Никогда еще пьянство до добра не доводило

Это было очень давно, в то время, когда мы с другом только начинали работать и выезжать на места происшествий. И в тот день мы тоже поехали вместе, для практики и компании. Была уже сумрачная безлистная осень, и помпезные большие красивые дома "богатого квартала" смотрелись на фоне коричнево-серых деревьев как яркие чужеродные пятна. Наш УАЗик подкатил к одному из них, развернулся.

- Выходим, - сказал коротко немолодой следователь. Мы горохом высыпались из машины.

Другу уже доводилось бывать в подобных домах, мне - только видеть их по телевизору. В доме, похожем на музей, было неуютно и грязно, а пахло откровенно противно. На пороге нас встретила красивая нарядная женщина, вся в золоте, с явными следами пластики на лице и теле и с кровоподтеком в области левого глаза. Ее лицо выглядело одновременно расстроенным и будто освещенным затаенной радостью.

На вопрос, что произошло, она раздумчиво ответила:

- Мой муж Ксенофонт умер. Последние несколько лет он пил не переставая, бизнес вел его брат, совладелец нашей компании. В больницу Сеня обращаться не хотел, на предложения показаться хоть какому-нибудь врачу пытался драться. Он был жестоким, знаете ли. В последние три недели Сеня совсем сдал. Испражнялся и мочился непроизвольно, иногда прямо на пол или на кровать, от памперса отказывался. Позавчера его кал стал черным, рвало его с кровью, но он все равно пил. Я еще не все убрала. Вся наша прислуга уволилась, потому что Сеня пугал их и пробовал ударить. А сегодня я проснулась и увидела, что он лежит на кровати и не дышит.

Мы провели осмотр жилья и тела Ксенофонта. Следы биологических жидкостей были буквально повсюду. Видимо, жена его от уборки полностью отказалась, пустив все на самотек. Неприятно было видеть дорогой паркет и ковры в совершенно замызганном состоянии. Мы шли, боясь наступить в темные жидкие каловые или рвотные массы с полупереваренной кровью, обходили лужицы мочи. За три недели Ксенофонт успел основательно загадить помпезное жилье, похожее на дворец.

На теле самого мужчины повреждений было не обнаружено. Он был грязен, худ, желт и испачкан вышеперечисленными жидкостями. Налицо было массивное желудочно-кишечное кровотечение.

Когда мы уезжали с выезда, то с удовольствием постояли под дождем, пытаясь избавиться от "дворцовых ароматов", но они имели пренеприятное свойство въедаться в ткань. По пути обратно друг сказал:

- А в девяностые это был "уважаемый бизнесмен". Очень хваткий, жесткий и жестокий. Разные нехорошие слухи про него ходили...

- Никогда и никого еще пьянство до добра не доводило, попомни мои слова, парень... - сказал спокойно следователь, затянувшись синим "Винстоном".

И никто не стал с ним спорить.