Довольно мне будет платы, сказал мудрый Фалес, — ежели, вздумав разгласить кому-либо то, чему ты научился от меня, ты не припишешь этого открытия себе, но назовешь первооткрывателем меня и никого другого.
«В трюмо испаряется чашка какао…» Бытовая, в сущности, деталь. Элементарное замечание из жизни дачников: в трюмо испаряется чашка какао. Вопрос – с какой стороны?
Добро пожаловать в кают-компанию «Голос моря». В описаниях этого феномена обязательно присутствует тлеющая в пепельнице сигара и неостывший кофе на борту яхты, дрейфующей без экипажа и пассажиров в абсолютно спокойном море.
Совпадения и наваждения гнездятся не только в голове, но и во вселенной, безграничной, как, распределяющая их на её просторах, фантазия человека.
Сериал «Сказки завтрашнего дня». Эпизод «Дубликаты» – короткий, но емкий и логичный, как рок-н-ролл Чака Берри. Прочитав в газете объявление «нужен человек с крепкими нервами», американец получает задание ликвидировать двойника на точной копии нашей планеты. Гонорар – 150 тысяч долларов – сумма, равная миллиону Остапа. По времени действия – 1952.
Дело сделано. Совершив зеркальное убийство, янки возвращается домой. Молодой Даррен МакГэвин удивительно похож в этой роли на Шукшина. Через три года, в «Человеке с золотой рукой» МакГэвину достанется роль шукшинского «губошлепа», чью наркозависимую жертву – джазиста Джонни, потрясающе изобразит Фрэнк Синатра.
И сцена собеседования в «Дубликатах» напоминает «Печки-лавочки» – общение тракториста Расторгуева с московским профессором-языковедом, которого играет Всеволод Санаев, чье внезапное «all right, baby!» (1:17:05), брошенное Любшину, давно пора сэмплировать нашим почвенным хип-хоперам. Оно того стоит.
Санаев… Какой бы из него получился Чарли Чен! Собственно, его полковник Зорин и есть советский «Чарли Чен» из угрозыска. Голливудский Чарли Чен, актер Уорнер Оланд, имел частично русские корни.
Но вернемся к «Сказкам завтрашнего дня». Который для нас с вами давно наступил.
– Я убил человека, – переживает инженер Брюс Кальвин. – Ты уничтожил тень, – поправляет его куратор.
В финале инженер с ужасом выясняет, что пока он летал туда, его двойник прибыл по тому же, но земному, адресу с тем же заданием – уничтожить свою тень. Тем же способом – подсыпав отраву в графинчик с виски. Такой, как в доме на другом конце галактики. Там вообще все одинаковое, кроме расположения звезд на небе. Это мистер Кальвин успел заметить.
В трюмо испаряется чашка какао… Вопрос – в каком?
Кеннеди жив! – недоумевает герой фэнтези «Ради любви», английский физик, угодив в альтернативное будущее. И рука у знакомого журналиста, оторванная во Вьетнаме, цела и невредима.
У нас такой возможности нет. В трюмо испаряется чашка какао…
Любителям прекрасного все равно из какой трагедии оно родилось. Выживи Кеннеди, не было бы этой роскошной панихиды от секстета Dixie Nightingales. Другие были бы, а этой нет. Извините за банальность, искусство требует жертв. А подлинное искусство – жертв настоящих. Гибели всерьез – говоря словами того же Пастернака.
Любопытно, что на обратной стороне сингла «Южных соловьев» располагается спиричуэл Hush Hush (то есть, примерно «только тихо»), в котором солист «по секрету всему свету» заявляет, что он не умрет, а будет спать наяву.
А ведь совсем еще недавно опытная Лула Рид, притворяясь моложе и наивнее, звала твистовать с президентом… Этой певице принадлежит первое исполнении «Я утону в моих слезах», прочно связанное с версией Рэя Чарльза. Топиться в собственных слезах мисс Лула собиралась в 1952 – году сериала «Сказки завтрашнего дня», пережив на самом деле всех, кому она обещала так поступить.
Фильм «Следствие по делу гражданина вне всяких подозрений» сокращен нашей цензурой на треть. Парочка пресыщенных психопатов реконструирует картину убийства. В очищенном от макабра варианте советского дубляжа это звучит так: «Помнишь ту молоденькую джазовую солистку? – Отлично! Год девятьсот шестьдесят седьмой, рок-н-ролл и твист, у неё было изуродовано лицо, а тело покрыто патефонными пластинками…» – лопочет извращенец в штатском, разбрасывая, на зависть зрителю, не «патефонные», а современные фирменные диски на фоне роскошной аппаратуры.
