Уборщицу тётю Зину в офисном центре боялись все. Считали злой.
От директора до стажёра. Если она шла по коридору с ведром, сотрудники замирали, делали вид, что безумно заняты, и старались не смотреть ей в глаза. Потому что тётя Зина видела всё. Крошку на полу. Пятно от кофе на столе. Пустой судок в холодильнике, который кто-то забыл выбросить. И за каждую провинность следовало наказание - долгая, смачная ругань, от которой хотелось провалиться сквозь землю.
Из кабинетов частенько слышался её голос.
-Я вам тут не домработница! У вас что, мамы дома нет? Или вас так воспитывали, что за собой убрать не можете?
Сотрудники называли её между собой Грымзой, Ведьмой и "вечно недовольной". Молодые особенно возмущались...
-Ну как можно быть такой злой? Мы же все люди, могла бы и по-человечески сказать.
-Это они, старшее поколение, все такие - ни улыбки, ни доброго слова. Хоть бы раз что-то нормальное сказала..
Тётя Зина слышала, конечно. Но виду не подавала. Только сильнее сжимала швабру и ворчала громче обычного. А дома её ждала пустая квартира, фиалка, что никак не хотела цвести, и отложенные на похороны тридцать тысяч. Она копила их уже пять лет. Смешно, конечно, но грустно. У неё даже родственников почти не осталось.
В тот понедельник она вышла на утренний обход и замерла.
У дальней лужайки, под кустом сирени, лежал комок серой шерсти. Он был такой маленький, что его можно было принять за скомканную тряпку, если бы не слабое подёргивание. Глаза почти слиплись от гноя. Шерсть свалялась и торчала клочьями. Блохи скакали по нему так густо, что казалось, шкурка дышит.
Котёнок не мяукал. Он просто сидел, сжавшись в комок, и, кажется, уже не ждал ничего. Даже не пытался чесаться.
Тётя Зина сглотнула. Оглянулась. Никого.
-Кто ж тебя сюда... Горемыка...
Она не любила животных. А этот и вовсе - больной, блохастый, полумёртвый. Брезгливость поднялась к горлу.
Она достала из кармана пакет, надела на руку, подошла. Котёнок даже не дёрнулся, когда она взяла его за шкирку. Только ноги беспомощно повисли. Худой, как скелетик. Она, осторожно опустила его в коробку из-под офисной бумаги.
-Ну что за люди! Выкинуть живое существо! Чтоб у вас руки отсохли! Конец света уже не за горами... Я сейчас живо найду этого изувера!
Она решительно пошла по этажам.
Начала с первого. Заглядывала в кабинеты, сверкая глазами.
-Это чей котёнок? Кто подкинул? Признавайтесь сейчас, не доводите до греха!
Она прошла бухгалтерию, кадры, отдел продаж. Никто не признался. Кто-то отводил взгляд, кто-то разводил руками, а одна девочка в ярком платье откровенно поморщилась.
-Ой, какой страшненький... Фу...У нас же работа, тёть Зин... Не до этой ерунды
-В судный день ответишь за такие слова, негодница. Готовься, он уже близко...
В службе безопасности она устроила настоящий допрос. Долго не слезала с них, чтобы просмотрели камеры. Смотрели два часа. Нашли момент, когда кто-то в тёмной куртке наклонился к кусту, положил что-то и быстро ушёл. Лица не разобрать. Они все в тёмном сейчас... Курить ходили многие, а в руках мелкое существо с такого расстояния не рассмотреть.
-Злодей! Неужто у него совесть не проснется!
Совесть у злодея не проснулась.
Тогда уборщица, громко матерясь и причитая, напоила котёнка молоком из резиновой перчатки (соорудила соску) и снова пошла по сотрудникам. Теперь уже не ругаться, просить.
- Ну люди добрые! Сводите к ветеринару! Вылечите! Заберите домой! У меня зарплаты не хватит даже на осмотр! Сами знаете, какая получка у меня...
Ответы были одни и те же.
-У нас работа...
-У меня муж против животных...
-Я не люблю котов, они везде лезут... Шерсть...
Она стояла в дверях последнего кабинета, держа коробку с дрожащим котёнком, и смотрела на молодые лица, которые даже не обернулись. Кто-то печатал в телефоне, кто-то пил кофе, кто-то обсуждал новый сериал.
Никому не было дела.
Тётя Зина почувствовала, как в груди закипает такая злость, что руки задрожали. Но она сдержалась. Только прошипела, глядя в потолок...
