Продолжение интервью «Миллиард.Татар» с автором идеи, одной из основательниц и организаторов фестиваля современной татарской культуры и дизайна «Печән базары», искусствоведом и журналистом Гульназ Бадретдин.
Проект «Печән базары» появился в 2013 году как площадка для поиска и поддержки татарских дизайнеров, ремесленников и творческих инициатив. Гульназ Бадретдин была одной из тех, кто находил татарских дизайнеров тогда, когда самих понятий «татарская мода» и «татарский дизайн» фактически не существовало, а индустрии не было вовсе.
«Все началось с открыток»
- Когда вы 15 лет назад начали искать татарских дизайнеров, каким тогда был этот мир, и кто были эти люди? Я помню, что вы часто упоминали, что вы могли найти всего два-три дизайнера, не больше.
- Такого понятия, как татарский дизайн, 15 лет назад вообще не существовало. В 2008 году я познакомилась с Ляйсан и Айдаром Марданшиными, которые основали студию татарского дизайна "Mardesign". Это была семейная пара. Проходил III Всемирный форум татарской молодежи, на котором я была волонтером. Мы с ними там познакомились. Я обратила внимание на Ляйсан, потому что она была глубоко беременная, на 8 месяце и все равно приехала на это мероприятие. Они жили в Москве, после Форума у них родилась дочка, которую они назвали Сююмбике. Исходя из этого можно понять, насколько Айдар с Ляйсан были национально ориентированные.
И, тогда Ляйсан попросила меня, не знаю почему она выбрала именно меня, видимо, увидела мой интерес ко всему татарскому... Так вот, мы встретились после Форума, и она подарила мне набор открыток, которые она, будучи художником, сама нарисовала. Это были профессионально отпечатанные татарские открытки. Тогда помню на рынке только-только появлялись открытки с благопожеланиями на татарском языке на фоне ярких цветов. Ничего стильного, красивого, лаконичного татарского на рынке тогда не было. Открытки мне очень понравились, и тогда Ляйсан попросила: «Помоги, пожалуйста, донести до людей, что существуют татарские открытки». Так началась наша дружба. Все началось с открыток. Кстати, совсем-совсем последние, раритетные экземпляры можно купить в нашем шоуруме в ЦУМе, там еще осталось несколько штук.
Потом у нас с ними появился совместный проект — «Татарский календарь». Может, кто-то помнит, в 2014 году вышел первый Татарский календарь.
Всего их вышло пять – два были посвящены татарским художникам, один татарским окнам, один татарской кухне и последний, в 2018 году, был посвящен Сабантую. В первом и втором Айдар с Ляйсан объединили татарских художников, которые жили по всей России, не только в Татарстане, но и в Башкортостане, Уфе, Москве, Нижнем Новгороде, Москве, Санкт-Петербурге и Новосибирске. Два года подряд они выпускали Татарские календари, где каждый месяц — была иллюстрация конкретного татарского дизайнера или художника. Например, там были иллюстрация Гульнары Фаляховой, которую сейчас все знают. Тогда никто не знал, она была просто девочкой из Октябрьского. Была иллюстрация Гузель Гариповой, которая, возможно, открыла ее татарской общественности. Рустем Шамсутов был среди них, Булат Гильванов, Алия Сабитова, Нияз Хазиахметов, Назим Исмагилов, Эдуард Димасов и другие.
Один из календарей был посвящен татарскому Сабантую. Каждый месяц был иллюстрацией той или иной игры или традиции Сабантуя. Также выходил календарь «Татарские окна». Айдар с Ляйсан ездили все лето по поселку Мирный и фотографировали татарские наличники. На каждый месяц был изображен отдельный наличник. Они также сделали фотоколлаж в видео постера из наличников.
Тогда это было просто интересно, а сейчас, по прошествии десяти лет, я понимаю, что это еще и богатый этнографический материал. Эти дома уже давно все посносили, построили новые кирпичные, а татарские окна – цвета, форма наличников, символы, изображенные на них – сохранились в фотографиях. Затем студия «Mardesign» начала выпускать постеры и свитшоты со своими татарскими иллюстрациями.