Кое-кому не терпелось воспроизвести эту нездоровую ролевую игру у себя дома. Хотя, твист в шестьдесят седьмом уже танцевали разве что в «Кавказской пленнице». Психоделическую путаницу создает вольность перевода.
В роли прогнившего начальника полиции Джан Мария Волонте пугающе похож на Заманского в «Человеке без паспорта», где действительно (1:25:40) играет симпатичный твист Александра Зацепина.
Сегодняшний эпизод «ископаемых» обо всем и ни о чем. Тем не менее, то и другое подкреплено вполне реальными фактами, важность которых зависит от того, в каком порядке они расположены.
Руководитель астрономического кружка может тайно исповедовать теорию плоской земли, располагая аргументами, что это на самом деле так, но непригодными для огласки.
Фильмы и песни, стихи и сюжеты – реализованные или только задуманные, короткие или длинные, подчас утомительные, но не лишенные скрытого смысла, как почти все невнятное и скучное в этом мире.
Пробежал глазами, повторил мысленно, и вдруг стало видимо далеко во все концы света. А ведь там и читать-то нечего с точки зрения большой литературы. Пустые листы, как в миниатюре Зубкова и Муслина «Этот непрочный, непрочный, непрочный мир», опубликованной шестьдесят лет назад:
Здесь были книги с исчезающим текстом - через неделю перед тобой белые страницы. Чернеющие газеты, которые не успеваешь прочесть и вынужден приобретать следующий ежечасный выпуск.
Вам предлагают доделать почти целиком написанный рассказ. Нужен эффектный, но не счастливый конец – издательство специализируется на ужасах… Платят хорошо, только потом придуманное вами случается с кем-то наяву.
Неспособность завершить задуманное удерживает мир от катастрофы. Создатель твари всей предоставляет персонажам закрыть проект своими силами.
Модные формулировки сменяют друг друга – поток сознания, мокьюментари, синдром Мюнхгаузена.
Доктор Ричард Эшер – автор термина «синдром Мюнхгаузена», покончил с собой 26 апреля 1969 года. Его сын Питер – будущий участник поп-дуэта Peter & Gordon, начинал с детских ролей в кино, подобно многим представителям поколения, оставившего яркий след в рок-музыке: The Monkees, Small Faces, Herman’s Hermits – в каждой из этих групп присутствовал подросший актер-ребенок с профессиональным стажем. Иногда не один.
В теленовелле «Говорящая голова» мальчику кажется, что покойный отец агитирует его расправиться с маминым женихом. Автор сюжета Джон Диксон Карр – непревзойденный специалист по теме «убийство в закрытой комнате».
Музыка Питера и Гордона была полностью свободна от готики и эпатажа. В этом секрет её эмоциональной свежести. Никому не удалось исполнить так, как они, I Go To Pieces – одну из множества песен о несчастной любви, написанных Дэлом Шенноном. Гениальный меланхолик Дэл ушел из жизни в том же возрасте и тем же путем, что и отец Питера Эшера.
Отдельную часть в репертуаре дуэта составляли «второстепенные» песни Пола Маккартни, чьею музой в ту пору была младшая сестра Питера, актриса Джейн.
Влюбленные жили в лондонской квартире под кабинетом доктора Эшера. Там, за домашним фортепиано, Пол доводил до ума свои ливерпульские заготовки, которым, в богатой аранжировке, суждено было заиграть иными красками, не тускнеющими по сей день.
По непроверенным, но впечатляющим сведениям, смерть Ричарда Эшера, Брайана Эпстайна, Джими Хендрикса и Кита Муна констатировали одни и те же сотрудники Скотланд Ярда – коронер подполковник Торстон и патанатом Тир.
Как говорили в древнем Риме, caveat lector – читающий предупрежден. А совпадения вещь назойливая и липучая: для слабенькой головки в проблеме-мышеловке всегда приманка есть.
Здесь важно напомнить, что наша задача подсказать хорошую музыку и кино, а не наводить тень на плетень теориями заговоров.
Слухи о гибели Маккартни в катастрофе и подмене его двойником в равной степени пошло и пересказывать, и опровергать.
Разумеется, это вздор. Но, как правило, ересь – это камуфляж чего-то большего, того, что находится намного ближе, чем думает обыватель. Чего-то такого, встречи с чем (или с кем) его рассудок может не выдержать.
Демократия для всех – ширма диктатуры меньшинств. Цензура начинается со «свободы слова». Афоризмы, прямо скажем, банальные, в стиле татуировки типа «вот что нас губит». Но, с другой стороны, скольких на самом деле сгубила изображенная на ней нечестивая троица: карты, женщины, вино.
