Продолжаем знакомить с интересными и яркими работами слушателей, уже выпускников 2025-2026 учебного года факультета «Краеведение» Красноярского народного университета «Активное долголетие». В течение учебного года студенты пишут эссе по нескольким темам на выбор.
Предлагаем вашему вниманию эссе Виктора Владимировича Синицина по теме «Линии жизни», посвященное дорогим и близким людям.
Мое эссе на тему «Линии жизни» человека на этой планете, на материке «Евразия», на огромной территории «Восточная Сибирь», в славном городе Красноярске и его милых окрестностях.
МНЕ б туда, где ёлка в вате,
где едва за ТРИДЦАТЬ бате,
МАМА шьёт на ПРАЗДНИК платье … скоро НОВЫЙ год …
Где намеренья не лживы и пока ещё все ЖИВЫ,
и ЧИСТЫ души ПОРЫВЫ, и она … ПОЁТ!!!
Александр Маршал
Как и у всякого человека на этой планете у меня в роду имелись два дедушки и две бабушки. И как у многих моих сверстников в моей «крови» столько намешано, что разобраться к какой национальности ты принадлежишь, бывает просто невозможно.
В 1906 году в пригороде Тулы решили на семейном совете мои давние родственники, что делить земельные наделы на возрастающее семейство уже нет никакой возможности. Надо ехать в Сибирь, пока Столыпин[1] проводит свою реформу и оказывает материальную помощь переселенцам.
Дед мой, Гусев Матвей Самойлович (1880 – 1964), самый молодой из братьев в путь отправляется вместе с молодой женой и дочкой Таисией. В отличие от старших братьев, всю жизнь занимавшихся крестьянским трудом, он с подросткового возраста «ходил в люди», помогал на стройках соседям и на дальних выходах. Трудился на стройках в Туле и Москве. По его словам, приходилось ему разговаривать с графом Львом Николаевичем Толстым[2]. Он хорошо умел работать с кирпичом. Умел он «читать» чертежи и по ним вести стройку.
Ехали братья Гусевы вместе с такими же земляками-переселенцами до станции Козулька. Везли всё нажитое трудом в «Столыпынских» товарных вагонах, по имени инициатора аграрной реформы. И назначено им было место примерно посередине между Красноярском и Козулькой. От Московского тракта прошли люди 30 километров вглубь тайги. Ждала их земля свободная, бери, сколько можешь, но на этой территории раскинулась тайга первозданная. Зверя в ней полно, ягоды, грибов не меряно. Речки Большой Кемчуг, Малая и Большая Терехтюль рыбой полны, руками ловить можно. Но государство помогает только при условии освоения участков для производства пшеницы и ржи.
Вот и взялись мои родичи лес валить, пни корчевать, жильё строить и к зиме готовиться. На въезде в деревню по русскому обычаю установили высокий деревянный (лиственничный), поклонный крест[3]. Назвали деревню Петропавловкой. Тяжкий это труд был, но сообща стали расширять деляны. Вместе отвоевали поле для старшего брата, и на следующий год обеспечили полем среднего брата. А мой дед написал в Москву (видимо знал, куда и кому писать) и запросил прислать ему чертежи водяной мельницы.
В дальнейшем он построил на реке Малая Терехтюль мельницу для помола зерна, позже он построил еще одну такую же мельницу в соседней деревне. Сооружение мельницы — это не только помещение, это и плотина, и колесо с приводом на жернов и много ещё чего. Вот так мой дед стал мельником, где трудился на мельницах по графику, что народ очередь занимал. За работу платили 10% зерна.
В 1918 – 1921 гг. в деревне на базе индивидуальных хозяйств советская власть организовала колхоз. Работать стали за трудодни, платили за них осенью зерном. Дед передал в дар колхозу обе свои мельницы, но его все равно в 1922 году советская власть арестовала и продержала в изоляции несколько месяцев. За это время мельницы успели остановиться без надлежащего обслуживания. После возвращения деда домой колхоз предложил ему заняться помолом колхозного зерна, что он и стал делать.
