьше нести, но сейчас бронежилет требуют. Автоматически вес экипировки прибавил от 7 килограммов и выше. Правда, это компенсируется тем, что идёт борьба за снижение веса брони для мобильных групп, но... Процесс ещё недостаточно устаканился.
2.7. Входил ли в расписание предмет «Иностранные армии», на котором изучают потенциального противника на театре военных действий?
— Жирный минус в теоретической части нашей подготовки — как раз почти полное отсутствие изучения даже наиболее вероятных противников. Те из бойцов, кто налегал на самоподготовку, хотя бы выучили звания и эмблемы некоторых видов вооружённых сил США и ФРГ и их родов войск, а также немного по Китаю, хотя он не в нашей зоне ответственности. Очень странный момент, потому что мы же разведка — это наши прямые обязанности: знать облик большей части видов военной техники, структуру и вооружение хотя бы пехотного отделения/взвода, сведения о контрразведывательных и полицейских мерах противодействия нашим разведгруппам в тылу, изучать базовое стрелковое оружие хотя бы в виде теории. Вплоть до того, как выглядят следы гусеничной и автомобильной техники сухопутных сил противника. В общем, чем больше разведпризнаков — тем лучше. Но у нас как-то совсем по верхам прошлись в этом плане.
________________________
Подводя некий итог, можно сказать, что с практикой дела обстояли хорошо, но, возможно из-за недостатка времени, не хватало теории и системности в её подаче. Учебный процесс держится на энтузиазме офицеров.
Вспомнил ещё момент с огневой подготовки, когда нам просто говорили: «Ставьте прицел 3, а для этой мишени 4, и вот по этой бери в центр, а по этой под неё ставь, и мишени упадут, всё будет хорошо». Или начальные упражнения из курса стрельб не использовались, почти сразу перешли к подготовке с закреплённым оружием, полагавшимся по ВУС. А ведь не все до армии занимались стрельбой или хотя бы интересовались военным делом.
И приходилось догонять по теории, чтобы понять, почему именно так, а не иначе. В принципе, механически повторяли и попадали, но объяснения не хватало. После чтения соответствующей литературы, могу точно сказать, что боец не должен быть в положении папуаса, когда он просто запомнил набор механически зазубренных действий. Ибо как только произойдёт что-то нештатное, то он растеряется. И системный подход в теории с практикой нужен как раз для того, чтобы мозги включились, на основе опыта и понимания процессов выработалось ответное решение. Вот это вот обучение папуасов вместо сообразительных бойцов и видится основной проблемой.
3. Проводились ли за время службы стрельбы из стрелкового оружия? Как вы оцениваете качество обучения стрелковой подготовке — приводилось ли ваше оружие к нормальному бою, тренировались ли вы в упражнениях на прицеливание с командирским ящиком, как часто стреляли и сколько выдавалось патронов на обычную стрельбу?
— С этим полный порядок. И патронов по норме, и, как выше описал, и с качеством подготовки — достаточный уровень. Единственное, первые 8 месяцев занятия шли регулярно, в неделю проводилось 2 занятия по огневой или 1, но с дневными и ночными стрельбами. А дальше из-за внезапной проверки, Крыма и временного напряжения обстановки на какой-то момент занятия почти прекратились или велись сержантами-срочниками по минимуму. Затем всё вернулось на круги своя.
4. Запомнились ли вам какие-то эпизоды из службы, связанные с боевой подготовкой?
— Историй произошло так много, что сложно выделить что-то, конечно. Но постараюсь.
История первая: о чистке оружия. На учениях участвовал в засаде, 100 патронов одной очередью холостых высадил. Они очень сильно пачкают ствол, но времени на чистку не хватило, всё бегом-бегом делалось. Мы отошли на днёвку перед днём боевой стрельбы, пулемёт я чистить не стал. За ночь влажность поднялась, нагар стал совсем жирным и схватил оружие камнем буквально. И всё, я не мог даже ударом берца по затворной рукоятке привести её в заднее положение. Пулемёт заклинило. Получил по полной программе за этот косяк.