Так вот, возвращаясь к идее проведения «Печән базары». Первым фактором было знакомство с творчеством студии «Mardesign». А про второй сейчас расскажу.
Это был 2012 год. Меня пригласили на Курултай тюркской молодежи. И у организаторов было условие, что представитель каждого народа должен быть в своей национальной одежде. Я пошла искать в Казани татарское платье, и я его не нашла. Тогда мне пришлось искать через третьих лиц контакты дизайнера, это была Лейсан Хазиева, пойти к ней в офис, где она мне индивидуально сшила платье. Я до сих пор называю это «явки, пароли, штаб-квартира». Жилетку я заказала в ателье «Эбиволь», оно тогда еще существовало. Калфак, я естественно найти не смогла, потому что их не было вообще. Я купила на Баумана мужскую синюю тюбетейку, надела ее так немножко вперед и пошла.
Тогда я подумала: «Как это вообще так?». Я же приехала из Уфы в Казань в поисках татарского, я думала, раз в Башкортостане созданы все условия для развития башкирской культуры и народа, в Казани тоже должно быть так... Но 19 лет назад еще ничего такого не было. И у меня тогда закралась такая мысль: как такое возможно, что в столице татар – в Казани, а Казань уже тогда позиционировала себя как столица всего татарского народа, нет ничего татарского?! Нет магазина, куда я могу прийти, одеться по-татарски с ног до головы и уйти. Есть торговые центры, где я могу одеться по европейским стандартам, а по-татарски нет. Тогда я подумала, поскольку такого места нет, то нужно его создать, пусть хоть и на один день.
И у меня начало сходиться несколько пазлов. С одной стороны, есть потребность в виде татарской одежды, татарских аксессуаров, с другой – есть дизайнеры на примере студии «Mardesign» которые что-то делают, но жители Казани о них не знают. Их видит только узкий круг людей. И у меня появилась идея, что нужно эти две публики объединить, создать площадку, где они узнают друг о друге, познакомятся. Так все и началось.
- То есть тогда зародился «Печән базары» («Сенной база»)?
- Да. В 2013 году было столетие со дня смерти Тукая. И тогда председатель Всемирного форума татарской молодежи был Табрис Яруллин собрал актив, на который пришли, в т.ч. студенты Татфака, и организовал мозговой штурм. Например, на первом мозговом штурме была Гульсария, у нее сейчас бренд «Крафтлы чай», который также начинался с Печән базары. Табрис тогда сказал: «Как сейчас вспоминают Тукая в день смерти? Идет траурная процессия от улицы Островского до кладбища, в ней участвуют в основном взрослые писатели, а молодежи нет. Тукай же был молодой, был хипстером. Наверняка он хотел бы, чтобы мы его вспоминали по-другому, по молодежному». И тогда в ходе мозгового штурма мы решили, что нужно провести флешмоб, который назвали «Тукай 100е».
У нас образовался ассоциативный ряд – Тукай, Казань, Печән базары. Эти три вещи ассоциировались с Тукаем: он там жил на территории Сенного базара, здесь в номерах «Булгар» выпускал газету, написал произведение «Сенной базар, или Новый Кисекбаш», где описывал в том числе «Көфер почмагы» (рус. Угол святотатствующих). Днем проведения флешмоба мы выбрали пятницу. И тогда у меня возникла идея: после пятничного намаза, когда все будут выходить из мечети, которая тогда еще называлась «Нурулла» (сейчас ей вернули историческое название – Сеннобазарная мечеть), воссоздать эпоху столетней давности, когда жил Тукай. Т.е. к выходу людей из мечети мы воссоздали Печән базары (Сенной базар). Мы поставили торговые лавки, собрали татарских дизайнеров и оделись так, как ходили татары 100 лет назад. И просто ходили, как ни в чем не бывало». Так начался «Печән базары». В первый год в нем приняло участие всего 12 дизайнеров, я искала их сама лично. Заходила в ТЦ «Восточный» тогда он назывался «Пять звезд» на ул. Парижской коммуны, смотрела кто что делает с татарским орнаментом, кто-то делал обувь с кожаной мозаикой, кто-то калфаки и тюбетейки, я их всех пригласила и сказала: «Выйдете на улицу?». Они видели меня в первый раз, а я их, но они поверили нам и вышли. Были также «Mardesign», студенты Российского исламского университете и медресе «Мухаммадия», они приготовили выпечку, разливали чай из самовара, ходили, созывая всех на чай. Создали антураж базара.
