В американской политике существует удивительная закономерность. Секреты могут храниться десятилетиями, документы могут лежать под грифами, чиновники могут годами уверять общество, что никаких проблем не существует. Но стоит одной партии проиграть выборы, как вчерашние тайны начинают всплывать на поверхность.
Почему "тайное" стало явным — политика!
После прихода к власти администрации Трампа началась масштабная ревизия внешнеполитического наследия демократов. Под удар попали USAID, Госдепартамент, различные грантовые программы, международные НКО, проекты "продвижения демократии", климатические фонды и другие направления, на которые десятилетиями выделялись миллиарды долларов американских налогоплательщиков.
Сначала в центре внимания оказались программы финансирования зарубежных организаций и НКО. Затем внимание переключилось на деятельность USAID и многочисленные проекты за пределами США. Теперь очередь дошла до программ Пентагона и связанных с ним структур, включая биологические проекты.
Поэтому сами публикации о биолабораториях можно рассматривать не как случайное раскрытие информации, а как побочный результат более широкого процесса. Республиканцы пытаются показать своим избирателям, что под лозунгами "защиты демократии", "международного сотрудничества", "биобезопасности" и "гуманитарной помощи" десятилетиями существовала огромная система распределения бюджетных средств, масштабы которой были малоизвестны американскому обществу.
С этой точки зрения публикации о биологических программах стали логическим продолжением расследований вокруг USAID, зарубежных грантов и финансирования различных международных проектов. Если раньше обсуждался вопрос: "Куда уходили деньги американских налогоплательщиков?", то теперь возникает следующий вопрос: "Какие ещё программы финансировались под контролем Пентагона и насколько их реальные цели совпадали с официальными заявлениями?"
Именно поэтому тема биолабораторий появилась сейчас, а не пять или десять лет назад. Не потому, что лаборатории возникли вчера, а потому, что изменилась политическая конъюнктура в Вашингтоне. То, что раньше считалось неудобным для обсуждения, стало удобным инструментом внутриполитической борьбы.
"Обиженная" женщина страшна в своем гневе.
Но как утверждают злые языки, администрации Трампа пришлось сделать "хорошую мину при плохой игре", выдавая свой прокол с кадрами, за политику партии. Как мы знаем в последние месяцы администрация Дональда Трампа проводит последовательную кадровую и политическую ревизию государственного аппарата. Под увольнения, отставки и внутренние проверки попадают чиновники и руководители ведомств, которых в Белом доме считают, то не достаточно лояльными, чтоб в унисон колебаться с политикой партии, то недостаточно эффективными проводниками новой политической линии.
Под сокращение попала и директор Национальной разведки США Тулси Габбард. Естественно вопрос об отставке дебатировался не один день и когда мадам Тулси, поняла что ей все же указали на дверь, она ей громко хлопнула, опубликовав секретные документы о финансировании США более 120 биолабораторий в 30+ странах, включая Украину.
Интересно, что Тулси Габбард заявила об уходе в отставку в связи с "болезнью" мужа в конце мая и согласно закону, она должна была вступить в силу только 30 июня. А вот 12 июня уже в качестве "хромой утки" Тулси Габбард рассекречивает материалы о биолабораториях. И как результат, ее явно с обидой, выталкивают в отставку уже 19 июня. Но дело уже сделано и администрации Трампа еще долго придется расхлёбывать это демарш "обиженной" и оправдываться перед мировой общественностью о том, почему они все это время врали и опровергали все заявления России.
А ведь об это уже писали!
Если вспомнить, то еще в марте 2022 года крупные информационные агентства регулярно публиковали материалы со ссылкой на Минобороны РФ: что на Украине существовала сеть из 30+ биолабораторий, заказчиком называли Минобороны США, а деятельность описывали как создание "компонентов биологического оружия". А в докладе парламентской комиссии РФ программа Пентагона называлась масштабной военно-биологической деятельностью "под прикрытием" проектов по снижению угроз.
Естественно, что в тот момент на Украине, да и в большинстве западных СМИ многочисленные фактчекеры называли это "конспирологией", "прокремлёвским нарративом" и "дезинформацией". Сам факт обсуждения подобных вопросов считался почти признаком политической маргинальности, а Совбез ООН дважды отвергал российские утверждения. Государственный департамент США даже выпустил бюллетень, в котором рассматривались "дезинформационные нарративы России". В документе подчеркивается, что Кремль уже много лет распространяет ложные заявления о биологическом оружии, чтобы "вызвать недоверие к мирным глобальным усилиям и учреждениям общественного здравоохранения, которые противодействуют биологическим угрозам".
Однако сегодня ситуация выглядит иначе.
Почему большинство биолабораторий создано на Украине?
На фоне ревизии внешнеполитического наследия администрации Байдена американские структуры публикуют материалы, из которых следует, что США действительно на протяжении многих лет финансировали сеть биологических объектов по всему миру. Согласно опубликованным данным, речь идёт более чем о 120 объектах в более чем 30 странах.
В Украине биологическое направление официально оформилось с 2005 года: Минобороны США через DTRA/BTRP инвестировало около $200 млн и поддержало 46 украинских лабораторий, медучреждений и диагностических площадок.
