Говорить об истории развития дайвинга в России без упоминания этого человека вряд ли корректно.
Именно он входит в число тех слегка сумасшедших первопроходцев, которые сделали погружения в морские пучины организованными, приятными и доступными. Он также прикладывает усилия для того, чтобы сделать процесс обучения дайвингу максимально комфортным, и стремится увлечь им как можно больше людей. Именно с этой целью создан дайвинг-клуб, написаны книги, выпускается журнал «Для всех, кто любит море». Наша беседа с президентом Подводного клуба МГУ, председателем Совета директоров группы компаний «Подводный мир», кандидатом биологических наук, инструктором PADI и CMAS***, инструктором-тренером TDI, автором книг о подводном плавании Дмитрием Орловым состоялась после того, как им было принято непростое решение расстаться с журналом «Подводный клуб».
Дмитрий, кем Вы мечтали быть в детстве?
В самом раннем детстве, будучи совсем маленьким, я мечтал стать художником. Потом, немного повзрослев, стал грезить о морских путешествиях и приключениях. Но к класса с седьмого я стал задумываться над тем, как бы построить свою профессию и жизнь так, чтобы иметь возможность непосредственно изучать подводный мир.
Именно поэтому Вы выбрали биологический факультет МГУ?
Да, я целенаправленно шел в университет с желанием стать специалистом по зоологии морских беспозвоночных. Причем особенно мне хотелось заниматься медузами и кораллами. В те времена единственную возможность заниматься тем, что привлекало с детства, давала профессия морского биолога. Ведь в СССР наука финансировалась весьма обильно, и ученые сходили в экспедиции по всему миру. Подобными путешествиями могли похвастаться разве что шпионы. Наукой я занимался с огромным интересом и энтузиазмом, и карьера ученого должна была состояться удачно. Да и биография была подходящая: школу закончил с золотой медалью, с первого же экзамена поступил в МГУ, что тогда было довольно редко, отслужил срочную службу в армии, после окончания университета поступил в аспирантуру и уже через два года защитил кандидатскую диссертацию.
Тогда же фонд Сороса давал скупые гранты на русских ученых для участия в научных конференциях, и я попал, что называется, в струю: мне оплачивали участие в работе всех профильных конференций. Благодаря рекомендациям маститых ученых, меня приняли на работу в университет Южной Калифорнии. Уже было собрался переехать насовсем, как и многие мои однокашники, но, пробыв некоторое время в США, понял, что жить и работать хочу на Родине, в России.
В годы обучения в университете Ваша страсть путешественника как-то проявляла себя?
Я всегда много путешествовал. В советское время объехал почти всю страну. Нырял на Черном море, на Байкале, на Белом море, ездил в Туркмению, на Дальний Восток, Камчатку, Командоры.
А как же Вы оказались в Париже?
Все эти экспедиции нужно было как-то оплачивать, да и жить хотелось прилично: есть, пить, как-то одеваться, ухаживать за девушками. Аспиранты тогда получали примерно четыре доллара в месяц.
В Париже, а и не только в Париже, я работал уличным художником: странствовал по городам Европы и писал портреты прохожих на улицах. Очень хороший был заработок, до $100 в день. Это и сейчас большие деньги, а тогда для ученого они были просто безумными. Месяц-другой каждую весну я проводил в Европе, и это давало возможность потом год заниматься наукой.
Когда Вы осознали, что дайвингом «заболели» настолько, что готовы посвятить ему жизнь?
Будучи студентом второго курса МГУ в 1987 г., я закончил водолазную школу и стал водолазом третьего класса — для работы в экспедициях. Когда же стал выезжать за рубеж, то увидел дайверов, ныряющих в свое удовольствие, и пластиковые карточки-сертификаты, а также познакомился с инструкторами, зарабатывающими обучением дайвингу. В России ничего подобного еще не было. Однажды, летом 1995 г., до меня дошла информация о проведении вторых по счету инструкторских курсов CMAS в России. По окончании курса я стал инструктором CMAS*. Но сначала это только упрощало процесс подводного плавания за рубежом: приходишь, показываешь карточку, и вопросы отпадают. А потом на горизонте появились друзья-однокашники, желающие нырять с аквалангом. Кто-то из них ранее занимался в клубе «Дельфин», потом стал выезжать в Турцию или Египет и понял, что сертификат необходим. Им нужен был сертификат, а я мог их научить плавать, как положено, да еще и вожделенный сертификат выдать. Так я провел свои первые курсы — надо сказать, с огромным удовольствием. Процесс обучения дайвингу понравился и моим первым ученикам, за ними пришли их друзья, приятели, знакомые, родственники...