И мы решили, что акция получилась классная, что нужно продолжать, и дальше фестиваль современной татарской культуры и дизайна начал жить как самостоятельный проект, не как флешмоб «Тукай 100е», а как «Печән базары».
Дальше я также продолжила искать участников маркета сама. Например, в 2014 году появилось издательство «Юлбасма». Оно называлось тогда издательский дом «Хасан», от фамилии его основателя Гузель Хасановой. Социальных сетей тогда особо не было, был только ВКонтакте. Сейчас не вспомню, как увидела книги этого издательства, но я написала в саму группу, что у нас проходит фестиваль, не могли бы вы выйти со своими книгами? В 2014 году «Печән базары» проходил в апреле на улице Каюма Насыри. Она приехала, видит меня в первый раз, я вижу ее в первый раз, она выгрузила свои книги, сказала: «Я могу оставить книги на реализацию, но мне самой стоять некогда», и уехала. И я продавала ее книги. Вот такой был уровень доверия, представляешь? Я разложила ее книги на столе, рассказывал всем о них. Вечером она приехала, забрала книги. Таким образом налаживались связи, коммуникации.
«Даже наши татарские платья с воланами унесли»
- То есть все началось с Тукая?
- В том числе. У меня бабушка рассказывала, как их раскулачивали в период строительства колхозов. У некоторых от бабушек остались какие-то украшения, еще что-то. У нас вообще ничего не осталось, и бабушка рассказывала, что, когда их раскулачивали, вынесли из дома все, как она говорила: «Даже наши татарские платья с воланами унесли (бәби итәкле күлмәкләребезне)». Она говорила, что не знает, что с ними сделали, но она их так больше никогда и видела.
Я это восприняла как стирание идентичности. Тогда же была цель создать единого советского человека. Чтобы никто не отличался друг от друга ни по национальному признаку, ни по какому другому. Татарские бабушки переоделись в коричневые колготки в рубчик, галоши и яркие цветастые платья – в обычные платья, которые изготавливала советская легкая промышленность. Из национального остались только белые платочки, повязанные или треугольником, или под подбородком. Из национальной одежды у нас еще долгое время бытовали так называемые «тун». Это тулупы, сшитые из дубленой овечьей шкуры, дубленки т.е. Они были сшиты по лекалам классического татарского кафтана.
И я понимаю теперь, что это жило во мне. С тех пор, как я была подростком или даже ребенком, когда она мне это рассказывала, во мне это так сильно засело внутри. Эти все рассказы формировали, наверное, меня как личность. И я понимаю, что мое это желание популяризировать татарскую одежду оно зародилось еще тогда... Бабушки уже нет в живых, но мысленно я всегда к ней обращаюсь: «Смотри, нәнәй, сегодня все одеваются по-татарски».
- Вы сказали про то, что было всего 12 дизайнеров, и наверняка это было, так скажем, некачественно, в сравнении с тем, что сейчас, да ведь? Не было такого разнообразия. Как изменился уровень дизайнеров за эти годы, и что вас особенно радует сегодня?