История вторая: как потерять свою же днёвку. Сделали на учениях отличную днёвку, идеально замаскировали. И ведь не так далеко от ППД. Но очень утомились на занятиях, поэтому несколько раз намотали круги из-за того, что не отметили координаты на карте заранее. Еле нашли, ха-ха.
История третья: о бдительности. Как раз на предкрымской внезапной проверке боеготовности произошло. Мы вырядились в зимние маскировочные костюмы, белые, советские ещё, и прятались по кустам, ползали всё, вынюхивали. Наконец, нам это надоело, и тут сообразили, что работаем среди своих, говорим на одном языке, форма и экипировка одна, цвет лица один и так далее. Важный момент: в то время ещё не носили шевронов своих воинских частей и других знаков различия, только петлицы рода войск. А названия частей с той стороны (по условиям учений) уже знали. Поэтому подгруппа выдвинулась, притворились потерявшимися связистами, тянувшими полевую связь от части к части. Разговорились с братишками из одной из частей «противника», угостили сигареткой — и вот мы знаем название подразделения, фамилии командиров, чем занимаются, какие проблемы, кто с кем и как общается и как же их зимние поля подзадолбали. Далее прошли в расположение, сходили в гости, так сказать, отфоткали на смартфоны боевые листки, собрали информацию об имеющейся технике и всём-всём-всём. Дали сеанс связи, и сведения пошли в наш штаб.
История четвёртая: о факторах, влиявших на подготовку. Как-то на занятиях по топографии как раз, которые вели сразу 3 или 4 офицера, в класс вламывается старшина в звании сержанта. Без стука, без «Разрешите войти, разрешите обратиться, разрешите обратиться к личному составу?». И поперёк учебного процесса сразу стал руководить: «Э, мне на работу надо трёх человек, добровольцы есть? Нет? Ты, ты и ты — встали и пошли за мной». Немая сцена: «Милейший, а ничего, что тут сразу несколько офицеров и учёба идёт? » — «Да... ладно... пойду наряд напрягать...».
Ну, и просто зарисовка об отношении к происходящему тогда в Крыму во время учений. Кто-то рвался туда по идеологическим соображениям помочь, а кто-то устал от рутины, потому что две недели в землянках зимой — не сахар. Кто-то бросил запомнившуюся фразу: «Да поехали уже, там тепло, хоть война грозит и ядерная, ха-ха». Это про состояние боевого духа, а то иногда рассказывают, как «срочники не хотели туда ехать, их тащили, был слышен скрежет ногтей по полу».
Физическая подготовка
- Занимались ли вы спортом до армии? Имелись ли спортивные разряды? Готовились ли физически к срочной службе, как именно?
— Да, КМС по рукопашному бою и 2 года учёбы в институте физической культуры. Так что подготовка была на хорошем уровне, разве что стоило уделить чуть больше времени интервальным, взрывным нагрузкам, бегу и, как ни странно, силе — то, о чём говорит блогер Разведос, — сила ног, сила мышц кора (спина в поясничном отделе + пресс, — прим. редактора). Специально не готовился, тренировки шли 3 раза в неделю по рукопашке, между ними иногда общая и специальная физподготовка. Плюс, в институте получена необходимая база по каждому из предметов: толкание ядра, гимнастика, бег на различные дистанции, прыжки в длину.
2. Каким образом проходили занятия по физподготовке? На какие нормативы вас готовили — подтягивания, бег 100 м, 1 км и так далее?
— По ФП занятия проходили иногда нормально, а иногда очень своеобразно.
День начинался с утренней зарядки, которой иногда просто изматывали личный состав. Хотя в наставлении по проведению занятий по физподготовке, в теории физической культуры и спорта утром большие нагрузки не положены. Перед обедом или во второй половине дня — да, когда организм уже проснулся, когда 1-2 приёма пищи было, то есть люди банально наели сколько-то калорий, белков, углеводов и так далее. Вместо адекватной лёгкой зарядки мы иной раз бегали на 5 километров, с переползаниями, с упором лёжа, переходящим в упор присев, с хождением гуськом, с перетаскиванием «раненого», с коллективным перетаскиванием бревна. Утром, на голодный желудок и спросонья такое на хрен не нужно.