И с этого момента мы можем говорить о создании Подводного клуба МГУ?
Да, в 1996 году я предложил своему приятелю по аспирантуре по кафедре Михаилу Сафонову, который уже к тому моменту был опытным научным водолазом, организовать клуб подводного плавания. Что мы вместе и сделали.
С чего же начинался Подводный клуб МГУ?
Подводный клуб МГУ начинался с двух старых аквалангов АВМ, с одного баллона, который мы взяли в рассрочку в магазине «Мир приключений», одного древнего жилета-компенсатора привезенного когда-то из Америки, и одного регулятора. Другим ценным активом клуба был Мишин старый ржавый "Москвич-2141". Не было ни одного переезда, чтобы он нет сломался.
Трудности были связаны с дефицитом подобного снаряжения или невозможностью его купить?
Тогда в Москву уже начинали завозить импортное подводное снаряжение, так что это были финансовые трудности. Собственно говоря, у нас тогда вообще никаких денег не было, как и знакомых, у которых их можно было занять. Ведь мы вращались в научной среде, а все ученые едва сводили концы с концами. И действительно, были дни, когда просто поесть было не на что. Но мы выкрутились, а наше дело закрутилось.
Чем продиктовано желание совершенствоваться в профессиональном плане, как инструктора и организатора дайвинг-клуба?
«Чем глубже, тем приятнее», — но это, конечно, шутка.
Когда я стал инструктором CMAS***, то есть фактически инструктором инструкторов, то ездил по стране от КПДР, обучая новых инструкторов. Параллельно получил сертификацию инструктора PADI: курс-директором был исполнительный директор PADI International Марк Кейни, а экзаменатором — директор по обучению Сюзен Плейдел, две важные и значимые фигуры в PADI. Они и познакомили меня с самой концепцией дайвинга как бизнеса.
Но бездна меня манила всегда.
Когда я был совсем юным и неопытным, еще в «до-дайвинговую эру», то ходил с АВМ-5 в Байкале на 80 метров при нулевой температуре, а у АВМ не было даже манометра. В общем, творил безумства, но чудом выжил после этих экспериментов.
Позже, когда уже стал инструктором, узнал о существовании такой сферы деятельности, как технический дайвинг, и принял однозначное решение заняться глубоководными погружениями на цивилизованной основе.
Раньше приходилось сталкиваться за рубежом со странными людьми, обвешанными баллонами, но и в мире тогда они встречались редко. На Красном море, встретив Карима Хелала, который в это время только основал офис Technical Diving International на Среднем Востоке, обратился к нему, и вскоре стал инструктором по нитроксу и ребризерам, затем Extended Range, потом обучился погружениям на тримиксе.
Сейчас я инструктор-тренер TDI по всем техническим курсам — от нитрокса до продвинутого тримикса.
Как же Ваш личный рекорд глубины?
Цели устанавливать рекорды я никогда не ставил, но на 150-160 м ходил неоднократно. Рекорды ставить довольно просто, нона тренировки нужно тратить слишком много времени и энергии. Смысла в этом лично для себя не вижу. Тем более что современный мировой рекорд составляет 313 м. По сравнению с ним все наши погружения на 200 м кажутся смешными. Как в любом спорте, есть спортсмены, живущие рекордами, а есть их тренеры. Наверное, мне ближе тренерская работа.
Не было ли в Вашей практике моментов, когда в конфликте оказывались Ваши устремления как человека и Ваши задачи как инструктора?
Когда-то мы с моим партнером Михаилом Сафоновым проходили курс Extended Range в интенсивном и жестком режиме. Однажды мы всплывали с 60 м и вдруг услышали тревожный сигнал — кряканье. Огляделись — нашего инструктора-тренера Бена нет. Смотрим вниз, откуда только что вылезли из пещеры, и видим выходящие пузырьки. Потом уже стало понятно, что это наши же пузырьки, скопившиеся в пещере за время нашего пребывания, но тогда решили, что это Бен там сидит, имитируя ЧП.