- Конечно, то, что было 13 лет назад, и то, что сейчас, это небо и земля. Очень заметно, насколько вырос уровень татарского дизайна. Как я уже сказала, в 2013-м прошел первый «Печән базары», а в 2016-м прошел первый JadidFest. Он проходил немножко в другом формате, не как сейчас. Возникла идея – если летом проходит «Печән базары», то нам нужен зимний аналог такого же фестиваля. Им стал JadidFest. Название ему придумал Радиф Кашапов. Первый JadidFest прошел тоже как фестиваль, который включал в себя маркет, поэтический батл, просветительскую часть и т.д. На этом маркете, я помню, брала интервью уже как журналист у Айдара Марданшина. Он в 2016 году сказал, что: «Мы хотим, чтобы появилось такое понятие, как татарский дизайн. Чтобы он был таким же узнаваемым, как шведский дизайн, благодаря ИКЕА». Тогда, в 2016 году, и появилось это понятие «татарский дизайн», который внедрила студия «Mardesign».
За 13 лет произошла настоящая эволюция. Например, возьмем бренд «Урманай». Когда Лилия впервые вышла на «Печән базары», у нее был бренд «Сад-рай». Она делала вручную вышитые брошки в виде татарской курочки. Представляешь? Посмотри, что она делает сейчас. Это уже совсем другой масштаб. У нее фабричный уровень производства. Она выросла колоссально.
- Она одна из немногих, кто сам полностью все придумывает и отрисовывает. У нее очень богатая фантазия. Если говорить о подлинности мастеров, она одна из таких.
- Это история роста. Возьмем Резеду Аглиуллову. Она начинала с росписи деревянных заготовок. А сейчас половина Казани ходит в ее украшениях. Я уже иду по улице и автоматически сканирую людей. Вижу: «О, серьги Резеды». «О, сумка оттуда». «А это украшение вот этого мастера».
«Тренд на локальность, на поиск себя — он во всем мире»
- На ваш взгляд, сейчас пик татарского дизайна? Мне кажется, что да. Как вы думаете, далее будет еще больший рост или спад?
- Я часто об этом задумываюсь, и мне тоже кажется, что сейчас самый пик. Я немного боюсь, что вдруг начнется спад. Но несколько лет этот тренд еще поживет. Мы задали этот тренд, почувствовали его раньше. Вообще сейчас идет мировой тренд на локальность. То есть люди во всем мире ищут свою идентичность, все устали от глобализма. Российский масс-маркет Befree выпустил коллаборацию с якутским дизайнером MU:S Представляешь?
То есть с якутским дизайнером, таким же как у нас Лилия Гараева (бренд Урманай, одежда, украшения) или Резеда Аглиуллова (Tatar ornament, украшения). Они взяли локального дизайнера и выпустили коллекцию у себя. Крупные сетевые магазины начали обращать внимание на национальных и локальных дизайнеров.
Этот тренд на локальность, на поиск себя — он во всем мире. И он начался позже, чем мы начали проводить «Печән базары».
- Это точно!
- То есть мы были, наверное, чуть-чуть на шаг впереди. И мы пока в этом тренде. И он актуален.
- Это уже долго длится. Есть ли у вас ощущение, что татарский орнамент перестал быть нишевым и стал современной частью городской культуры? В какой момент это произошло?
- Опять-таки я думаю, что это произошло благодаря «Печән базары».
- Тогда же еще ничего не было? Это же, наверное, происходит, когда люди начинают носить это?
- В Тюмени есть известный дизайнер интерьеров, архитектор Джамиля Хуснутдинова. Она мне напомнила об одной истории. Я помню, на одной из конференций, тоже посвященной татарской моде и прочему, я ходила обычно не выступать, а просто как слушатель, сидела в зале. Султан Салиев на этой конференции был спикером. Из зала вставали люди и задавали вопросы. И я тоже задала вопрос: «Как сделать так, чтобы одежда, обувь и аксессуары производились массово, чтобы снизить себестоимость продукции дизайнеров?». У меня была идея, что должен быть кластер, где сидят художники, дизайнеры, портные, они коллаборируются, и идет постоянный цикл производства, как фабрика.