Перед обедом ФП проводили офицеры и проводили нормально.
С увеличением срока службы по вечерам стали заниматься сами.
Нормативы сдавали раз в квартал: кросс 3 км, 100 или 60 метров спринт, подтягивания, рукопашный бой на 8 счётов, метание «гранаты». Иногда кто-то сдавал выход силой вместо подтягиваний.
У меня сдача проходила хорошо, если бы я был офицером или контрактником, то набрал бы высший бал и получал максимальную надбавку за ФП. Может, метание «гранаты» надо было подтянуть, а с остальным на уровне.
Отдельно стоит выделить воскресенье. По идее, это должны быть подвижные командные игры, вроде футбола/волейбола, но у нас в первые несколько месяцев выходило 3 часа выматывающей прокачки. Ближе к дембелю мы уже занимались сами, поэтому успевали и побегать, и силовую подготовку провести, и боксировать на лапах, что мне очень нравилось.
3. Входили ли в систему физ.подготовки специальные упражнения, например, полоса препятствий и элементы альпинизма? Изучались ли приёмы рукопашного боя без оружия, удары автоматом (штыком, магазином, прикладом)?
— Полоса препятствий единая: стена, разрушенный мост, пролом в стене, окоп. Её проходили на время. А ещё была тропа разведчика, которую можно проходить на скорость, по-спортивному, а можно тактически грамотно, в амуниции — тогда это раздел тактики. Эту полосу проходили и по отдельным элементам в составе группы (тактика), и на скорость (спорт), и тренировались в грамотном преодолении препятствий.
Что касается альпинизма, то у нас в отряде на тот момент служил только один офицер с допуском к проведению занятий по горной подготовке. Он из другой роты, поэтому его ребята занимались, а мы нет. Единственное, на тропе разведчика есть элемент, где стоит фрагмент здания из трёх этажей, а внутри лестница с площадками, и шест металлический рядом лежит. Самый мелкий в группе за него хватается за конец шеста, остальные в шахматном порядке берут шест от середины до другого конца, разбегаются и упирают разведчика в стену. Он перебирает ногами и буквально входит по стене в окно на третьем этаже, занимает позицию на лестнице и контролирует её. Тогда следующий идёт на второй этаж, остальные проникают через первый. Такая вот акробатика.
Рукопашкой занимались на 8 счётов, а также сами, ни ножа, ни штыкового боя почти не изучали — я имею в виду специальную рукопашку. Инвентарь и оснащение позволяли неплохо заниматься рукопашкой самим, что мы и делали, а вот для борьбы места не хватало на спортуголке, поэтому занимались проходом в ноги и чем-то подобным. Чтобы друг друга не расколбасить. С контролем синяков неудобно выходило. Мы с сослуживцем занимались на лапах — он держит, я бью. Я под 100 кг вешу, он тоже, два крепких парняги. Ну, и он зарядил мне лапой плашмя, не очень сильно, но быстро. Я не успел увернуться и лапа попала в скулу. Естественно, синяк — и пришлось писать объяснительную замполиту. Если в целом по подразделению брать, то средняя готовность по рукопашке оказалась высокой, в том числе за счёт хорошего отбора спортсменов-рукопашников.
Повседневная жизнь части
- Как вы оцениваете приготовление пищи в вашей части? Хватало/не хватало? Требовалось ли бегать в «чипок» специально, чтобы добрать рацион?
— Готовили хорошо, единственное, мяса не хватало, конечно. Может, нормы питания такие, может повара тащили — я не знаю. Поначалу, естественно, дикая голодуха, а затем адаптировались, привыкли, вошли в режим.