«А вдруг и правда застрял», — подумали мы и пошли обратно на 60 м. Чем быстрее плывем, тем громче «кряканье». «Ну, все, совсем худо человеку», — думаем мы и наращиваем скорость. А пещера состоит из огромного зала, потом узкий сифон, а дальше другой зал. И для того, чтобы пролезть в другой зал, нужно снять с себя комплект, проползти через узкий проход, а потом втащить комплект. А, судя по всему, Бен застрял именно во втором зале.
Просмотрел я на все это, прикинул, и решительно стал снимать спарку. Вдруг сзади опускается рука на плечо. Оборачиваюсь — Бен с квадратными глазами. Оказалось, он всплывал прямо над нами, и мы его не видели, потому что он попал в зону «слепого пятна» прямо над макушкой. Нам, слава Богу, хватило смесей, и мы всплыли, но местные коллеги еще долго обсуждали «ненормальных русских», которые с угрозой для жизни кинулись спасать своего товарища.
С точки зрения профессиональной, как техи, мы поступили неверно, но с точки зрения человеческой это был правильный поступок.
Имея огромный опыт за плечами, сейчас Вы поступили бы так же?
Если подобная ситуация повторится, однозначно пойду на выручку. Сейчас, имея в запасе сотни глубоководных тримиксных погружений, вспоминаю разные неприятные ситуации. Со временем я научился мгновенно оценивать и просчитывать степень риска и эффективность помощи.
Если пойму, что попытка спасения закончится еще одной трагедией, что у меня, например, не хватит смесей, и вместо одного трупа будет два, то не буду этого делать. Но если будет хоть малый, но реальный шанс помочь, обязательно его использую — несмотря ни на что.
Но другим экспериментировать не рекомендую! И всем на курсах говорю, что если, спасая товарища, вы подвергаете опасности себя, нужно спасаться самому. Профессионализм приходит с опытом.
На Ваш взгляд, занятия дайвингом меняют человека?
Дайвинг — стиль жизни, не свойственный плохим людям. Он требует от человека проявления самых лучших его качеств: самоотдачи и взаимовыручки. Кроме того, подводный мир очищает. Имеется в виду реальное увлечение дайвингом, а не случайные погружения на пафосных курортах как дань светской моде.
В наш клуб приходили и продолжают приходить люди, которые уже разочаровались в жизни и людях, привыкли выживать в атмосфере обмана и недоверия, показухи и жесткого отношения к окружающим. В клубе, где все равны и никому ни от кого ничего не нужно, где человека принимают таким, как он есть, где ценят и любят за храбрость, юмор и доброту, а не за чин или размер кошелька, в людях просыпаются самые лучшие качества, которые обычно приходится глушить, потому что они немодные и невыгодные.
У людей появляется вкус к жизни, доброе отношение к людям, гармония с самим собой. Этим-то и прекрасен клубный дайвинг.
Ваша профессиональная деятельность повлияла и на личную жизнь?
Моя жена пришла в клуб обучаться подводному плаванию и стала самой лучшей ученицей. После первой же совместной поездки на Красное море мы уже не расставались.
Расскажите об истории создания журнала «Подводный клуб».
Да я еще в детстве издавал журнал, семейный. Мы с братьями и сестрами писали статьи, иллюстрировали, подшивали. Распространяли в нашей большой и дружной семье. В студенческом возрасте публиковался в научно-популярных журналах. После того, как занялся дайвингом, стал постоянным автором журналов «Весь мир», «Вояж», «Вояж и отдых», принял активное участие в подготовке и продвижении первых номеров журнала «Октопус». Вскоре концепция этого издания скатилась к «чернухе», а позиция тогдашнего главного редактора вызывала у меня отторжение. Вот и пришла идея создать другой журнал о дайвинге: радостный, светлый, веселый — для того, чтобы не отталкивать людей от дайвинга, а привлекать к нему, показывать красоту подводного мира, расширять охват дайв-индустрии в стране. Считаю, что многое удалось.
Чего бы Вы пожелали читателям ПК?
В каждом человеке есть хорошее и плохое. Главное, — понимать это и стараться быть хорошими, любить ближних и жить в гармонии с собой. Чудес не бывает, и часто деньги, власть, положение в обществе, традиции и привычки требуют обратного. А вот здесь раз и навсегда придется расставить приоритеты. Пусть увлечение дайвингом поможет вам сделать это правильно.
Это публикация журнала «Подводный клуб», №7, 2004 год, под названием «Бездна меня манила всегда», посвященная Дмитрию Орлову, истории создания Подводного клуба МГУ, развитию дайвинга в России и взглядам автора на жизнь и профессию.