И тогда встала одна девушка и спросила: «Я живу не в Татарстане, а в другом регионе. Я хочу носить татарское, хочу, чтобы татарское стало модным, а у нас это немодно. Что мне делать?». И я тогда встала и сказала: «Все, что вы можете, — это надеть и носить это на улице». И оказалось, это была Джамиля. Она мне только в прошлом году сказала: «А вы не помните?».
И, возможно, эти слова также стали толчком для нее. Она развивает дизайн, архитектуру именно в национальном стиле. Все равно все по чуть-чуть собиралось со всех сторон.
«Отрицать это бессмысленно, потому что именно «Печән базары» создал спрос на татарскую моду и дизайн»
- Получается, когда вы говорили: «Я приехала в Казань и хотела найти татарское», вы были тогда не одна. Таких людей было много, просто вы друг друга не знали. То есть вы их привлекли, потому что создали «Печән».
- Да. Эти люди потянулись, узнав, что есть единомышленники. Образовалось сообщество. Сейчас это очень крупное сообщество. С первых дней, пусть не с первого года, а со второго, с третьего, с нами была Резеда Аглиуллова, Mardesign, в 2014 году к нам присоединилась Мира Рахмат. В том же году или чуть позже участвовать в «Печән базары” начал Данияр Хазиев.
Мира, также как и я, из Уфы. Она создавала и выпускала одежду на продажу. У нее была своя студия в Татарской слободе. Мира, например, пошла по другой стезе, сейчас она проводит лаборатории, но она все равно осталась в этой среде.
Есть, конечно, дизайнеры, которые отрицают свою причастность к «Печән базары». Они говорят: «Нет, мы выросли сами, мы появились сами». Но как они могли вырасти сами, если бы не было спроса? Люди вообще о них не знали. Соцсетей как таковых не было, кроме «ВКонтакте». Отрицать это бессмысленно, потому что именно «Печән базары» создал спрос на татарскую моду и дизайн.
- Это правда. Абсолютно. Как вы сами определяете хороший, современный татарский дизайн сейчас? Какой у вас критерий?
- Ответить сложно. Это, наверное, насмотренность. Это же видно сразу: стильно это или не стильно, интересно это или неинтересно. Кто делает ради денег, а у кого есть фантазия. Кто хочет заработать на каком-то быстро растущем и быстро падающем тренде, а кто делает от души. Например, докеры с китайскими побрякушками с AliExpress.
- И ведь люди в них ходят!
- Люди в них ходят, потому что это дешево. Купил, надел, пошел и через месяц выкинул. Не жалко, потому что стоило 200 рублей.
Это видно сразу. Человек действительно вложился, придумал или нет. Возьмите сумки Гульнары Бариевой — это же произведение искусства. Их невозможно сравнить с другими. Ты видишь ее сумки, где она переосмыслила орнамент, использование казанского шва, сама придумала форму. Она сама заказывает фермуары (деревянные ручки), не покупает в масс-маркете. И когда ты видишь рядом плохую копию… Все очевидно.
«Либо мы все консервируем, либо мы все это берем, оживляем и носим»
- Но здесь возникает спорный момент: это стало массовым, даже эти шапки-докеры или сумки, это обратная сторона медали этой массовости.
- Да, согласна. Раньше я тоже часто об этом говорила. В первые годы на «Печән базары» приходили наши очень уважаемые искусствоведы. Что первое появилось на рынке татарского дизайна? Футболки! Обычные футболки с принтами, где на груди наклеивали татарский орнамент. Кто-то сам рисовал, кто-то заказывал, кто-то даже скачивал в интернете. Вот это было первое, что появилось и ушло в народ. И тогда наши искусствоведы ходили и говорили: «Почему вы так делаете?» Они ругали нас. Говорили: «Вы берете орнамент, который использовался только на обуви, и приклеиваете его на грудь. Этого делать нельзя, потому что орнамент имел сакральный смысл».
- Это, кстати, очень интересная тема.