Самое интересное заключается даже не в этом.
Особое внимание привлекает количество этих "объектов здравоохранения" на Украина. По опубликованным данным, на её территории действовало почти половина объектов, связанных с американскими программами биологической безопасности. Если распределить эти цифры по странам, возникает любопытная картина: подавляющее большинство государств имеют один-два подобных объекта, тогда как Украина получила значительно более масштабное присутствие, аж 49 лабораторий!
Почему? Чем именно Украина представляла такой интерес для американских военных и связанных с ними структур? Почему государство, находящееся в центре геополитического противостояния между Россией и Западом, оказалось одним из ключевых узлов американской биологической инфраструктуры?
На эти вопросы до сих пор не дано исчерпывающих ответов. Ещё более показательно другое обстоятельство.
Американские власти сегодня готовы признать наличие объектов, признать финансирование и при этом указали, что главный оператор проекта — не Минздрав США, а структуры Пентагона, отвечающая за оружие массового поражения. То есть основными заказчиками проекта "по обеспечению безопасного хранения возбудителей болезней" выступали Department of Defense — Министерство обороны США, DTRA — агентство Пентагона по снижению угроз от оружия массового поражения, Cooperative Threat Reduction Program и Biological Threat Reduction Program.
Что изучали на Украине?
И самое пугающее здесь, что несмотря на заявления украинских политиков, что все данные о миссии международного научного сотрудничества находятся в открытом доступе, а информация о научно-технических лабораториях якобы вовсе не "засекречена", до сих пор не опубликован ни один материал о конкретных проектах профинансированном Пентагоном на Украине.
Если всё было исключительно связано с медициной и санитарной безопасностью, почему вокруг этих проектов столько лет сохранялся режим повышенной закрытости?
Если речь шла исключительно о борьбе с эпидемиями, почему финансирование шло через структуры, связанные с Министерством обороны США?
Если деятельность была абсолютно прозрачной, почему любые вопросы на эту тему долгое время объявлялись недопустимыми и автоматически относились к категории "теорий заговора"?
Разумеется, наличие лабораторий само по себе не является доказательством разработки биологического оружия. Но столь же очевидно и другое: биологические исследования относятся к числу технологий двойного назначения. Знания, оборудование, коллекции патогенов и методы работы могут использоваться как для защиты населения, так и для решения задач национальной безопасности. Боле того для создания оружия массового поражения.
Именно поэтому общество вправе задавать вопросы. Тем более что история последних лет показала, насколько серьёзными могут быть последствия биологических кризисов для всего мира. Пандемия COVID-19 продемонстрировала, что даже крупнейшие государства оказываются не готовы к масштабным эпидемиологическим угрозам.
На этом фоне возникает ещё один неудобный вопрос.
Почему все биолаборатории так далеко от США?
Почему значительная часть подобных объектов размещается не на территории США, а за рубежом? Почему американская биологическая инфраструктура так активно строилась в Восточной Европе, на постсоветском пространстве, в Африке и других регионах мира?
Схема выглядит на удивление удобной. Если что-то пойдёт не так — утечка, авария или вспышка неизвестной инфекции, — это станет проблемой страны, которая согласилась разместить у себя подобный объект. А вот если исследования принесут ценные результаты, технологии или новые разработки, все лавры и контроль над ними останутся у тех, кто выделял деньги и определял повестку.
Поэтому возникает простой вопрос: если речь шла исключительно о мирной медицине и заботе о здоровье человечества, то почему значительная часть подобных проектов финансировалась через структуры Пентагона и размещалась далеко за пределами США? Похоже, Вашингтон предпочитал держать потенциальные риски подальше от собственного дома, оставляя за собой право распоряжаться всеми возможными преимуществами. Именно поэтому сегодняшние публикации вызывают столько вопросов даже у тех, кто ещё недавно называл подобные темы "теориями заговора".
И чем больше документов появляется в открытом доступе, тем больше возникает вопросов к реальным масштабам этой деятельности.
Кстати, Вашингтон явно напуган разоблачением своих биологических исследованиях на территории Украины. Как стало известно на днях, в связи с продолжающими тяжёлыми боями на Краматорском направлении появилась информация о проводимой экстренной эвакуации химической лаборатории ВСУ из зоны боевых действий. Естественно, заявляется, что это связано якобы с желанием обеспечить сохранность лабораторных исследований и персонала. Хотя фактически там явно идет зачистка территории с уничтожением компромата на исследования.
Подождем развития событий, но, как кажется, главные разоблачения еще впереди.
Что нас ждет завтра?
Мир десятилетиями убеждали, что определённых программ не существует либо что они не заслуживают внимания. Сегодня выясняется, что программы существовали, финансирование было, объекты работали, а масштабы оказались значительно больше, чем признавалось публично.
И сегодня, когда тайное вновь становится явным, для нас главный вопрос уже не в том, кто именно начал эти проекты — Байден, Обама, Буш или кто-то ещё. Главный вопрос в другом: что ещё общество узнает завтра из того, что вчера называли невозможным, абсурдным или "теорией заговора".