Анна Петровна Остроумова-Лебедева, которую А. Н. Бенуа называл одним «из лучших наших художников, уже прославившийся своими своеобразными портретами столицы на Неве», родилась в 1871 году в Петербурге, выросла в большой, дружной и любящей семье.
Отец Петр Иванович Остроумов имел чин тайного советника и был товарищем обер-прокурора Святейшего Синода, сенатором Правительствующего Сената. Мать — Мария Климентьевна Чехович, дочь протоиерея кафедрального Варшавского собора. Муж Анны Петровны — Сергей Васильевич Лебедев, известный учёный-химик, отсюда двойная фамилия художницы. Образование Анна получала сначала дома, а в десятилетнем возрасте ее определили в известную петербургскую Литейную гимназию, учась в которой она стала посещать вечерние начальные классы школы Штиглица. Школа готовила художников декоративно-прикладного искусства. В 1889 году перешла в Центральное училище школы Штиглица. Затем поступила в Высшее художественное училище при Императорской Академии художеств.
«...Я в Петербурге, я в Академии, я начинаю новую жизнь!...», — так записала будущая художница в своем дневнике. Это был 1892 год, всего лишь второй год, как разрешили прием в Академию женщин.
Среди ее учителей были В. В. Матэ и И. Е Репин. Еще до окончания учебы в Академии благодаря материальной поддержке дяди — Николая Ивановича Остроумова, поверившего в ее творческий талант, Анна в 1898 году совершила свое первое путешествие в Париж. В Париже она посетила Académie Collarossi, и одновременно прошла обучение в «Académie Carmen» у известного американского художника Джеймса Эбботта Мак-Нейла Уистлера. Там же, в Париже, произошло знакомство Остроумовой-Лебедевой с Александром Николаевичем Бенуа, оказавшего на ее творчество большое влияние. Именно Бенуа пробудил в юной художнице любовь к Петербургу. Уже позднее, в своих автобиографических записках Остроумова отметила, что
«Бенуа первый возбудил во мне острое внимание к красотам нашего дивного города. Когда мы проходили или проезжали по улицам, по набережным, по площадям, он указывал на прекрасные архитектурные творения».
Их знакомство совпало с периодом в жизни Анны Петровны, «когда художник из ученика должен стать художником-творцом, знающим, что ему надо делать и как делать». В Париже Остроумова-Лебедева примкнула к художественному объединению «Мир искусства».
«Когда же я увидела работы этой группы художников, я почувствовала какое-то духовное родство с ними. Мне показалось, что эти-то художники на многие мои вопросы и сомнения смогут мне ответить», — писала Анна Петровна в своих воспоминаниях.
Вернувшись в Россию, Анна «неожиданно для себя окончила Академию художеств по гравюре, а не по живописи» и получила «за отличные познания в гравировании и в научных предметах» звание художника с правом преподавания рисования в учебных заведениях. Равноправным членом вошла в объединение «Мир искусства», стала участвовать в их выставках и издательских проектах.
В 1902 году издательство «Общины Святой Евгении сестер милосердия Красного Креста» объявило конкурс рисунка к 200-летию Петербурга. В жюри конкурса был приглашен А. Н. Бенуа, и с этого момента установилась тесная связь издательства Общины и мирискусников. Наряду с другими участниками «Мира искусства», такими как Л. С. Бакст, М. В. Добужинский, Е. Е. Лансере, К. А. Сомов, А. П. Остроумова-Лебедева стала сотрудником издательства «Евгениевской общины», во главе которого стоял большой энтузиаст своего дела, организатор и основатель издательства Иван Михайлович Степанов.
Вскоре Остроумова-Лебедева получила заказ на шесть открытых писем с видами Петербурга и его окрестностей. В дальнейшем сотрудничество Остроумовой-Лебедевой с издательством продолжилось: вышли альбомы для открытых писем с ее рисунками, почтовая бумага, благотворительные марки, она работала над над обложками для книг и многим другим. Остроумова-Лебедева переживет Первую мировую войну и Октябрьскую революцию, и не смотря на все житейские сложности, останется в России, в родном городе.
