Мамы нет. Папа один. Я звоню — он молчит. Приезжаю — он кормит голубей. Шесть тридцать. Кухня. Кофеварка шипит. Телефон на столе. Экран горит: «Папа 📞». Не звонит. Просто горит. Я смотрю. Не сбрасываю. Страх: «Что случилось?» В восемьдесят три года звонок — это всегда страх. — Алло. — Сынок. Ты шапку надел? За окном — июль. Плюс двадцать. На голове — наушники. — Надел, пап. Лето. — Аха. Лето — коварно. Утро — тёплое. Вечер — холодный. Шапку надень. Пусть лежит в кармане. Пусть знает: ты помнишь. — Помню, пап. — Молодец. Звони чаще. Мама — слышит. Знает. Повесил. Кофе остыл. На столе — таблетки. Белая. Розовая. Жёлтая. Синяя. Глоток. Жизнь. Смартфон. Samsung. A-серия. Большой шрифт. Громкий звонок. Одна кнопка: «Сынок». Настроил: нажимает — звонит мне. Никаких меню. Только — «Сынок». Научил его: «Пап, красная — сбросить. Зелёная — взять. Зарядка — ночью. Рядом с кроватью. Не клади под подушку — сгорит. Это не танк. Это — твоя связь со мной». Он кивал. Не спрашивал «зачем». Спросил: «А