Утро в палате роддома началось с каши, кормления и осторожного стука в дверь. Врач улыбнулся, заглянув к трём молодым матерям, и сообщил Полине самое лёгкое, что она слышала за эти дни.
— У вас всё прекрасно, — сказал он. — Готовим документы на выписку. Можете звонить мужу, пусть собирается за вами.
— Он на вахте, — ответила Полина мягко. — Думал, успеет, да наша Иришка поторопилась.
— Бывает, — кивнул врач. — Тогда решайте, кто вас заберёт.
Соседки по палате Анна и Оля уже трещали по телефонам, перекладывали распашонки, складывали сумки. Полина смотрела на дочку, на её сжатые кулачки, и в голове сложился весёлый план. Она тихо засмеялась своим мыслям и решила: поедет одна.
— Девочки, а я сама поеду, — объявила она. — Накрою стол, позову родных, и пусть Артур с вахты вернётся уже в полный дом.
— Полиночка, да как же одна-то? — запричитала нянечка Ульяна, влетая в палату. — Ты матери звякни, пусть встретит.
— Ульяна Сергеевна, всё хорошо, — улыбнулась Полина. — Не одинокая я, муж в командировке. А лежать тут да всех ждать — это не по мне.
— Ох, молодёжь, — вздохнула нянечка. — Всякое в жизни бывает, ты не серчай, я по-доброму.
— Я и не серчаю, — Полина прижала свёрток. — Помогите-ка лучше малышку запеленать.
Ульяна завернула девочку, как драгоценность, и передала матери на руки. Вещи, что вчера принесла её мать, уже лежали в сумке. Такси ждало внизу, и водитель глянул на молодую женщину с тем же сочувствием, что и нянечка.
— Давайте сумку, — сказал он. — И спать ночами побольше, это вам совет на вес золота.
— Спасибо, — рассмеялась Полина. — Запомню.
Он донёс вещи до самой квартиры. Полина достала ключи, повернула их в замке и тихонько, чтобы не разбудить Иришку, толкнула дверь.
*
В ванной шумела вода. Полина обрадовалась: значит, Артур уже прилетел, значит, сюрприз будет двойным. Она на цыпочках прошла в спальню и замерла.
Постель была смята, а поверх — чужие женские вещи. Полина осторожно опустила свёрток на диван и вышла в зал. И остановилась так, будто пол под ногами стал чужим.
Перед ней стоял Артур, а рядом, хихикая, прижималась к нему её сестра Жанна. Оба только что из ванной, оба не ждали гостей, оба — в чём мать родила. Жанна охнула, свистнула что-то невнятное и кинулась обратно.
— Ты… ты что тут делаешь? — выдавил муж, натягивая бельё.
— Я-то? — Полина нервно засмеялась. — Я вообще-то молодая мать. Приехала домой с твоей дочкой, дурочка такая, сюрприз готовила.
— С дочкой? — Артур двинулся к спальне.
— Не смей! — Полина перегородила дорогу, схватила свёрток. — Близко не подходи к ребёнку. Ни ты, ни эта.
— Полин, ну так вышло, — заблеяла из кухни Жанна. — Мы же не нарочно…
— Не нарочно? — Полина задыхалась от злости. — У тебя живот. От него живот. Сколько ты мне в глаза врала?
Иришка захныкала, и этот тонкий писк отрезвил её. Полина прижала дочку, попятилась к выходу, не глядя нащупала пакет с документами и вышла. Лестница, двор, телефон — всё происходило словно само собой.
— Такси, пожалуйста, — сказала она в трубку ровным голосом. — И поскорее.
Через полчаса она стучала к матери. Вера Степановна открыла, удивлённо подняв брови.
— Выписали уже? Чего не позвонила? Мы ж завтра хотели забирать.
— Я не могу туда вернуться, — прошептала Полина. — Там она. Они.
— А-а, — мать спокойно взяла внучку, понесла в зал разворачивать. — Значит, он с ней был.