В 1922 году её судьба и судьба издательства вновь пересеклись. Как и все организации сестёр милосердия Красного Креста, Община Святой Евгении прекратила свое существование, а издательство, «как имеющее культурно-просветительское значение», перешло по ведомству Главнауки в ведение высшего ученого учреждения Государственной Академии Истории Материальной Культуры под названием «Комитета популяризации художественных изданий» (КПХИ). Таким образом издательство не ликвидировали, а всего лишь реорганизовали, что позволило сохранить преемственность традиций и придерживаться намеченных планов.
В тоже время потрясения последних лет не могли не сказаться на полиграфическом производстве: были нарушены поставки материалов для изготовления печатных форм, издательства были вынуждены искать новые доступные средства и формы печати. Так литография пришла на смену фотоцинкографии. КПХИ принадлежала идея издания цикла альбомов автолитографий известных художников. На тот момент автолитографии, со времени прекращения выхода журнала «Мир искусства», не появлялись в русских художественных изданиях. Этот самостоятельный вид графического искусства получил новое прочтение — в нем пробовали силы многие художники того времени. Среди них и Анна Петровна, получившая заказ от «Комитета» на серию литографий с видами Петербурга.
«С большим удовольствием и подъемом начала я эту работу, исполняя литографии на корнпапире литографским карандашом», — вспоминала об этом художница. И вот в 1922 году в «Комитете популяризации художественных изданий» увидел свет Альбом автолитографий А. П. Остроумовой-Лебедевой «Петербург» со специально для него написанной вступительной статьей Александра Бенуа.
Альбом состоит из 14 литографированных листов, включая титульный лист и лист оглавления, выполненных художницей. Литографированный титульный лист Альбома, содержащий заголовочные сведения и выходные данные, украшен сюжетной авторской виньеткой с изображением вида на Петропавловскую крепость с Дворцовой набережной и монограммой Петра I, составленной из переплетения двух зеркально отражающихся латинских букв «P».
Тираж альбома — всего 400 экземпляров. За свою работу художница «...получила «натурой», то есть мне по выходе альбома предоставили около семидесяти экземпляров с предложением самой их реализовать».
Бросается в глаза различие в орфографии титульного листа и обложки — в то время как титул напечатан по дореформенным правилам орфографии, обложка выполнена по новым нормам, принятым с 1918 года. Тем самым потеряна ее связь с оформлением остальных элементов книги. В московском журнале «Среди коллекционеров» за 1922 год в разделе «Новые книги» об обложке альбома замечено, что «она другой транскрипции, нежели титульный лист, обложка составлена из четырех различных шрифтов по своей конструкции не вяжущихся друг с другом».
Лист оглавления украшает заставка с видом на Ростральные колонны и здание Зоологического музея на Стрелке Васильевского острова с едва угадывающимися очертаниями Петропавловского собора. Замыкает рисунок проплывающая по Неве барка. Вид на Пантелеймоновский цепной мост, перекинутый через Фонтанку со стороны Летнего сада, послужил концовкой. В оглавлении перечислены литографии, вошедшие в Альбом: Биржа, Нева ранним утром, Исаакиевский собор в туманный день, Фонтанка, Вид с Тучкова моста, Литовский замок, Школьный дом «Петра I», Постройка Дворцового моста, Академия Художеств, Фонтанка у Летнего сада, Ледоход, Французская набережная.
В предисловии к Альбому А. Н. Бенуа особенно выделил несколько литографий, в которых Остроумова-Лебедева дает наглядные картины увядания Петербургской жизни:
«Она увековечила те гниющие остовы судов, что в продолжении всех этих лет жутко торчали своими почерневшими костями из-под воды над поверхностью, прельщая муравьев — людей, которые являлись роями глодать их и разносить раздобытые клочки по своим холодным норам».
Речь идет о листах «Исаакиевский собор в туманный день» и «Школьный дом Петра I». Следующие два листа — «Постройка Дворцового моста» и «Вид с Тучкова моста» — также возвращают к далекому прошлому.
На одной литографии «она изображает тот момент, когда только еще строился новый Дворцовый мост; в другой целую «рощу» мачтовых судов, стоящих на якоре вдоль пристани романтического «дворца Бирона» или — выражаясь точнее и прозаичнее — «Пенькового буяна».