- Мы говорили: «Да, да», но все равно молодежь носит. У меня тогда была идея, и я придерживаюсь ее и сейчас: либо мы все консервируем, ничего не трогаем, ничего не переосмысливаем, не перенимаем, и убираем это под стекло в музее, либо мы все это берем, оживляем и носим.
- И смотрите, этому уже есть подтверждение: орнамент перестал быть декоративным.
- Да, но со временем я и сама стала такой же ворчливой, сварливой бабкой, как они. В прошлом году я получила образование искусствоведа и начала в этом еще больше разбираться. Например, в Москве есть один бренд, сообщество, которые берут изделия локальных, национальных брендов, упаковывают их и преподносят московским модникам. Они переосмысливают национальные традиции народов России, в т.ч. и татарский. И они выпустили татарское платье, где на груди вшито изү (нагрудное украшение). И на этом изү на груди пуговички с разрезом. Изү в переводе с татарского – это декольте. Получается, они раскрывают изү, раскрывают декольте. Но изү — это нагрудное украшение, его основная опция – прикрывать грудь, прикрывать вырез платья, прикрывать декольте. И когда ты берешь изү и искусственно его разрезаешь, открывая тем самым то, что должно быть закрыто… Это разрушает всю суть. Здесь я согласна с искусствоведами, здесь я готова поворчать. Прежде чем что-то сделать, нужно сначала это изучить. Я против такой интерпретации.
Что касается популяризации орнамента. У этого явления есть и обратная сторона. Дина Гатина-Шафикова, Гузель Фуадовна Валеева-Сулейманова тоже об этом часто говорят. Мы теперь начали воспринимать так: если есть орнамент — значит, это татарское. Если нет орнамента — значит, не татарское. У нас все ассоциируется с орнаментом.
Но историк моды Дина Гатина-Шафикова права. Она часто говорит, что татарскость выражалась не только в орнаменте, но и в форме. Если мы возьмем фотографии наших бабушек, то там нигде на платьях нет никакого орнамента. Татарская мода выражалась в форме платья, в форме воротника, в форме рукава. Орнамент действительно встречался только на калфаках, на обуви и на предметах быта – текстиле.
- Вам не кажется, что это связано с необразованностью? С необразованностью в каком смысле? Что у дизайнеров, которые в какой-то момент решили: «Я татарский дизайнер, сейчас я сошью платье», может быть, не было желания изучать вопрос, обращаться к историкам. Либо у них нет доступных материалов. Это и моя проблема тоже: я, например, хочу посмотреть, как выглядело платье, рубашка, и нигде не могу найти никаких каталогов.
- Нет, дело в другом. Дело в том, что с помощью орнамента легче всего выразить идентичность. Пришил или вышил орнамент — и все, человек понимает, что это татарское. А до формы мы доросли только сейчас. Спустя 10–13 лет, пока проходит «Печән базары», мы теперь уже понимаем, что татарское выражается не только в орнаменте, но и в форме. Это пришло с ростом. Мы растем, «Печән базары» растет, индустрия растет, дизайнеры растут. Чем больше мы это производим, чем больше проводим фестивали, тем больше изучаем эту тему.
Мы же постоянно на «Печән базары» проводим открытые лекции, посвященные истории моды и прочему. То есть мы сами растем, сами образовываемся и пытаемся образовывать дизайнеров.
Мы переросли этот этап с футболками с плохой печатью и вышивкой. Сейчас мы перешли к другому качеству, на одежде появляются мотивационные фразы на татарском языке.
- Начали появляться образы татарских женщин, сказочных существ.
- Да, уже вглубь пошли: мифология, сказка, татарская литература. «Йоземинка» выпускает футболки и свитшоты с цитатами татарских поэтов и писателей, с мотивационными фразами. Футболок с орнаментом почти не осталось. Они остались только у тех, кто не хочет развиваться.
Подробнее: https://milliard.tatar/news/gulnaz-badretdin-takogo-ponyatiya-kak-tatarskii-dizain-15-let-nazad-voobshhe-ne-sushhestvovalo-9861