Есть человек, и есть тяжелые обстоятельства, в которых он оказался. Есть ты, со своими ценностями, и есть изменившаяся реальность. Как быть, когда безжалостная система вроде бы не посягает на твои главные принципы, а требует лишь подчинения в том, что для неё важно, а для тебя — мелкие частности?
Система ждёт от заключенного, Шухова Ивана Денисовича тяжелого, рабского труда. Внутренний мир его ей безразличен, для неё люди — взаимозаменяемые винтики. Но это проблема не только его современников. В той или иной форме приспособление к бездушной системе происходит повсюду и в любые времена: болезнь, обнищание, утрата близких. И ко всему этому приходится приспосабливаться, а ведь это не даётся и не проходит даром, такое приспособление разъедает душу. Как же возможно сохранить себя хотя бы в главном? И где проходят красные линии, за которые нельзя переступать, и не становится ли человек, привыкнув приспосабливаться, рабом?
Если мы возьмёмся определять рабскую психологию исходя из внутренних мотиваций: раб — это не каждый, кто предпочел смириться с обстоятельствами, а только тот, кто при этом качественно изменился внутренне, кто перестал различать добро и зло. О таких писал Некрасов: «Люди холопского звания — сущие псы иногда. Чем тяжелей наказания, тем им милей господа». И девиз «умри ты сегодня, а я завтра» — это как раз про них.
А.И. Солженицын показывает двух людей в одних и тех же обстоятельствах и демонстрирует, что внешнее приспособление может скрывать под собой совершенно разную внутреннюю суть. Такие герои, как Фетюков, готовый унижаться за любой окурочек, приспособились настолько, что утратили способность сострадать, их внешнее поведение полностью совпало с внутренним состоянием.
Иван Денисович показывает хороший пример «пассивного сопротивления». Он не борец с советской властью, он не хочет геройски погибнуть от мороза в штрафном изоляторе. Он хочет вернуться к своей семье, он любит жизнь. И потому приспосабливается. Знает, как спрятать хлебную пайку, как подработать. Умеет ладить с людьми. Но есть у него свои «красные линии»: он не возьмётся вылизывать чужие миски, не будет «шакалить», не станет доносить. Он за восемь лет лагерей не опустился, не сломался. Согнулся — да, но не сломался, и не утратил человеческого достоинства, способности к состраданию.
В этом главное открытие повести: рабство — это не внешнее положение, а внутреннее состояние. Приспособленчество само по себе не делает человека рабом. Рабом его делает согласие души с тем, что творится вокруг.
Читайте также:
Про «Красное Колесо», хроники русской революции, кольцо всевластия и настоящего «Врага»