Дальше пошли посылки из дома, ребята с гражданки меня спортпитом поддерживали, так что неплохо сложилось.
«Чипка» не было, но мы бегали в сельский магазин или к одной женщине-торговке, у которой местные брали всё, начиная от резины для колёс автомобилей и заканчивая сладким и самогоном. Охота парням газировочки попить, сладкого поесть, «Роллтон» заварить, пивка или водочки некоторым. Ближе к дембелю сходишь к этой мадам, возьмёшь картошечки и сала, сходишь к поварихам, оставшимся на ночную смену, попросишь приготовить и сидишь в наряде ночью сытый, довольный.
2. Как вы оцениваете выданную форму — ходили в «цифре» или во «флоре», как показала себя форма в погодных условиях вашего региона? Хватало ли подменной формы для работы в парке и на учениях? Как вы оцениваете выданную обувь, хватило ли одной пары на год или пришлось докупать за свои?
— Носили «цифру», при этом сначала выдали комплект с погоном на груди ещё, пришлось перешивать. Ничего жёстко отрицательного сказать не могу, комплект достался неплохой. Единственное, у нашей формы как всегда проблемы со стойкостью краски и колористикой — выцветает, комплекты из разных регионов поставлены очевидно разными партиями и производителями, потому что имели разный цвет пикселя.
Для работы на покосе травы вручили костюм сварщика или тому подобную спецовку. А так, подменки хватало.
Единственное, я задним числом в нормы вещевого довольствия заглянул. И, конечно, оказалось, что нам ещё и прыжковая форма положена, и всякое разное ещё, чего не выдавали.
Спортивная форма понравилась, для прохладной погоды и летом.
С течением службы я слегка освоился и достал чистый комплект, отложенный специально для командирского дня, с идеально белой подшивой. Второй комплект для полевых занятий. Перед одними учениями за свои деньги взяли маскировочные костюмы на группу.
А вот с обувью получилось не очень. Выданные демисезонки развалились месяца за 3 до демобилизации, пришлось подклеивать, заниматься рукоделием. С зимней обувью тоже вышла история, потому что в момент выдачи я находился в госпитале, со мной связаться не смогли и привезли слишком маленькую пару, в которой я помучился два дня, попросил из дома денег и купил себе пару зимних ботинок по размеру. Никто не рассказывал, что зимние ботинки с мембраной, поэтому не стоит сушить их у открытого огня — на учениях некоторые так и сделали, поэтому ботинки стали пропускать влагу и долго сохнуть. Кое-кто даже подошву умудрился расплавить.
Мы пользовались классическими рюкзаками РД-54, в боковых отделах чулки от ОЗК и плотно свёрнутая плащ-палатка, в главном отделении плащ от ОЗК, котелок и малая пехотная лопата МПЛ-50 — всё. В комплект к нему шли два подсумка, в одном из которых 4 магазина, а в другом 2 гранаты умещаются. То есть это стандартное пехотное снаряжение, начиная с 1950-х. Это для выходов на стрельбище. А для тактико-специальных учений лежали куда более современные рюкзаки то ли из комплекта «Пермячка», то ли из комплекта «Бармица», уже не помню точно. Восторга особого не вызвали, потому что их пытались сделать рамочными, рама сделана не пойми из чего, алюминиевые дуги постоянно гнулись, детали отрывались периодически при нагрузке, регулировки расслаблялись — приходилось скособоченному ходить, — в общем, средне.
Маскировочные костюмы зимой выдали ещё советские, полностью белые, застиранные до желтизны. Когда поехали на внезапную проверку, то выдали всё новое, включая новые маскировочные костюмы зимние из хорошей такой ткани. Я так понимаю, что разные костюмы под разные театры военных действий на складах лежат, их просто не дают в повседневное пользование — неприкосновенный запас для «вдруг чего случится?». Потому что из-за крымских событий откуда ни возьмись и снаряжение новое, пригодное, появилось, и масккостюмы, и средства технической разведки новенькие, устойчиво работающие. Летнего же штатного снаряжения у нас не выдавали, хотя поступил приказ от комбрига потренироваться в маскировке — тогда, например, одному бойцу его старослужащий-наставник помог сделать из старой маскировочной сети очень годный камуфляж а-ля «Леший».
