Прошло десять лет с тех пор, как мой Мишка оказался Ромкой и, виляя хвостом, свалил к настоящим хозяевам. Рана зарубцевалась.
Жизнь двадцатидвухлетнего парня била ключом. Я почти не вспоминал о событиях, так сильно обидевших того мальчика. Мальчика, который, казалось, навсегда закрылся от самой мизерной возможности пустить кого-то в свое сердце. По крайней мере, из мира животных.
За это время я успел отслужить в военно-морском флоте и, вернувшись на «гражданку», устроился в службу безопасности крупной нефтяной компании. После флота меня забрали с руками и ногами — отправили охранять НПС (нефтеперекачивающую станцию).
Объекты находились далеко от города и охранялись серьезно: КПП, периметр и вольеры для служебных собак. По инструкции один из охранников был обязан совершать обходы территории вместе с псом.
В моей смене был парень, работавший с совершенно бестолковой немецкой овчаркой по кличке Альма. Альма, хоть и была «немкой», не желала серьезно относиться ни к службе, ни к своему проводнику. Она просто игнорировала команды, а на обход парень таскал ее практически волоком.
Я часто подкалывал их парочку на предмет умственных способностей, чем веселил коллег и изрядно злил этого горе-кинолога.
Но однажды… Как обычно в начале смены мы поехали в питомник. Я прямо в автобусе начал «троллить» напарника.
Начальник караула то ли решил за него заступиться, то ли захотел наказать меня за острый язык, но при всех предложил «на слабо»: взять на дежурство Акбара.
Акбар был пятилетним кобелем алабая весом под 90 килограммов. О его свирепости в питомнике ходили легенды. Его уже несколько месяцев никто не брал на работу после увольнения предыдущего проводника. Никто не хотел ехать на смену с неуправляемым зверем.
Если честно, я и сам не горел желанием. Будь я чуть старше и мудрее — конечно, отказался бы даже под угрозой потери авторитета. Но я был молод, горяч и глуп. Меня подловили на моей же завышенной самооценке.
Когда кинолог питомника вывел Акбара и протянул поводок, пес взглянул на меня с таким презрением, что мне стало не по себе.
— Ты его главное не бойся. Он отличный парень, хоть и немного нервный, — сказал кинолог. Он был единственным в питомнике, кого Акбар пускал к себе в вольер.
Стараясь не подавать вида, я взял поводок и потянул собаку к себе. Пес издал глухой рык, но подошел и сел слева, как положено. Я расписался в журнале, взял сумку-термос с кормом, и мы пошли на посадку в автобус.
Всю дорогу до объекта Акбар сидел в проходе, внимательно пялясь на окружающих и иногда бросая мельком взгляд в мою сторону. Остальные собаки избегали смотреть на него. Заметив это, я даже слегка загордился: «мой» пес — самый крутой в этом автобусе.
По приезде на объект я сразу отправился на обход — не терпелось погулять с таким зверем. Сам я тогда весил около 75 кг, и вести на поводке 90-килограммовую машину было ярким впечатлением.
Акбар шел тяжелой, уверенной походкой. Через натяжение поводка я ощущал, насколько мощное у него тело. Это был очень серьезный и опасный кобель. И понимание этого внушало мне страх и уважение одновременно.
На обходе пес вел себя спокойно. Я даже успел подумать: «Странно, что его никто не берет, нормальный же пес…»
Я просто еще ничего не знал.
Кинолог предупредил меня сразу: из вольера выводить только в наморднике. Сделал обход, завел в вольер, снял намордник, закрыл дверь. Перед следующим обходом — всё в обратном порядке.
Инструкция казалась простой. До того момента, пока мне не потребовалось зайти к нему внутрь.
Когда мотивы твоих поступков — излишняя самоуверенность и дешевая бравада, ты уже проиграл
Продолжение истории — в следующую субботу.