Shūkan Gendai | Япония
Война с Ираном подсветила истинную глубину кризиса американской гегемонии, пишет Shūkan Gendai. Политика в духе "Америка прежде всего" ведет Вашингтон сразу в две опасные западни, которые могут кардинальным образом изменить устройство мирового порядка.
Хидэаки Синода (篠田 英朗)
В начале апреля американо-израильской коалиции с трудом удалось добиться временного прекращения огня в войне против Ирана, однако переговоры о полноценном перемирии шли трудно. Президент Соединенных Штатов Дональд Трамп раз за разом писал в социальных сетях, что соглашение близко, но реальность расходилась с его громкими заявлениями. Прорыва в ситуации добиться было непросто.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Затяжной характер конфликта США с Ираном был вовсе не тем, к чему стремилась и чего добивалась Америка. Однако, движимые нетерпением, Соединенные Штаты сами решились на безрассудные военные действия, в результате чего оказались в трясине, из которой было очень сложно выбраться.
США без жалости потопили Зеленского на встрече во Франции. Пиар-ход закончился похоронами Киева
Иран уступает в военной мощи, но на его стороне географическое преимущество. Затяжная война на истощение как раз в его интересах. Американской стороне приходится противопоставлять дешевым иранским беспилотникам и прочему вооружению дорогостоящие средства противовоздушной обороны. Продолжающееся развертывание нескольких крупных авианосных ударных групп на Ближнем Востоке неизбежно влечет за собой колоссальные военные издержки. Не говоря уже о том, что хаос, вызванный блокадой судоходства в Ормузском проливе, не только ударил по престижу Америки, но и окутал мрачной тучей перспективы мировой экономики. Похоже, Соединенные Штаты медленно, но верно истощают свои национальные ресурсы.
Что на самом деле означает эта ситуация в более широком историческом контексте? Попробуем разобраться, опираясь на две привлекшие в последнее время внимание концепции — "ловушку Фукидида" и "ловушку Киндлбергера".
Сможет ли Трамп избежать "ловушки Фукидида"?
В мае Дональд Трамп прибыл в Китай с официальным визитом. В ходе встречи председатель КНР Си Цзиньпин предупредил: США и Китай не должны попасть в "ловушку Фукидида". Для китайского лидера эта концепция не нова — он оперирует ею уже больше десяти лет. Заявление не стало внезапным — напротив, он весьма настойчив в этом вопросе.
Что же такое "ловушка Фукидида"? Этот термин был придуман американским политологом Грэхамом Аллисоном и восходит к словам древнеафинского историка и военачальника Фукидида, который утверждал, что Пелопоннесская война между Афинами и Спартой была неизбежной из-за страха последней перед ростом афинской власти. Само по себе явление "ловушки Фукидида" означает неизбежное противостояние существующего государства-гегемона и растущей, укрепляющей силы великой державы.
Грэхам Аллисон использовал термин "ловушка", чтобы подчеркнуть обстоятельства, которые привели Афины, не желавшие воевать со Спартой, к итоговому конфликту. Американский политолог проницательно заметил, что, помимо субъективных намерений вовлеченных сторон, структурные политические обстоятельства между государствами неизбежно приводят к конфликту между устоявшимися и формирующимися великими державами.
Китай бдительно следит за непредсказуемым поведением Дональда Трампа, и не намерен воевать с Соединенными Штатами. Поэтому на каждой встрече с американским президентом Си Цзиньпин призывает его быть осторожным и не попасть в "ловушку Фукидида".
Вот только сразу после визита Дональда Трампа в Китай, с лидером страны встретился другой гость — президент России Владимир Путин. Стороны отпраздновали 25-летие Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Китаем и Россией, приняли около 40 соглашений по широкому спектру областей, включая торговлю, технологии и железнодорожное строительство, а также подписали совместное заявление. Тем самым мир увидел: тесные дружеские отношения между Китаем и Россией полностью отличаются от контактов между США и Китаем. Они нацелены на долгосрочное сотрудничество и имеют весьма существенный характер.
Президент Соединенных Штатов Дональд Трамп использовал концепцию "Большой двойки", чтобы выразить демонстративную приверженность особым отношениям между США и Китаем. Глава Белого дома выглядел весьма воодушевленным во время своего визита. Он жесток к союзникам — и даже пытался надавить на Китай в целях сокращения профицита торгового баланса с США, используя высокие тарифы в качестве рычага воздействия. Однако Дональд Трамп также, судя по всему, неистово желает заключить "сделку" двух сверхдержав, которая определит общую структуру международного сообщества.
Председатель КНР Си Цзиньпин демонстрирует осторожный подход и настойчиво призывает избегать попадания в "ловушку Фукидида". Однако его фундаментальное мировоззрение — это концепция "многополярного мира", в которой есть место высоко ценящимся отношениям с Россией — и другими странами. Китайский лидер пытается встроить сотрудничество с Соединенными Штатами в рамки этого многополярного мира.