3. Как организовывался досуг военнослужащих срочной службы? Экскурсии в ближайший город, в музей части? Организовывался ли просмотр фильмов и телепередач?
— Скинулись на плазменный телевизор, в который вставлялась флешка с фильмами, которые качали с ротного компа. Так что кино обеспечивали себя сами. Во время чемпионата мира по хоккею пришёл приказ Министра Обороны смотреть матчи — смотрели. Программу «Время» в 21.00 тоже регулярно смотрели.
Забавный случай произошёл с литературой. Заехала директор бригадного клуба, посмотрела комнату досуга, в которой только пара плакатов на стенах и подшивка газеты «Красная Звезда», сказала, что «так жить нельзя» и попросила добыть художественной литературы. И один из наших прапорщиков, бывалый такой усатый донской казак, привёз бульварного вида чтиво из 1990-х, я имею в виду оформление. Стивен Кинг там был, несколько книжек с неплохой фантастикой, «Фредди Крюгер», «Челюсти» и ужастики категории «Б» — могу хвастаться, что Крюгера прочёл в армии. «Сияние» опять же прочёл, «Зелёную милю». А что до ужастиков, то я посмеивался, мол, зачем мне «Нашествие зомби-вампиров», если у меня каждый день такое здесь.
Пару раз ещё съездили на военно-патриотические мероприятия, где позанимались с детишками. Да и всё, наверное, по досугу.
Неформальные взаимоотношения между военнослужащими
- Расскажите, что из себя представляли неформальные взаимоотношения между солдатами срочной службы? Была ли неуставщина между старшим и младшим призывом, между выпускниками учебок и солдатами из части? Что представляли из себя межнациональные отношения, которые года до 2014-го составляли немалую проблему в армии?
— Неуставщина была, ещё как была. И поборы денег имели место быть, и попытки прощупывания на слабину. Драки случались. Издевательств каких-то нет, но неприятный климат общения в коллективе присутствовал.
Старший призыв оказался меньше нашего, к тому же попадал под раздачу от своих «дедов», наших «прадедов» из Липецка, Ростова-на-Дону и Тамбова — «чётких пацанов». Поэтому наши старшаки норовили сорвать злость на нас, при этом к их дембелю нельзя было сказать, что они прямо превратились в профессионалов. Думаю, что поначалу службы они подтупливали, выхватывали, а на нас пытались компенсировать. При этом и между собой у них единства не было, грызлись только так. Поднимали нас ночью, прокачивали, махались с ними иной раз. Некоторых они не трогали, как меня, например, но кому-то, кто дал слабину, повезло меньше.
Кое-кто из офицеров неуставщину молча наблюдал и ничего не делал, а кое-кто просто не знал, что она на самом деле осталась. Один из офицеров сразу после выпуска из училища оказался на югах командиром группы контрактников, и у него проблемой было с бывалыми людьми общий язык найти. А то, что ему достанется наш разношёрстный коллектив, он наперёд знать не мог. Ну, и когда прибыл, угорал, приветствуя «Здравствуйте, товарищи срочники», при этом принял ситуацию так, что тут собрались взрослые, спортивные парни, без проблем. А проблемы имелись.
Кончилась неуставщина старшего призыва не очень хорошим случаем, когда трое собрали «дембельские деньги» с кое-кого из наших, ушли в самоволку, напились. Одного на гауптвахту отправили, остальные как-то отмазались. И это очень глупо выглядело, поскольку служить им оставалось буквально пару дней.
Выпускников учебок из своего призыва я увидел месяцев через 4-5. Нормальные парни, замуштрованные уставом, которые увидели наш лёгкий бардак и обалдели. Один из-за стресса и из-за того, что его девчонка бросила, убежал в самоволку, но его быстро нашли и вернули, перевели в другое подразделение. Да и всё, как бы, больше инцидентов не помню с ними. А, ну и они встали на солдатские должности, потому командирами отделений уже являлись мы, кто в части с самого начала.
