День был или ночь? Сергей не понимал. Сколько времени он провёл взаперти? Если бы в комнате хотя бы было окно, тогда конечно, тогда ещё можно понять. Но вместо окон - муляж с карнизом на потолке и тяжёлыми серыми шторами.
Чтобы не сойти с ума, он закрыл глаза и представлял Ленку, как она готовит завтрак, как он ест овсянку. Он не любил овсянку, но сейчас, когда он так глупо попался в кем-то расставленную ловушку и сидел под замком, отдал бы всё за ложку Ленкиной каши.
А ещё он обещал себе, если выберется, нет…! КОГДА выберется, то перестанет ходить налево.
Навсегда!
Будет примерным мужем. Цветы жене по поводу и без, долгие задушевные разговоры за ужином и страстные ночи.
―Она ведь у меня красивая женщина! ― Сергей не мог вспомнить, когда он говорил это жене.
Щелчок замка раздался так неожиданно, что Сергей сначала подумал, что звук ему просто показался, почудился. Но дверь открылась, и в комнату зашла Люба.
―Успокоился?
―Что? Ты оба..лдела что-ли? Зачем ты заперла меня? Зачем здесь держишь? ― ругательства полетели в её сторону. В руке Сергея оказался стул.
―Раз ты не хочешь спокойно поговорить, я зайду позже.
―Позже? Нет. Постой! Постой, я тебе сказал. Я спокоен. Я совершенно спокоен!
Он поставил посередине комнаты стул и сел на него.
―Как тебя зовут? Только не ври.
―Андрей.
―Ещё раз спрашиваю, и если ты соврёшь, я уйду.
Перспектива остаться взаперти ещё на день или на два ужаснула его.
―Итак, как тебя зовут по - настоящему?
―Сергей.
―Отлично! Думаю, теперь разговор у нас получится. Есть хочешь?
―Хочу.
―Тогда пошли.
―Вот так просто? Пошли и всё??? ― он замер на месте, опасаясь, что в её предложении есть какой-то подвох.
―А зачем усложнять? ― Люба вышла из его комнаты и оставила дверь открытой.
Немного выждав, Сергей прислушался. Ничего не происходило.
―Ааа, была - не была! ― он рванул из комнаты как ошпаренный и уже через минуту оказался в просторной кухне с огромным окном во всю стену.
От яркого света зажмурился.
―Солнце встаёт с этой стороны, ― пояснила Люба, приглашая его к столу, ―Бутерброд с сыром и чай.
―Отравить меня захотела? ―насторожился Сергей.
―Если бы хотела, то сделала это не здесь, не у себя дома.
―Тогда я пойду? ― Сергей отступал к двери, с опаской поглядывая, не выскочит ли оттуда кто-нибудь, чтобы остановить его.
―Иди, если не хочешь получить ответы на свои вопросы.
―Чё, правда что-ли? ― он толкнул дверь,― Ааа, заперта. Тогда понятно, в чём прикол.
―Сядь! Сядь и выслушай меня!!!
―Других вариантов у меня нет?
―Нет.
―Меня будут искать. Моя жена, наверное, уже в полиции заявление пишет.
―Смешно! Зачем ты нужен своей жене? Да и кому вообще нужен такой мужчина???
―Какой?
―Я бы сказала, только после тех слов, что вертятся у меня на языке, мне придётся рот вымыть с мылом.
―Если я тебя выслушаю, ты меня отпустишь?
―На все четыре стороны!
Люба встала из-за стола и включила огромный телевизор.
На экране появилась кареглазая девушка, весёлая, молодая, она задувала на торте свечи и громко хлопала в ладоши. В ней было столько задора, столько блеска в глазах. Казалось, сама жизнь вдохнула в неё счастье.
―Узнаёшь её? ―голос Любы дрогнул.
―Нет. А кто это?
―Это моя дочь. Светлана. Тогда ей исполнилось восемнадцать лет, ― глаза Любы затуманили слёзы, ―У неё вся жизнь была впереди, но ты…Ты встретился у неё на пути. Ты сломал её, прошёлся как бульдозер, а теперь даже не вспомнил её. Скажи, как ты с этим живёшь?
―С чем?
―Со сломанными женскими судьбами?
Сергей силился вспомнить девушку, в голове всплывали блондинки, брюнетки, рыжие.
―Сколько их у тебя было?
―Много! ― упавшим голосом ответил он и впервые ощутил доселе неведомое чувство вины и огромного сожаления, ―Что с ней случилось? Где она?
Слёзы потекли из глаз Любы.
―Её больше нет. Осталась только коротенькая записка и могилка на кладбище.
Люба протянула вырванный из блокнота листочек бумаги. Сергей взял его в руку, на ощупь он был как тряпочка.