В ответ президент Трамп пытается заинтересовать Китай инициативой "Большой двойки", которая предполагает сотрудничество с Соединенными Штатами — при этом демонстрируя готовность проявить враждебный настрой в случае отказа. Призыв носит односторонний характер — но отклонение приглашения может разозлить Трампа, что, собственно, американский лидер и подчеркивает.
Китай поддерживает дружеские отношения с Ираном. Их торговые связи глубоки — за счет сделок по поставкам энергоносителей. Заставить Китай отказаться от сотрудничества с Ираном и наладить партнерство с Соединенными Штатами будет весьма и весьма нелегко. Желание президента Трампа создать альянс "Большой двойки" рискует остаться безответным. Как только истина выплывет наружу, вероятность попасть в "ловушку Фукидида" возрастет.
Пытается ли Трамп избежать "ловушки Киндлбергера"?
И здесь нельзя обойти вниманием другую "ловушку", упоминания о которой все чаще встречаются в публичном пространстве. "Ловушка Киндлбергера" — это концепция, которую начал использовать гарвардский профессор Джозеф Най. Она описывает риски ситуации, когда недостаток лидерства со стороны державы-гегемона ввергает международное сообщество в хаос.
Чарльз Киндлбергер из Массачусетского технологического института, чье имя дало название этой ловушке, известен своим крупным трудом "Мир в депрессии, 1929–1939". В нем он показал, что Великая депрессия и последовавшие за ней глобальные потрясения стали следствием отсутствия лидерской позиции со стороны доминирующей державы.
После Первой мировой войны Соединенные Штаты превратились в державу, обладающую сильнейшей в мире военной мощью и статусом крупнейшего мирового кредитора, — то есть в державу, которую по праву можно было назвать гегемоном. Президент Вудро Вильсон, председательствуя на Парижской мирной конференции 1918 года, всем своим видом демонстрировал, что Америка готова взять на себя весомую роль в формировании и поддержании послевоенного международного порядка. Однако Конгресс отказался ратифицировать Версальский мирный договор, включавший в себя утверждение Устава Лиги Наций. Последующие американские президенты также цеплялись за традиционное толкование доктрины Монро, предпочитая благополучно почивать в статусе регионального гегемона Западного полушария.
Именно это близорукое поведение Америки, которое европейцы язвительно окрестили "изоляционизмом", привело к тому, что международная система породила внутренний риск, проистекающий из неспособности доминирующей державы вести себя как подобает гегемону. В этом, утверждал Чарльз Киндлбергер, и была первопричина уязвимости международной экономической системы, которая привела к Великой депрессии. Именно это — через этап блокового экономического противостояния — способствовало началу разразившейся вскоре Второй мировой войны.
Главный труд Киндлбергера вышел в 1973 году — в период, когда мировая экономическая система переживала колоссальные потрясения после "шока Никсона" 1971 года, отменившего конвертируемость доллара в золото. Это время известно также как момент краха созданной после Второй мировой войны так называемой Бреттон-Вудской системы в ее изначальном виде. Причиной тому стало относительное ослабление мощи Соединенных Штатов, истощенных Вьетнамской войной.
В те годы в теории международных отношений пышным цветом расцвели дискуссии, подчеркивавшие роль доминирующих держав, — "теория гегемонистской стабильности", "структурный реализм" и многое другое. Чарльз Киндлбергер был одним из видных представителей этого течения, и прославился, прежде всего, как аналитик, сосредоточивший свое внимание на сфере международной экономики.
Как удалось избежать "ловушек" в годы холодной войны?
Риски "ловушки Фукидида", символизирующей противостояние США и СССР в XX веке, и "ловушки Киндлбергера", которая демонстрировала упадок американской мощи, удалось предотвратить, прежде чем они привели к полноценной катастрофе.
Конфликт между США и СССР в вопросах безопасности избежал "ловушки" благодаря функционированию региональных систем безопасности. Группа союзников Соединенных Штатов во главе с НАТО противостояла Организации Варшавского договора — региональной структуре коллективной безопасности советского коммунистического блока. Но при этом обе стороны соблюдали неписаное правило не посягать на сферы влияния друг друга. Можно сказать, что это была своего рода стратегия, позволившая уберечься от "ловушки Фукидида" через закрепление системы коллективного баланса сил.
Ответом на проблему снижения экономической мощи США на международной арене стало создание механизма коллективного сотрудничества между экономически сильными союзными державами. В 1973 году начал действовать режим полностью плавающего валютного курса. Ведущие в экономическом отношении страны усилили курс на коллективную координацию под лидерством Америки. Мировая экономика, ввергнутая в хаос "нефтяным шоком" после войны на Ближнем Востоке, искала путь к стабилизации через координационный механизм "Большой семерки", сформировавшейся в 1976 году. В середине 1980-х, когда США страдали от "двойного дефицита" — торгового и бюджетного, — усилиями основных стран G7 было заключено историческое соглашение "Плаза". В действие был приведен механизм международной координации, допускавший стремительное укрепление иены по отношению к доллару.