Межнациональных проблем не возникало особо, так, по мелочи. К нам не попали призывники с Северного Кавказа, только татары и чуваши, в старший и наш призыв. Наши татары молодцы, а один из дембелей что-то такое националистическое воображал: маялся из-за русского имени и фамилии, хотел сменить их на чисто татарские, на меня косо смотрел из-за Библии в моей тумбочке. Чуваш один тоже своеобразный. Но и только-то — два нехороших человека из нескольких погоды не сильно делали.
Проблемы устраивали сами же русские, сложившие «банду» выходцев из Липецка и откуда-то из Сибири. Эти — да, стали своё кастовое общество воспроизводить, разделяя на «блатных», «мужиков» и «чертей» (кто им не нравился), противопоставляя себя всем офицерам поголовно, включая адекватных. У этой группы, жившей по «отрицалову», оказался заводила, заносивший за неприкосновенность деньги командиру роты. Все знали, что ему ничего за устройство бардака не будет, вот он и творил херню, усложнявшую повседневность нашего призыва. Доходило до конфликтов, доходило до стычек, в общем, расходились краями, но сильно искрили с ним и его шайкой.
С нашими молодыми мы вели себя гораздо спокойнее, чем вели себя с нами, но пару раз проводить воспитательную и разъяснительную работу пришлось. Как-то раз молодые, собрав за неделю критическое количество косяков, ушли на зарядку с одним из старших. Он собирался их прокачать, там нашёлся дерзкий молодой, произошла схватка, которую если старший и выиграл, то скорее по очкам. С этим молодым потом поговорили, чтобы не борзел. Но таких случаев я могу вспомнить от силы пару штук.
2. Какие складывались отношения с контрактниками?
— Контрактники разные служили, кстати, при нас на солдатских и сержантских должностях их не было — пришли только под конец нашей службы. Старшины и замкомандира группы.
Один старшина отличный просто служил, он осадил «блатных» в призыве и опирался на нормальных парней, тянущихся к воинскому профессионализму. С ним замечательно сложились деловые взаимоотношения.
Другой пример — внештатный старшина, претендовавший на место. Вот они со штатным командиром роты такие два вора, просто трындец. Постоянно требовали скидываться на «нужды роты», а утюги по-прежнему не греют, не гладят, машинки для стрижки волос все поломанные и прочее имущество в хлам — куда уходили деньги совсем неясно. Его затем сменил ещё один контрактник, только тогда мы и плазменным телеком разжились, и всем остальным.
Со старшиной-вором вышел показательный эпизод. Я заступил в наряд дежурным по роте, и старшина-вор вместе с одним офицером стали от скуки агитировать меня подписывать контракт. Я ответил, что хочу после срочки попробовать пойти в другое подразделение, на что получил ответ: «Да на кой хрен тебе это сдалось? Там пахать надо, а тут рассос и деньги капают!». Такая вот жизненная позиция.
Когда контрактники под конец призыва стали появляться в больших количествах, то из них решили сделать контрактную роту. Там много всяких оказалось, разных. Несколько очень уважаемых за реальные боевые заслуги, с наградами и опытом. Пришли и те, кто, как ни странно, хотел найти тёплое местечко... в спецназе. Странные люди.
3. Как относились к офицерам? Примеры хороших офицеров и плохих?
— Тоже по-разному относился, но без изначального предубеждения.
Тот офицер, что первый раз увидел срочников, оказался профессионалом и реально интересно вёл занятия по боевой подготовке. Его опасалась та часть солдат, которая искала где полегче. Но он натаскивал нас крепко, чтобы и задачи выполняли, и целыми вернулись с задания, «если вдруг что». Ещё один командир группы дельный человек тоже.