И еще три листа из Альбома, о которых Бенуа оставил свое впечатление — «Литовский замок», «Фонтанка у Летнего сада» и «Фонтанка»:
«Мойку она изобразила при входе в «Коломну» струящей свои скромные воды у башень Литовского замка, спаленного в первые же дни революционного пожара, но изображенного художницей во всей своей прежней угрожающей цельности; Фонтанку она нарисовала дважды один раз у самого ее верховья, там, где она рождается в сумраке арки «Прачешного моста» рядом с летним домиком Петра; другой раз при подходе к Чернышеву мосту, в том месте, где по ее берегам столько уютных старинных домов и где Петербург моментами особенно напоминает Венецию».
Альбом вызвал неоднозначное впечатление у читателей. Мнения о нем хоть и разнились, но все сходилось на том, что Альбом Остроумовой-Лебедевой слабее Альбома автолитографий Б. М. Кустодиева, вышедшего в 1921 году в том же издательстве.
Но прежде всего, сама Остроумова-Лебедева, увидев ещё только пробные листы, испытала разочарование:
«... мне скоро пришлось сильно огорчиться, когда я увидела мои пробные литографии, отпечатанные в типографии с камня. Их было трудно узнать. Многое бесследно в них исчезло или было неясно и смазано. Но самое неприятное в литографских отпечатках было нарушение в них валеров, то есть изменялась сила взаимных отношений, намеченная автором. Иногда детали, слегка набросанные, резко вылезали вперед, а главное куда-то исчезало».
Да и Бенуа в предисловии отмечает:
«Говоря совершенно откровенно, я предпочитаю акварели и гравюры Остроумовой ее литографиям. В гравюрах она владеет той крепостью штриха, которая ей позволяет доводить до крайней степени убедительного лаконизма передачу своих впечатлений; в гравюрах она, как никто, умеет, пользуясь минимумом цветовой скалы, передавать в красках желаемое настроение. В акварелях она радует глаз свободой мазка, и опять таки эти ее вещи блещут чарующими переливами и созвучиями красок, необычайно остро подмеченных на натуре. Напротив, в несвойственной ей технике литографии Остроумова несколько робеет. Здесь не найти тех красивых и дерзких замыслов, которыми щеголяли и до сих пор щеголяют французские литографы; здесь нет и той прелестной тщательности, которой отличались наши старинные литографы-ведутисты».
И в той же статье Бенуа высказал пожелание «чтобы художница удосужилась раскрасить эти свои черные листы и чтобы издатели решились воспроизвести это старым способом кустарной раскраски от руки». Анна Петровна проделала эту работу. Ею были раскрашены акварелью семь экземпляров альбома.
Помимо критики были и одобрительные рецензии. Так в газете «Жизнь искусства» отмечено, что «Альбом Остроумовой — событие в современной русской художественной жизни». В его оценке «наиболее удачным можно считать листы: «Фонтанка у Летнего сада (наиболее живописная литография) и «Школьный дом Петра I» — по композиции». В журнале «Книга и революция» отмечено, что «...серия видов Петербурга являет собою во всех отношениях расцвет творчества талантливой художницы» и там же высоко оценили работу издательства и типографии: «альбом литографий Остроумовой получил подобающую ему внешность».
«Альбом Остроумовой — ценное и значительное явление в истории нашей графики. Издан альбом хорошо» — так отреагировал журнал «Среди коллекционеров».
«Петербург» был отмечен на Международной книжной выставке 1922 года во Флоренции, организованной крупным итальянским издателем Энрико Бемпорад. Русская секция выставки была представлена более чем тысячью экспонатами, среди которых в разделе книжной графики — альбом Остроумовой-Лебедевой. Выставка была призвана продемонстрировать достижения книжной отрасли за период после Первой мировой войны.
Несмотря на то, что лишь несколько экземпляров были именными, а раскрашены художницей вручную всего семь, технология авторской литографии, позволяющая сделать лишь ограниченное количество оттисков с литографского камня, делает все 400 экземпляров альбома уникальными.
И что безусловно важно, так это то, что альбом Остроумовой-Лебедевой позволяет нам ощутить связь времен и прикоснуться к богатейшему культурному и архитектурному наследию города на Неве.
Листая страницы Альбома, мы совершаем прогулку по городу и наслаждаемся созвучием каналов, площадей и зданий. И перед нами предстает поэтический образ Петербурга, рожденный воображением одной из лучших художниц начала XX века.