Новосибирский театр оперы и балета вернул в репертуар в новой масштабной постановке оперу Джузеппе Верди «Травиата» (12+), которая наряду с «Кармен» Бизе считается одной из самых исполняемых произведений этого жанра. Прошлая, не самая удачная постановка, непозволительно долго держалась в афишах. Смену ей в традиционном стиле подготовил уже знакомый новосибирцам по опере «Опричник» режиссер Сергей Новиков. Безусловно большой удачей состоявшейся премьеры стал тот факт, что за дирижерским пультом спектакля оказался не номинально музыкальный руководитель театра Михаил Татарников, а достаточно молодой дирижер из Санкт-Петербурга Филипп Селиванов. Впрочем, генеральная репетиция показала, что ни солистов, ни хора, которым была дана установка не выходить на переднюю часть сцену, не очень хорошо слышно. Сейчас театр с этой напастью борется, а некоторые солисты уже на премьере имели смелость выходить на авансцену.
Не было бы счастья
«Филипп у нас в проекте второй день, — честно признался после генеральной репетиции режиссер спектакля Сергей Новиков, отвечая на вопрос, куда девался заявленный музыкальный руководитель проекта Михаил Татарников. — Пришлось нам срочно заниматься эвакуацией».
За шесть дней до этого Филипп Селиванов из Санкт-Петербурга выступал в рамках 2-го абонемента Новосибирской филармонии, где была исполнена симфония № 7 Дворжака, а симфоническая поэма «Лагерь Валленштейна» Сметаны вообще впервые прозвучала в Новосибирске. Среди зрителей того концерта был замечен нынешний руководитель театра оперы и балета Айрат Тухватуллин. Возможно, интерес театрального менеджера был связан с участием в концерте молодого талантливого скрипача Равиля Ислямова, который исполнил концерт для скрипки Вайнберга. Но были люди, которые не исключали, что истинные цели визита Рената Тухватуллина были несколько иные: трудно представить, что директор не был в курсе, что в первом квартале Селиванов успел продирижировать восемь спектаклей театра.
Во всяком случае двое суток спустя Филипп уже руководил в оперном театре балетом «Золушка», а в начале недели активно включился в подготовку новой постановки оперы «Травиата». Селиванов не первый год сотрудничает с новосибирским театром, приезжая сюда дирижировать до пяти спектаклей подряд, при этом частенько подменяя музыкального руководителя театра. На сайте театра, конечно, имеется интервью Татарникова, где он представляет себя человеком, который дал дорогу Филиппу Селиванову, но сегодня оно выглядит как «операция прикрытия».
У обоих дирижеров действительно есть общий учитель — Александр Полищук, причисляемый к легендарной петербургской школе дирижирования Ильи Мусина. Однако в последнее время слишком противоположными треками двигаются оба дирижера: в то время, как армия поклонников Селиванова растет как на дрожжах, от Татарникова все чаще отворачиваются любители академической музыки. Триггером последней тенденции стало исполнение оперы «Евгений Онегин», поставленной Владимиром Кехманом, который в период своего директорства якобы требовал от дирижеров ускоряться, чтобы публика не скучала. Тогда Татарников задал непозволительно быстрый темп исполнении увертюры, от которого Чайковский наверняка перевернулся в гробу. Этого маэстро не забыли.
«Выпадение» Татарникова из проекта в театре как-то невнятно объясняли «внезапным воспалением легких», уверяя, что дирижер вышел из строя «как минимум на месяц», но на 22 июня уже анонсирован концерт в Театральном сквере, где под управлением маэстро прозвучит Седьмая симфония Шостаковича. В любом случае, с «Травиатой» получилось, как в пословице «не было бы счастья, да несчастье помогло»: замена дирижера пришлась как никогда вовремя. Какое бы произведение не исполнялось под управлением Филиппа Селиванова, сразу слышно, что оркестром руководит незаурядный дирижер с большим потенциалом.