У меня группник грамотный офицер, но не попросишь что-то рассказать по теме занятия — не расскажет. Так что приходилось проявлять инициативу по самоподготовке изо всех сил.
Молодой ещё служил с нами офицер, командир группы и замполит в одном лице. Немного «очарованный». В том смысле, что на тех же учениях однажды представился шанс похулиганить, но он команду не дал, «чего бы кому не вышло».
Так... на уровне командования группами все грамотные офицеры и по человеческим качествам приличные люди. В соседней роте не так хорошо служба складывалась.
Положительный пример — один из офицеров, кому пришло время на роту становиться. Хотя он сопротивлялся, говорил, что хочет поближе к реальному делу, поменьше бумажной волокиты. Отец солдатам, поставил более-менее внутренний порядок и боевую подготовку, очень злился, когда из-за хозработ срывались занятия изредка. Молодец. И очень хорошо относился к солдатам и сержантам, кто проявлял интерес к военному делу. Если видел, что мы расслабились за тем же телевизором, то устраивал быстрый опрос на тему характеристик оружия и теории. Не отвечает несколько человек — разгонял отдыхающих, гнал в класс в напутствием «Марш за учебники!». Постоянно повторял, что если мы дятлы безмозглые, то в свободное время надо хотя бы качаться, чтобы вынести кого-нибудь или донести что-нибудь ценное в бою или на учениях. «Парни, надо учиться, надо готовиться. Даже если нет занятий по боевой, то на спортуголке занимайтесь». Наконец, человек познаётся в мелочах. Просил иногда рукастых ребят подшаманить в его личном авто что-нибудь, починить. Зная, кто из них курящий, оставлял в награду блок сигарет. Пример хорошего офицера спецназа и офицера вообще.
А плохой... Штатный ротный, который затем ушёл на повышение в штаб отряда. Всё что-то вынюхивает, выспрашивает, «блатным» покровительствовал, которые друг у друга тащат, оскорбляют сослуживцев из своего же призыва. Совершишь какой-нибудь косяк — другой офицер накричит, прокачает, а этот подарков ждёт, деньги тянет. Интриган и ворюга, боялся прокуратуры, кстати. Мы смекнули, что не нужно сразу после косяка к нему идти, потому что суммы нереальные выставлял за «прощение». Спустя часок приходишь:
— Всё понял, боец?
— Да.
— Видишь счёт, закинь 500 рублей и всё хорошо будет.
Он заядлый игрок в танки на компе был, покупал себе премиумную технику, наверное, ха-ха. Плохой и как офицер, и как человек гнилой.
Для сравнения, командир другой роты, которая в соседнем крыле казармы жила, за своих людей горой стоял, любому мог высказать.
4. Ваше мнение, что дала армия лично вам, что вас разочаровало, а что обрадовало (если такое бывало)?
— Жизненный опыт большой. И базу боевой подготовки, и психологию общения в непростой обстановке в коллективе. Закалку и жёсткость, в экстренных ситуациях стал быстрее ориентироваться. Я также заметил, что у тех, у кого служба сложная, но настоящая оказалась, тот смелее становится, избавляется от каких-то ненужных страхов.
Разочаровало отношение к службе некоторых офицеров и контрактников. На тот момент 5 лет прошло с последней крупной войны, в которой участвовала бригада, буквально за год-два повысили оклады офицерам. Ну, и некоторым стало особенно уютно служить, как будто это не часть постоянной готовности и как будто нас не бросят в дело в числе первых. Опять же, грустно от культурного уровня некоторых стало.
Обрадовало, что всё же научили и подготовили, а не как у ребят из других родов войск иной раз. Что костяк составляют люди, верные долгу и с боевым опытом. Сослуживцы некоторые очень порадовали, с кем тащили службу. Кое с кем стали друзьями и дружим до сих пор. Приятно было также обнаружить, что мои убеждения и главные качества характера оказались верными, а шелуха отсеялась — понял, что стоять на своём буду до конца.
В целом, впечатления больше положительные. Адреналина хапнул полной ложкой, опять же :- )