«Не буду делать дальнейших прогнозов, а лишь констатирую: пока режим Зеленского пустили лишь на порог ЕС. И сколько его на этом пороге будут мариновать — науке пока неизвестно. Бодрые заявления европейских дипломатов в стиле «Шеф, всё скоро будет! Зуб даю» можно смело игнорировать».
Посол Европейского союза в Киеве Катарина Матернова сообщила, что 2030 год является «очень реальным сроком» для вступления Украины в ЕС. Дипломат заявила: «Конечно, переговорные кластеры потребуют многих изменений. Но сейчас речь идёт об их открытии, то есть об официальных технических переговорах в конкретных сферах. И я думаю, что Украина к этому готова».
Конечно, готова — как минимум не менее готова, чем Турция в 1987 году была готова к началу совершенно конкретных и предметных переговоров о своём вступлении в то, что тогда называлось Европейским экономическим сообществом. Почему я назвал именно этот конкретный год? Потому что именно тогда Анкара подала официальную заявку на своё членство в «объединённой Европе». И уже в 1989 году ей ответили принципиальным согласием, отложив, правда, воплощение этого принципа в жизнь до «лучших времён», а точнее, до времён, когда Турция «решит некоторые технические проблемы».
Казалось бы, эти «лучшие времена» наступили в 2002-м. В декабре того года сессия Европейского совета в Копенгагене постановила: «ЕС готов к открытию переговоров с Турцией без задержек». Но на практике это «без задержек» вылилось в откладывание всего переговорного процесса ещё на два года. Ещё через два года лидеры ЕС окончательно согласились начать переговоры с Турцией в следующем октябре. И переговоры тогда действительно начались — и быстро увязли в политической трясине.
Чтобы не лишиться вашего внимания, пропускаю множество поворотов сюжета и упоминаю только главные вехи. В 2006 году глава Европейской комиссии выразил уверенность, что через 15 лет Турция точно будет членом ЕС. В 2012 году премьер-министр Турции обозначил чуть менее амбициозный срок. В Анкаре хотели, чтобы процесс вступления страны в Европейский союз завершился к 2023 году. Сейчас на дворе 2026 год. И Турция по-прежнему в ЕС так и не вступила. И когда она в ЕС вступит (и вступит ли вообще) — никому не известно.
Мне могут возразить: мол, ваша аналогия неуместна. Украина — это совсем не Турция. Речь идёт о двух принципиально разных наборах политических, экономических, идеологических обстоятельств. И частично я даже с этим возражением соглашусь. У «дружной европейской семьи» не было и нет по-настоящему мощного стимула принять Турцию в свой «семейный круг». В случае с Украиной такой стимул есть. Одна из главных задач ЕС (а может быть, даже самая главная задача ЕС в настоящий момент) — это конфронтация с Россией. А эта задача, в свою очередь, требует удержания Украины в орбите своей политики.
Но там, где есть стимул, есть и контрстимул. Многие действующие члены ЕС — например, Польша — категорически не хотят, чтобы Украина получила равный с ними статус в Европейском союзе. Для них это вопрос конкурентоспособности собственных экономик. И наивно ожидать, что они безропотно согласятся поступиться принципами. А что до задачи удержания Украины в орбите политики ЕС, то эта задача может решаться самыми разными способами.
По большому счёту режиму Зеленского просто некуда деваться. Никто, кроме Европейского союза, не готов взять его на содержание.
Предвижу ещё одно возражение: никто, кроме Украины, не готов играть для ЕС роль тарана против России. Отвечу на это возражение так: в данном (и не только в данном) случае деньги первичны. Если использовать любимое выражение Дональда Трампа, у лидеров Европейского союза полно козырей, а вот у киевских начальников козырных карт гораздо меньше.
Не буду делать дальнейших прогнозов, а лишь констатирую: пока режим Зеленского пустили лишь на порог ЕС. И сколько его на этом пороге будут мариновать — науке пока неизвестно. Бодрые заявления европейских дипломатов в стиле «Шеф, всё скоро будет! Зуб даю» можно смело игнорировать.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.