― «Мамочка прости, я не могу жить без Сергея. А сегодня я узнала, что он женат. Я проследила за ним. Я всё видела. Я лишняя», ― Сергей аккуратно положил листочек на стол.
―Почему ты решила, что этот Сергей именно я?
―Потому что дочь присылала мне ваши фотографии. Я несколько месяцев следила за тобой, мой брат живёт в Москве, он помогал мне, а потом я ждала. Долго. И, наконец, ты здесь, и я хочу задать тебе один вопрос.
Сергей поднял на неё глаза. Люба всмотрелась. Ей даже показалось, что в них она увидела раскаяние.
―Зачем так было всё усложнять? Спросила бы меня в Москве. Зачем тащить сюда?
―А ты бы согласился поговорить со мной?
―Наверное, нет, ― честно признался Сергей, ― Спрашивай, что хотела!
―Зачем ты это делаешь с девушками? Зачем калечишь им судьбы? Чем моя Света провинилась перед тобой?
―Ничем. Ни твоя Света, и ни любая другая. Просто я так устроен.
―Ты так устроен??? Ты слышишь себя? Ты так устроен? ―Люба вспыхнула как сухая спичка, ―А ты когда-нибудь задумывался, что чувствует молодая девушка, которой ты запудрил мозги, которая влюбилась в тебя по уши, когда узнаёт, что она всего лишь тренажёр для ненасытного ко…беля?
Сергей повесил голову, закрыл глаза рукой, украдкой смахивая скатившуюся слезу.
―Прости меня!
―Пошёл вон! Уходи, иначе я за себя не отвечаю! Уходи!!! ―от ярости Любу трясло, поддавшись вперёд, она кричала ему в лицо, и Сергей видел, как побелели её губы, как воздух со свистом вырывается у неё из ноздрей.
Он отступил к двери. Толкнул её. Услышал щелчок, это Люба нажала на кнопку пульта, и ещё раз толкнул. Выскочил во двор, перемахнул через забор и бежал, бежал, бежал без оглядки, а когда остановился и, хватая ртом воздух, захрипел, обернулся назад, то увидел только поля.
Солнце нещадно жгло, дымка плыла над чёрной землёй, стало трудно дышать, губы пересохли и потрескались. Он сел на землю, обхватив голову руками, закачался, завыл, и вдруг вспомнил Свету. Так ясно представил её, что по спине побежали мурашки. Она училась на первом курсе факультета журналистики. Смешная, весело щебетала о планах на будущее, а он, поддавшись порыву, брякнул, что женится на ней. Это было сказано и тут же забыто. Дальше…? Дальше была новая девушка, о Свете он больше не вспомнил. А ещё были слёзы жены, и он в который раз пообещал измениться.
В памяти вспыли другие, брошенные, обиженные, и ему вдруг стало страшно! Так страшно, что, вскочив, он заметался по полю, заорал, проклиная себя.
******
До Москвы добирался три дня. На попутках. Легковушки не брали ободранного и грязного бомжа, потому что выглядел он именно так. Как бомж. Спасибо, попадались сердобольные дальнобойщики. Кто-то накормил, кто-то дал футболку, кто-то немного денег.
Когда он позвонил в свою квартиру, было раннее утро. Жена открыла не сразу, увидела его и обомлела.
―На тебя напали?
―Нет.
―Откуда ты такой?
―Это долгая история. Помыться пустишь?
―Заходи.
Обретя человеческий облик, Сергей вышел из душа. Жена поставила на стол тарелку с кашей.
―Овсянка?
―Овсянка. Знаю, что ты её не любишь, но другого ничего нет.
―Я очень люблю твою овсянку.
Он смёл содержимое тарелки и попросил добавки.
―Ты точно не стукнулся головой?
―Нет. Просто я понял, что люблю, а чего нет.
―И что же ты любишь?
―Люблю твою овсянку, наш дом, нашу жизнь и, самое главное, люблю тебя!― Сергей посмотрел ей в глаза, взял за руку, жена не одёрнула её, ―Ленка, прости меня, я причинил тебе так много боли!
Она молчала. Слушала и не верила, что эти слова произносит её муж.
―Не выгоняй меня!
Она по - прежнему молчала.
―Ты думаешь, я безнадёжен? Ты думаешь, я не изменюсь?
―Поживём – увидим!
Сергей хотел её поцеловать, она отстранилась.
―На всё нужно время.
―Я знаю, мне его потребовалось слишком много, чтобы понять, как жить дальше.
Сергей засыпал в своей кровати, а в открытое окно врывались звуки пробуждающегося города. Его города, его родного любимого города. И он точно знал, что никогда не будет прежним. Никогда!
Конец