Не надо бояться оркестровой ямы
«Ты слышишь, что поют хор и солисты?» — спросил меня сосед в высоком партере, куда нас загнали для прослушивания генеральной репетиции новой «Травиаты». В первом действии хорошо слышен был только оркестр. И совсем непонятно было, почему хотя бы солисты не выходили из глубины сцены. Странно было слушать после прогона представительницу пресс-службы театра, которая бесконечно повторяла, что спектакль получился «потрясающим», невольно напомнив анекдот про новую русскую, которая усилиями учителя русского языка научилась заменять этим словом нецензурную лексику.
А вот режиссер постановки Сергей Новиков пафосом не страдал. Встреченный в коридоре театра, он не стал отмахиваться от вопроса, почему в высоком партере не очень хорошо слышно исполнителей, а лично провел журналистов на сцену, где показал ту «красную линию», за которую не рекомендуется заступать исполнителям. На новосибирской оперной сцене, где за последнее десятилетие потратили кучу денег на обновление оборудования, такие уверения звучали довольно странно.
«Согласен, что чем ближе к оркестровой яме, тем лучше качество звука для зрителей, — признал «кремлевский смотрящий за оперной индустрией» на пресс-походе. — Но у театра есть технические сложности, из-за которых вокалисты не могут переходить определенную черту, у них появляются тени под глазами».
…О предыдущей постановке шедевра Джузеппе Верди, которую еще во времена директорства Бориса Мездрича осуществила латвийская актриса Резия Калныня, сегодня лучше не вспоминать. Даже удивительно, как этот режиссерский дебют супруги Айнарса Рубикиса (на тот момент главного дирижера театра), где салон главной героини оперы был превращен в элитный бордель, так долго держался в репертуаре.
Спектакль же Сергея Новикова создан в коридоре традиционного мейнстрима, символом которого до сих пор остается шикарный фильм Франко Дзеффирелли с участием Пласидо Доминго. Это вам не шумная постановка Дмитрия Чернякова в Ля Скала, где по обилию пустых бутылок зритель должен понимать, что Виолетта умирает не от чахотки, а от цирроза.
«Пришлось вернуться к первоисточнику, где двадцатилетняя главная героиня буквально за два года взлетела по общественной лестнице из прачки в законодательницу парижских мод, без которой не обходились даже межгосударственные мероприятия: в романе Дюма-сына «Дама с камелиями» не случайно указано, что второй раз Альфред увидел ее на открытии Северного железнодорожного вокзала, куда съехалось все руководство Франции, — отметил на пресс-подходе Сергей Новиков, правда, так и не пояснив, какое отражение эти детали биографии Виолетты нашли в спектакле. — При этом мы знаем, что она смертельно больна. Она старается жить быстрее и в этой попытке отправляется в путешествие в разделенную, доверчивую, слепопослушную любовь. И, становясь жертвой этой любви, умирает».
Режиссер, в чьей копилке уже имеется немало постановок в оперных театрах Москвы, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода и Красноярка, любит делится такого рода высказываниями. Одно из самых хитовых его высказываний касается последней оперы Чайковского о том, что «слепа была не Иоланта, а ее окружение, которое живет в ее золотой клетке».
К костюмам основных персонажей оперы порой также возникают некоторые вопросики. В принципе видно, что при постановке экономить на одеждах театр не был настроен. На балу у Флоры хор, артисты миманса и танцовщики, а их было наверняка не менее ста человек, были щедро разодеты в одежды в 500 оттенков красного (или как еще называется этот цвет). Но вот Жорж Жермон, отец главного героя, в одном и том же костюме сначала приезжает убеждать Виолетту покинуть Альфреда, потом появляется на балу у Флоры, а в финале в нем же засвидетельствует смерть куртизанки. Да и Альфред особо не выделывается: в каком фраке он ушел раздосадованный с бала, в том, видимо, и путешествовал, чтобы потом в нем же встретить смерть любимой женщины.
Жизнь лишний раз показывает, что не бывает правил без исключений. Первые показы новой «Травиаты» показали убедили, что к критике готовы прислушиваться. На перовых спектаклях уже видно, что исполнители (будем надеяться, что по разрешению режиссера) все-таки стали переступать заповедную «красную черту». Всем хочется быть услышанными.
Виктор ТИТОВ, специально для «Новой Сибири»
Фото: novat.ru
Ранее в «Новой Сибири»:
Суперхит без стереотипов. Сергей Новиков и сообщество МАКО обсудили новую «Травиату»