Сразу после Второй мировой войны ВВП Соединенных Штатов составлял половину мировой экономики. Однако к середине 1970-х годов доля американского ВВП упала примерно до 27%. При этом пять ведущих европейских стран, успешно восстановившихся после войны, наряду с Японией — союзником Соединенных Штатов — совокупно контролировали около 38% мировой экономики. Таким образом, страны "Большой семерки", на которые приходилось примерно две трети мирового хозяйства, могли сообща вырабатывать меры по его стабилизации.
Международный порядок эпохи от соглашения "Плаза" и до конца холодной войны держался на механизме, при котором Америка сохраняла лидерство как держава-гегемон, а ее союзники восполняли ту силу, которой ей в реальности недоставало.
Союзные государства, опасавшиеся "ловушки Фукидида", принимали статус Америки как гегемона, но при этом настаивали на проведении сдержанной политики баланса сил.
Союзные государства, опасавшиеся "ловушки Киндлбергера", предоставляли Америке поддержку, укреплявшую ее позиции, а взамен требовали сохранения международной экономической системы, основанной на принципах свободной торговли.
Америка, в свою очередь, ради победы в холодной войне не стала отказываться от статуса державы-гегемона, но избрала политику его сохранения через усиление системы сотрудничества с союзниками.
Станет ли XXI век эпохой "ловушек"?
С 1990-х годов, начавшихся сразу после окончания холодной войны, и вплоть до старта "войны с террором" союзники Америки втягивались в сотрудничество с ней через череду внешнеполитических операций в сфере безопасности. К примеру, интервенция НАТО в бывшую Югославию в 1990-е годы была обусловлена запросом американского вмешательства со стороны европейских государств. С другой стороны, после терактов 11 сентября Соединенные Штаты предприняли агрессивные военные действия в Афганистане и Ираке. И вот тогда уже союзникам — европейским странам, Японии и другим государствам — самим пришлось приложить колоссальные усилия для поддержки авантюристического курса Америки.
И все же XXI век, эпоха "войны с террором" стала для прежней системы международного сотрудничества периодом истощения. К 2021 году, когда Штаты и страны НАТО полностью вывели войска из Афганистана и к власти вернулся режим "Талибана", совокупная доля Америки и ее союзников в мировом номинальном ВВП, некогда составлявшая две трети, сократилась примерно до 45%. А по паритету покупательной способности она упала примерно до 30% — ниже уровня БРИКС, оформившегося к тому времени как клуб новых экономических держав.
В самих Соединенных Штатах к власти — уже во второй раз — пришел Дональд Трамп, полагающий, что выгоды от системы коллективного сотрудничества с союзниками превратились в ничто. Глава Белого дома ринулся внедрять политику "Америка прежде всего" — и теперь страна откровенно игнорирует сложившуюся в прошлом экономическую систему свободной торговли. И высокие тарифы здесь лишь самый яркий пример,
К атаке на Иран Соединенные Штаты привела именно истинная сущность "доктрины Донро". Стремление президента Трампа к "великой Америке" густо замешано на политической философии Соединенных Штатов XIX века — на "доктрине Монро", "американской системе", теории "предопределения судьбы" и прочем. Сама администрация Трампа в опубликованной в декабре прошлого года Стратегии национальной безопасности выдвинула концепцию "доктрины Монро в духе Трампа", недвусмысленно обозначив отказ привязывать себя к механизмам международного порядка, сложившимся во второй половине XX века.
Иными словами, это означает, что Америка изменила свою позицию. Те меры последовательной политики, что были направлены на избегание "ловушки Фукидида" и "ловушки Киндлбергера", страну больше не интересуют.
Война против Ирана — это война Америки против государства среднего масштаба. По сравнению с конфликтами великих держав все происходящее может показаться событием не столь крупным. Однако если затянувшиеся военные действия будут и дальше истощать Америку и способствовать отдалению от нее союзников, то в результате это приведет к глубокой трансформации того международного порядка, который существовал со второй половины XX века. И тогда теряющий терпение, паникующий Вашингтон, начнет все чаще попадать в расставленные "ловушки".
Поверхностный вывод, который напрашивается из вышесказанного, казалось бы, прост: нужно всего лишь вернуться к методам второй половины XX века.
Но и мощь Америки — да и ее союзников — уже не та, что прежде. Если игнорировать эту реальность и продолжать тешить себя мечтами, что все тот же состав участников, все теми же способами, сможет добиваться все тех же результатов, — ситуация будет становиться все страшнее.
Чтобы избежать "ловушек", нужны новые методы, основанные на новом мышлении. Президент Трамп — на свой, поистине трамповский манер — эти новые методы ищет.
Однако, к сожалению, никаких признаков того, что он действительно нашел некий блестяще работающий и эффективный выход, не наблюдается. На практике, напротив, в глаза бросается в первую очередь нетерпение и паника, которые испытывает Дональд Трамп. Война Америки против Ирана, похоже, представляет собой событие, которое в драматичной форме обнажает один из срезов этой суровой реальности.
Хидэаки Синода — профессор Токийского университета иностранных языков
Еще больше новостей в телеграм-канале ИноСМИ >>