Моя мать, Гусева Татьяна Матвеевна, родилась в деревне Петропавловка в 1925 году, где и окончила начальную школу. Школа-восьмилетка находилась в соседней деревне Михайловка за 5 километров. Идти нужно было по тайге пешком, без провожатых. Поэтому обучение пришлось отложить. К тому же бабушка моя была слаба здоровьем, и мама помогала ей вести хозяйство. В 14 лет моя мать осталась без матери (1939 г., тяжелые условия жизни, болезнь, слабая медицинская помощь).
Дом моего деда находился на выезде из деревни, рядом с кладбищем. Отец (мой дед) постоянно работал на мельницах и там же часто ночевал. Её старшая сестра с мужем и пятью детьми жили в доме на соседней улице. Днём мама играла с племянниками у сестры, а ближе к ночи её отправляли домой, так как места для ночлега было мало. Из более отдалённых деревень и леспромхоза шли в город Красноярск люди, транспорта не было, подводы попутные тоже редкость. А пришли в деревню, ночь-полночь надо проситься на постой, чтобы обогреться, переночевать и дальше идти. Ну, так вот, первой избой и было жилище моей мамы. А взрослых – никого. А путники стучат в окно, может проснутся хозяева и пустят в тепло… Какой тут сон?
А работать в колхозе мама стала очень рано, и трудилась с удовольствием. С рассвета до заката она с другими женщинами и девушками работали на полях, выращивали репу, брюкву и другие культуры, и пшеницу.
В начале 70-х, зимним вечером, сидим с ней возле приоткрытой дверцы печи, электричества нет на нашей улице - отключился слабый трансформатор. Я спрашиваю о её молодости, и она рассказывает, как весело и легко они жили. А мелкие трудности, то не в счёт. Спрашиваю её, когда же свой огород досмотреть удавалось? А вот стемнеет, в поле уже нельзя работать, тогда все по личным участкам трудятся. Выжить можно было только со своего подворья. Иногда свой огород убирали «по-снегу», а обуви нормальной не было. Но надо было сдать налог государству: есть корова – сдаёшь масло и молоко; есть куры – сдавай яйца; с овец – шерсть и шкура; поросёнка держишь – с тебя мясо и шкура! Я не сразу понял, о чём это? А шкуру со свинки надо снять и сдать. И всё это бесплатно!
В других семьях на базар ехал глава семьи, а моя мама вынуждена была сама договариваться с возчиками и ехать на центральный колхозный рынок. А во время войны деньги мало чего стоили, больше шла меновая торговля. Так у мамы появилась швейная машинка «Зингер», самовар изготовленный «Вторым Тульским патронным заводом» (по клейму) и Казанская икона Божьей Матери. Находила мама время и город посмотреть, во всяком случае, есть её фотоснимок около 1943 г.
Это студийное фото. Так была одета молодая деревенская девушка. Интересна здесь ещё одна деталь, которую мама знать и не могла. Штамп «A M Crown Copyright Reserved» на обратной стороне фотографий указывает на то, что они были сделаны на фотобумаге армейского кино-фотографического подразделения британской армии (AFPU). AFPU было подразделением британской армии, которое производило фото- и киноматериалы для пропагандистских и документальных целей во время Второй мировой войны.
Тоже студийное фото, но в другое время, а может и ателье другое.
Спрашиваю её, как вы отдыхали, когда ты девушкой была? Оказывается, мы по сравнению с тем временем вообще скучно живём. Они по договорённости собирались в свободной избе (хозяева, если сами не участвовали, то шли к родным, а им за это могли дрова поколоть, другую помощь по хозяйству оказать). Приходили девушки, парни, обязательно была гармонь, балалайка. Пели песни, частушки, плясали. И так гуляли до поздней ночи.
По окончании ВОВ, по представлению колхоза моей матери вручили медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Это 20-летней девчонке, практически сироте. Как надо было трудиться? Мама говорила, что у неё было больше всех трудодней.