— Ты знала?
— Конечно, знала, — пожала плечами Вера Степановна. — Жанна с ним давно. И нечего недотрогу строить. Кто тебя с Артуром познакомил? Сестра. А ты перехватила да под венец увела.
Полина стояла, как вкопанная. Полчаса назад — измена, теперь — родная мать на стороне предателей.
— Ты вообще слышишь себя? — тихо спросила Полина.
— Не истери, — отрезала мать. — Ребёнок красивый, весь в отца. И тебе домой ехать надо, к мужу.
— В отца, — повторила Полина. — Не в меня. В отца.
Из соседней комнаты вышел отчим, Илья Викторович, спокойный, как ведущий вечернего шоу.
— Ну вот, дочка, теперь ты всё знаешь.
— И ты был в курсе?
— Да, — он даже не моргнул.
Полину замутило. Она прошла в ванную, постояла, держа дочку, выровняла дыхание и вернулась.
— Не убирай одеяльце, — сказала она матери. — Я уезжаю.
— Вот и правильное решение, — обрадовалась Вера Степановна, заворачивая девочку. — Домой так домой.
Полина молча обулась, взяла свёрток, пакет и вышла. Дверь за спиной закрылась тихо, без единого слова прощания.
*
На лестнице Иришка снова заплакала. Полина присела на подоконник, расстегнула блузку, покормила дочку и заодно перебрала в уме всех, к кому можно поехать. К подруге Любе нельзя — там своя семья. И тут она вспомнила про отца.
Павел Николаевич виделся с ней лишь раз в год, на день рождения, дарил подарки и уходил. Когда Полине было четыре, он ушёл из семьи, а мать тут же вышла за Илью Викторовича. Полина набрала номер дрожащими пальцами.
— Пап, — голос её сорвался. — У меня…
— Приезжай, — сказал он просто.
И стало легче. Через час такси привезло её на другой конец города. Павел Николаевич открыл дверь, увидел свёрток и расплылся в улыбке.
— Это твоя? — спросил он, осторожно обнимая дочь и целуя в щёку.
— Моя, — кивнула Полина. — Твоя внучка.
— Раздевайся, проходи в зал. Давай-ка я подержу, а ты выдохни.
— Ты один тут?
— Один, как бобыль, — усмехнулся он, качая девочку. — Так как назвала-то? Ирина? Красиво.
Полина развернула малышку, и отец прижал внучку к себе, гладя по головке. От этой простой ладони на маленькой макушке всё страшное на минуту отступило.
— Можно я у тебя поживу? — спросила она тихо. — Недельку, потом сниму квартиру.
— Какую квартиру, — нахмурился он. — Куда ты одна с ребёнком? Комната свободна, живи. Точка.
*
К вечеру телефон Полины раскалился. Звонил Артур, звонила мать с десятка номеров.
— Возвращайся немедленно! — кричала Вера Степановна. — Ребёнок при отце расти должен!
— У ребёнка есть мать, — спокойно отвечала Полина и отправляла номер в чёрный список.
Через минуту звонок с нового. И снова. Она блокировала их один за другим, не повышая голоса.
Отец тем временем сбегал в аптеку, принёс подгузники, потом притащил два пакета детских вещей.
— Я в этом не сильно разбираюсь, — смутился он. — Но в магазине сказали, что всё нужное.
— Спасибо, папочка, — Полина прижалась к нему.
— Ты сиди, я сам ужин сделаю. За эти годы научился себя кормить, не пропаду.
— А почему ты один?
— Был женат второй раз. Не сложилось, — коротко ответил он.
За ужином Полина наконец рассказала всё. Останавливалась, переводила дыхание, говорила про сюрприз, про спальню, про мать, про отчима. Павел Николаевич выслушал молча и подытожил:
— Гадючье гнездо. Ты правильно ушла оттуда — ноги уносить от змей надо сразу, а не торговаться с ними.
*
Прошла неделя, другая. Мать звонила всё реже, но ни она, ни Артур ни разу не извинились.
