(Краткое содержание для новых читателей: 1 декабря 1948 года на пляже в Аделаиде найден труп мужчины без следов насилия. Вскрытие показало странную картину, а местная полиция зашла в тупик. За дело тайно берется русский эмигрант и частный сыщик Лео Романов, который сразу понимает: это не самоубийство, а изощренная казнь с помощью редкого яда).
Лео сидел в подвальном помещении полицейского участка, освещенном тусклой лампой. Перед ним на цинковом столе лежали вещи убитого, аккуратно сложенные в прозрачные пакеты. Инспектор местной полиции стоял в тени, нервно покуривая.
— Вы сказали, что бирки срезаны, — глухо произнес Романов, поднося к глазам воротник дорогого пиджака. — Вы ошиблись, инспектор.
Лео достал лупу.
— Они не срезаны. Они выпороты. Аккуратно, ниточка за ниточкой. Тот, кто это делал, не торопился. Он использовал бритву или маникюрные ножницы, чтобы не повредить ткань.
Романов перебирал вещи одну за другой: брюки, галстук, рубашка. Ни одной зацепки. Ни метки из прачечной, ни штампа фабрики. Даже бумажник отсутствовал. Зато были расческа, пачка жевательной резинки, сигареты «Army Club» в пачке из-под «Kensitas» и неиспользованный билет на поезд.
— Это не просто попытка скрыть личность от случайного прохожего, — задумчиво сказал Лео, вспоминая свой опыт выживания в годы революции. — Это профессиональная зачистка. Так работают люди, которые знают, что их будут искать лучшие ищейки страны.
Слепые свидетели
На следующий день Лео отправился на вокзал и к пляжу Сомертон, пытаясь восстановить последние часы жизни незнакомца. Результаты опроса свидетелей обескураживали.
Одни утверждали, что видели мужчину вечером на пляже. Другие клялись, что он лежал в той же позе, но шевелил рукой.
Проблема заключалась в другом: никто не мог описать его лицо.
— Он был одет прилично, — говорила пожилая дама, выгуливавшая собаку. — Но знаете он был какой-то никакой. Как тень.
Лео понял: убитый обладал редким талантом — умением растворяться в толпе. Ни ярких примет, ни запоминающихся жестов. Идеальная серость.
Профиль призрака
Вернувшись в свой кабинет, пропахший табаком и химическими реактивами, Романов сел за печатную машинку. Ему нужно было собрать разрозненные факты в единый портрет. Клавиши застучали, выбивая на бумаге психологический профиль жертвы.
Лео напечатал:
1. Дисциплина. Труп найден с идеальной осанкой. Даже в момент агонии (а яд вроде строфантина вызывает жуткие спазмы) он не бился в конвульсиях, не разорвал воротник, а сохранил позу. Вывод: железная воля и контроль над телом до последней секунды.
2. Профессия. Хорошая одежда, ухоженные руки, но выдающиеся икроножные мышцы (по отчету патологоанатома). Он не чернорабочий. Возможно, кадровый военный высокого ранга, шпион или ученый, привыкший к физическим нагрузкам.
3. Статус перед смертью: В бегах.
Лео откинулся на спинку скрипучего кресла. Незнакомец бежал. Он заметал следы так тщательно, что лишил себя не только имени, но и прошлого. Но от кого он прятался в тихой австралийской Аделаиде? От советского МГБ? От МИ-6? Или от кого-то гораздо страшнее?
Романов достал из кармана тот самый неиспользованный билет на поезд. Это была единственная ошибка, которую допустил убитый. И Лео собирался за нее ухватиться.