В конце 1945 года колхоз поручили возглавить бывшему фронтовику, орденоносцу Андруховичу Ивану Степановичу. С его семьёй переехал в деревню Петропавловка его племянник, Синицын Владимир Сергеевич, 1927 г.р.
От местных парней его отличает наличие паспорта, поэтому он может уехать в любое время. Мама признавалась, что сильно хотела уехать жить в город. Ему тоже приглянулась «дочка мельника». Отец рассказывал, что в тот вечер, когда он с дядей пришёл свататься, с десяток подружек напросились к матери шерсть прясть, это было делом обычным. Но, в этом случае девушкам хотелось присутствовать на сватовстве. И вот сидят за столом три мужчины, 60+, 30+ и 18+, а в комнате стрекочет с десяток самопрялок. Только кто произнесёт слово, останавливаются 9 прялок, только одна гудит без умолку. Так и образовалась новая ячейка общества. Жить они стали в доме моего деда.
В семейном фотоархиве хранится довольно много снимков родителей и других членов семьи, хотя отец никогда не занимался фотографией. Мне мама объяснила. Оказывается, в деревню регулярно приезжал фотограф из Стеклозавода, дядя Коля Худыхин[4]. Он повышал уровень культуры местного сельского населения, и выполнял плановые задания своего пункта бытового обслуживания. Но как?!
Ведь нет в деревне электричества, а снимки довольно неплохие. Всё просто: камера - это «ящик с гармошкой и объективом», негатив – стеклянная пластина в плоской кассете. Есть кюветы для реактивов. И всё! А печатать? В затемнённом углу хаты на фотобумагу накладывают негатив на стеклянной пластине, этот «сэндвич» выносят на свет и проявляй в кювете. Электричество и не требуется. Но надо подбирать время экспозиции на негатив и при печати. А «модели» всегда рядом и не капризничают. На обороте этого снимка сохранились технические отметки фотографа.
Это фото конца тридцатых, начала сороковых годов прошлого века. Моя бабушка (Синицына Екатерина Степановна, первый ряд справа) и отец со своей сестрой. Интересна стилистика надписи на фото («Палловна». Дети тоже по имени отчеству).
Это снимок моего отца (слева) и его дяди, родного брата моей бабушки, Андруховича Ивана Степановича, похоже, послевоенный период времени. Предназначен снимок, судя по надписи, моей тёте, но остался в нашем семейном архиве по неизвестной причине.
В конце пятидесятых мои родители вместе с дедом (моей матери) переехали в рабочий посёлок «Стеклозавод» или «Посёлок памяти 13 борцов». Сбылась мечта моей мамы - уехать из колхоза в большое поселение, где есть средняя школа и больница. Домик на берегу речки, маленький участок земли. Что еще нужно для счастья? Дед на новом месте стал «печником», он умел сложить и простую печь с варочной плитой, и русскую печь. Я ещё видел, как мать топила русскую печь и пекла пироги.
Так и судьба моих родных тесно переплелась с судьбой России. Пережили и царские реформы, и революцию, и войны - Гражданскую с Великой Отечественной и перестройку. Жизнь продолжается, следующие страницы писать будут мои внуки и их дети.
________________
[1] Столыпин Пётр Аркадьевич, (1862 – 1911), российский политический деятель, реформатор.
[2] Толстой Лев Николаевич (1828 – 1910), российский писатель, по отцу - из рода графов Толстых, по матери – из рода графов Волконских.
[3] Я подростком видел этот крест. Меня поразил масштаб сооружения, метров 7 или 8, внутри оградки. Но до сих пор не понимаю, почему крест был обвязан многочисленными цветными лентами ткани.
[4] Дядя Коля Худыхин - это очень известный человек в пос. Памяти 13 борцов (Стеклозавод) и окрестных деревнях. Он всю жизнь работал в фотоателье посёлка. С ним знакомились, когда приходили в детский сад, в каждом классе средней школы, на свадьбе, на похоронах. Всегда делал отменного качества фотоснимки.