Однажды Полина вернулась из поликлиники и ахнула: отец собирал кроватку, а рядом стояла готовая коляска.
— Папочка, да ты прелесть, — она поцеловала его в щёку.
— Чего не сделаешь ради внучки, — улыбнулся он.
Той ночью, уложив Иришку, Полина пришла на кухню и задала вопрос, что давно вертелся на языке.
— Пап, почему ты тогда ушёл от мамы?
Он отошёл к окну, помолчал, ссутулился.
— Ты не моя дочь, — сказал он. — Узнал нечаянно, когда тебе было года три. Прости, что бросил. Жить так не смог.
Полина подошла, коснулась его спины. Столько предательств за эти недели, а теперь и этот человек — чужой. И всё же именно он подставил плечо.
— Я понимаю, — прошептала она и поцеловала его в спину. — Пап.
— Ты только не уходи, — сказал он. — Живи.
— Но я же тебе чужая.
— Нет, — твёрдо ответил он. — Живи, и всё.
Полина не привыкла откладывать. То, что не давало покоя, она решала сразу, своими руками.
— Пап, я хочу сделать ДНК, — сказала она однажды.
— Не возражаю, — спокойно ответил Павел Николаевич.
На следующий день они сдали образцы, через неделю получили конверт. Результат оказался положительным — он был её родным отцом.
— Выходит, мама тебе тогда соврала, — тихо сказала Полина. — А ты столько лет верил.
— Выходит, так, — он отвернулся. — Зато теперь нас уже не растащить.
Свой вопрос с бывшим мужем Полина закрыла так же быстро. Заявление на развод, четыре раза в зал, и на четвёртый их развели — Артур не явился ни разу. Квартиру, что она купила сама ещё до замужества, Полина передала агентству.
— Там живёт мой бывший, он не прописан, — сказала она по телефону. — Прошу уладить, я не собираюсь это тянуть.
— Уладим, — ответили ей. — Завтра займёмся.
И снова раскалился телефон. Звонила мать, звонил Артур, звонила, кажется, и сестра.
— Куда ты дела наш дом?! — визжал в трубке Артур. — Совесть есть? Мы тут с ребёнком, между прочим! Вышвырнула, как… как котят!
— Это моя квартира, — ровно ответила Полина. — Купленная моими сутками без сна. Жадность, говорят, ослепляет — вот ты и не разглядел, на чьё добро лёг.
— Да ты… ты пожалеешь, слышишь, ещё прибежишь! — голос его сорвался на визг.
— Прощай, Артур, — и она нажала отбой.
Через день агентство сдало квартиру приличной семье за хорошие деньги. Перевозчики собрали вещи Полины в коробки и доставили по новому адресу. У неё появились собственные деньги, и помощь отца больше не требовалась.
*
Павла Николаевича Полина всё так же звала отцом. Он купал Иришку, гулял с коляской, и однажды на улице приятель его пошутил:
— Что, Паш, на старости лет дочку родил?
— А что, не похожа? — рассмеялся тот.
Полина посмотрела на него по-новому. Не лжец, не просто пожилой мужчина — заботливый, надёжный, красивый какой-то особой, спокойной красотой. Вечером, когда он варил борщ, она обняла его со спины и сама не поняла, зачем поцеловала между лопаток.
— Чего это ты? — улыбнулся он, накрыв её руку своей.
— Так, — ответила она. — Хорошо мне с тобой.
История не закончилась примирением со старой семьёй. С матерью, отчимом, бывшим мужем и сестрой Полина больше не разговаривала. Иришка подрастала, бегала и лопотала, называя Павла Николаевича дедом.
— Знаешь, пап, — сказала она как-то, — самое прочное в жизни строится не на крови, а на том, кто остался, когда стало трудно.
— Мудро, — кивнул он. — Сама придумала?
— Прочитала где-то, — рассмеялась она. — А поняла — только с тобой.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Наша подборка самых увлекательных рассказов.