Допустим, существует секта пожирателей детей. Точнее, тысячелетние слухи о ней. Причем, в местах планеты, между которыми в древности не было связи.
– Нет такой секты, – успокаивает собеседника обыватель. – Мне объяснил компетентный человек. – И ты спросил его об этом напрямую?! – взвизгивает собеседник. – Прямо так вот и спросил – едят они детей или нет?
Вполне реальный, в отличие от сплетен про смерть и подмену, роман Пола и Линды Истман (Эпштейн) встревожил конспирологов крайне правого толка. Уверяю вас, среди битломанов и таких хватало. Поговаривали о сводничестве сионистов. Как обычно, фантазеры эти, склонные к широким обобщениям, ссылались на поздние женитьбы Сахарова и Солженицына.
Странные браки – весьма эластичная палка о двух концах.
К примеру, Стенли Кубрик взял в жены не кого-нибудь, а дочь режиссера Файта Харлана, печально известного экранизатора тенденциозной новеллы Вильгельма Гауфа «Еврей Зюсс».
Сколько шедевров написано до двадцати пяти (плюс-минус) лет! – «Герой нашего времени», «Шесть дней кондора», гениальный «Жилец» Ролана Топора, не поддающийся, в отличие от вещей Лермонтова и Джеймса Грейди, полноценному переносу на экран. Роман Полански справился с этой задачей лишь отчасти.
Ну, а у нас очереди «Морской кот» и «Кровавый кошмар» – две картины, казалось бы, диаметрально противоположные и по тематике, и по месту изготовления.
Инженер Александру скончался в сороковом году, а шпион Морской Кот, бывший эсэсовец и военный преступник Димитриад, якобы умерший в сорок четвертом, был вновь воскрешен через пять лет и направлен в Румынию! – выкладывает подноготную разоблаченному врагу полковник румынской госбезопасности Драгомир голосом Вячеслава Тихонова.
А в «Кровавом кошмаре» омолаживается кровью невинных жертв другой злой гений Карпат – иллюзионист Малакай. Еще один ложно умерший «эсэсовец и военный преступник» в конце концов получает по заслугам от раввина – охотника на вампиров, замешанных в Холокосте.
Малакай… Димитриад… – звучит идентично. Как Фобос и Деймос или «мы с тобой два берега у одной реки».
Только оборотень Димитриад под видом инженера Александру возглавляет оборонное предприятие, а Малакай гастролирует со своим гиньолем, сводя с ума и без того психически неустойчивую аудиторию зрелищ такого рода.
Совершенствуя формулу бессмертия, Малакай принимает активное участие в «окончательном решении» еврейского вопроса, что не мешает ему сделать карьеру в послевоенном Голливуде.
Особую мощь образу этого злодея придает голос Джерри Уолтера. Артист уверенно демонстрирует самобытную интонацию по канонам жанра, не копируя при этом ни Бэлу Лугоши, ни Винсента Прайса. В реальной жизни Уолтер играл на банджо в фольклорном коллективе The Gateway Singers, исполняя песни народов мира. «Кровавый кошмар» стал его последней значительной работой в кинематографе – через год после съемок он умер смертью неприметною.
«Гм! земляк, это не штука узнать, о чем думаешь; а вот штука – помочь тому, о чем думаешь». – При сих словах Петро неподвижно уставил на него глаза свои. Часто видел он Бисаврюка, но тщательно избегал с ним всякой встречи.
Современный Бисаврюк предлагает два билета на дневной сеанс. Или, если угодно, на вечерний. Время суток не имеет значения.
В фильме Дамиано Дамиани «Я боюсь», связанный с масонами «бисаврюк» – судья Мозер, ведет честного полицейского Грациани на фильм для взрослых; по совместительству бес работает цензором и следит за чистотой кинопроката.
Отказываться глупо, а возьмешь – так на другую же ночь и тащится в гости какой-нибудь приятель из болота, с рогами на голове, и давай душить за шею, когда на шее монисто, кусать за палец, когда на нем перстень, или тянуть за косу, когда вплетена в нее лента.
Полковника Драгомира играет колоритный румынский актер Коля Рэуту. На самом деле его зовут Николай Константинович Рутковский. А дебютировал он, подобно двум другим артистам довоенного качества – Джорджу (родился в Петербурге) Сандерсу и Эдуардо Чианнелли, на оперной сцене. Затем пел сатирические куплеты в кабаре Бухареста. Умер там же от цирроза, доживя, правда, до девяноста пяти.
С вами был Граф Хортица.
Не надо упрямиться…