Все называли участкового Васильичем, минуя фамилию и имя. Состоящий на службе по поддержанию порядка в рюмочной Саныча и окрестностях, Васильич считал, что это признак близости к народу. Ведь у каждого, даже у Президента , должно иметься такое обозначение, которым его за глаза или впрямую именуют близкие.
Близких у Васильича был целый микрорайон и эту ответственность он нёс гордо, со смыслом, в чём и видел своё высокое предназначение.
- У каждого своя миссия, - рассуждал Васильич, одним - государством руководить, охраняя и следя за порядком, другим - район держать в кулаке, чтобы "элементы" не борзели и блюли, так сказать...
Только кто-то родился в Ленинграде, кто-то в Ульяновске, а кто-то и вовсе в N-ске, в этот вся разница. Скажете, дело в размере? Так Вселенная бесконечна, перед ней , что Ленинград, что мы - пигмеи и муравьишки суетливые. Просто есть космос, а есть микрокосмос, а суть едина: поставили тебя на это место, будь любезен, соответствуй!
- Взять хоть нашу рюмочную. Вроде и малая земля, но какие характеры, какие судьбы, какие страсти ! И надо это всё в порядке содержать, чтобы, значит, цивилизацию не обидеть и человека уважить. А человек внимания требует. Вот, скажем, вчера, не забрал бы я в участок Тимофея слесаря из 5 ЖЭКа, так он в состоянии неудовлетворённости мог над женой Нинкой побои свершить или какому иному гражданину морду отрихтовать, а лучшем случае просто замёрз под забором или башку себе разбил до мозгов, как бывало. И не было бы в ЖЭКе слесаря, и вода затопила бы подъезд, и пришлось бы дом новый строить... так и веде , и во всём.
- А у меня Тимофей протрезвеет, потом спасибо скажет, да в мой выходной ещё и стакан поставит в знак благодарности!
- Потому - миссия! Высокая, можно сказать, историческая, по масштабам, конечно, нашего городка.
- Нет, у Президента заботы, что и говорить, покруче, народ-то у нас сами знаете какой, опять же НАТО и другие безобразники. - И за каждым пригляд нужен, иначе разойдутся, начнут смелость показывать и указывать как нам в России жить! - Только у Президента сколько советчиков? - Правильно, и все университеты позаканчивали, а кто и два, плюс стенфорды и принстоны, не к ночи будь сказано. - Да и норовят советчики эти себе урвать от Родины кусочек, знаем мы их учёных, так что, хоть много их, а веры им нет, вот и приходится всё самому тянуть, прям как мне.
- Вчера говорю сержанту Парамонову: - чего ты, Парамонов наркошу отпустил? - А тот отвечает: - за отсутствием состава! - Точно денег взял, у этого нарика состав из всех щелей торчит! - И главное, смотрит так уверенно, мол, что ты мне сделаешь? И даже не поделился!
- Так что глаз да глаз, да и смотреть надо, чтобы не подставили, куда я пойду с моим стажем?
- Так и там, это только с виду, что все эти румяные в костюмах тебя любят, а у каждого по три дома в Щвейцарии и по четыре бабы в Монако, сам понимаешь, кого и куда они будут любить!
- Но есть разница, конечно. Вот, скажем, набью я морду какому-нибудь забулдыге, а он окажется братом депутата. Меня сразу на пенсию, спасибо, Васильич, за доблестный труд, но честь мундира ты депутатской кровью запачкал. - Ступай на здоровье! Я, конечно, без работы не останусь, хоть к Санычу охранником пойду, буду то же самое делать, только за деньги! - Нет, Кариес мне, конечно, приплачивает, как без этого и вообще...без дела не останусь.
- А Президент? Случись чего, куда ему деваться? Нету такого места, чтобы такую фигуру спрятать! Даже пишут, что могут и под суд отдать, в случае чего, мол, нарушил - отвечай!
- Вот такая миссия выходит! Историческая!
- Да, нам мессиям миссия досталась непростая. Трудная, я бы сказал.
- Потомки может и вспомнят, но кто скажет, какое их будет слово?
- Может, скажут: - при Васильиче порядок был, не забалуешь, а при нынешнем беспредел творится! Или наоборот: - мол, брал Васильич с каждого бомжа, ничем не брезговал, страшно мимо пройти было! - Да уж, Кариес мне стихи не посвятит!
Рабочий день заканчивался. Выползали из рюмочной посетители и шли кто куда. Кто продолжить дома, а кто и на детской площадке за мэрией. Там у Васильича власти не было. Некоторые обнимались, проникнувшись внезапной любовью ко всему на свете, другие пересчитывали оставшиеся деньги и клялись, что "больше ни ногой", что пиво Кариес разбавляет, а водка - палёная! Обычное дело, обычный день обычного участкового.
Погрузив в воронок парочку буйных, Васильич зашёл в рюмочную. - Чо - как? Кариес уже налила ему в чистый стакан, нарезала колбаски, подвинула хлеб.
- Ох, труды наши тяжкие, - вздохнули Саныч, Кариес и Васильич, - ну, будем!
Миссия была выполнена, совесть чиста, история благодарно смотрела на них из замочной скважины: - все бы такие были, не пришлось бы войны устраивать!