- Изверги вы все. Бездушные твари. Ничего хорошего мир не ждёт...
Она взяла коробку под мышку и ушла.
Сначала она зашла в банк. Сняла со сберегательной книжки тридцать тысяч - всё, что копила пять лет на похороны. Уговаривала себя, убеждала шепотом
-На кой чёрт мне эти похороны...Чать уж не закопают как собаку...
В ближайшей клинике котёнка смотрели долго. Глаза промывали, капали, кололи уколы. От блох обработали. Выяснилось, что у него воспаление лёгких и сильное истощение. Врач качал головой, глядел поверх очков.
-Ещё день-два и всё. Вы вовремя.
Двадцать две тысячи ушло на всё лечение. Восемь осталось. С них купила горшок, корм. Ей было странно тратить такие деньги на бездомное, бесполезное существо. Но, глядя, как котёнок, ещё слабый и беспомощный, тычется носом в молоко из миски, она чувствовала что-то, чего не чувствовала давно.
Тихую радость.
Почти месяц она таскалась с коробкой по вечерам. То в клинику, то за лекарствами. Котёнок оживал на глазах. Глаза прочистились, стали зелёными, наглыми. Шерсть отросла, залоснилась. Оказалось, он чёрно-белый, с пушистым хвостом и белыми носочками. На него она тоже ворчала, но совсем не так.
-Шкварка ты... Ну куда лезешь? Зачем занавеску рвёшь? Ничего, новые купим...
Но каждое утро на работе она начинала с того же...
-Конец света! Молодёжь злая, бездушная! Воспитывать вас некому! Живую душу выбросили, а сами в своих айфонах сидят! Жлобы! Скупердяи!
Сотрудники привыкли и пропускали мимо ушей. Но однажды, молодая Настя из бухгалтерии, что сидела ближе всех к коридору, случайно заглянула в телефон тёти Зины.
Там на заставке был чёрно-белый кот-подросток с нахальными зелёными глазами и белыми носочками. Пушистый, ухоженный, сытый. Он сидел на подоконнике и смотрел в камеру так, будто весь мир принадлежал ему.
-Ой, какой красавчик! Ваш?
Тётя Зина вздрогнула. Она на секунду замешкалась, а потом, не удержавшись, улыбнулась, смутилась, что позволила себе показать улыбку.
-Мой. Шкварка это настоящая, а не кот.
Настя рассмеялась. Тётя Зина сразу нахмурилась, возвращая привычную маску, спрятала телефон.
-Ваш, спрашиваешь? А то не узнаёшь? Забыла, как я его по этажам таскала? Сколько я денег на него угрохала! Тридцать тысяч! Все свои похоронные! Из-за вас, жадин, нищие, только айфоны свои и знаете, да губы как у утки... А тут живая душа! Никому не нужная!
Она развернулась и ушла, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. Но Настя задумалась. На следующий день девушка, краснея и смущаясь, подошла к уборщице. В руках конверт.
-Тёть Зин, это вам. На вашего Шкварку. Мы сложились тут с ребятами, почти все, даже начальники не прошли мимо. Кто сколько смог.
Тётя Зина непонимающе уставилась на конверт. Открыла. Ахнула. Там было больше сорока тысяч.
Она удивлённо смотрела на деньги, потом на Настю. Растерянно пожала плечами.
- Это... все мне. Зачем так много? С ума сошли что ли, такие денжища собрали для меня...
Тётя Зина отвернулась к шкафчику, где стояла швабра. Она усиленно делала вид, что что-то ищет. Затем махнула рукой, словно приняла ситуацию, поверила...
-Спасибо, ребят. Я завтра вам пирогов напеку домашних, а то едите всякую ерунду химическую...
В тот вечер,на работе она почти не ворчала, мысленно считала сотрудников и считала - сколько же нужно будет взять начинки для пирогов.
Дома сидела на кухне, смотрела, как Шкварка, уже здоровый и нахальный, гоняет смятую газетку по линолеуму, гладила его по пушистой спине. Думала, стоит ли класть деньги на книжку? Похороны она точно не планирует в ближайшее время...
В её сердце уже месяц как поселился покой. Никто об этом не знал, но Шкварку она искренне считала настоящим подарком судьбы.
А ещё она думала о том, что конец света, наверное, всё-таки не скоро.
Потому что сорок тысяч, собранные на беспородного котёнка, это как-то не по-конецсветному.