Диспансеризация. Полное обследование. Всё — по плану. Всё — по графику.
Начало: В кабинете у терапевта. Результат ЭКГ на столе.
Марина Владимировна не поднимала головы от монитора. Пятьдесят пять. Очки на цепочке. Голос — хриплый, от сигарет. Как у всех, кто долго дышит пылью чужих судеб.
— Синусовая аритмия. Неполная блокада правой ножки пучка Гиса. Гипертрофия левого желудочка, — читала она. — Перевод: сердце утолщилось. От давления. От работы. От того, что вы не спите. От того, что едите на бегу. От того, что нервничаете — втихомолку.
— А «наблюдение» — это что? — спросил я. — Лечиться не надо?
— Наблюдение — это когда мы смотрим, как вы умираете. По плану. По графику. Лечение — это когда вы платите. Таблетки. Приборы. Санатории. Выбирайте.
Я смотрел на свои руки. Вены. Морщинки. Шрам на указательном — от ножницы, детский, резал журнал «Мурзилка». Мама ругала. Папа смеялся. Теперь эти руки подписывают ипотеку. Держат руль такси в три ночи. Забивают гвозди в белые стены. И дрожат. Не от холода. От осознания: девять. Девять хронических. Официально. На бланке. С логотипом.
— Подпишите здесь, — Марина Владимировна тянула бумагу. — «Согласен на лечение». «Согласен на обработку данных». «Согласен на рассылку СМС». Двадцать пять мест. Ручка синяя.
Подписал. Двадцать пять раз. Имя. Фамилия. Отчество. Дата. Подпись. Рука дрогнула.
— Идите, — она не подняла головы. — Здоровые не приходят. Приходят — больные. Вы — больной. Но живой. Пока.
Сережа: голосовое в вацапе. 23:17.
«Саш, ну как твой чек-ап? Умер? Не умер? Завтра на работу?»
Голос хриплый. Завидный. Он в отпуске. В Турции. С женой. Дочки в лагере. Нет ипотеки — квартира мамы. Нет машины в кредите. Нет сына в пятом классе — дочери взрослые. Нет мамы в небе — мама жива, звонит каждый день: «Сереж, шапку надел?».
«Не умер, — отвечаю голосом. — Девять хронических. Наблюдение. Образ жизни. Статины. Бета-блокаторы. Ингибиторы АПФ. Антагонисты кальция. Диуретики. ЛФК. Массаж. Бассейн. Не более пяти килограммов. Пять километров бега. Пульс — не выше ста сорока. Соль — не более пяти граммов. Вода — два литра. Сон — восемь часов. Стресс — ноль».
«Стресс — ноль, — смеётся он. — У тебя ипотека. Машина в кредите. Сын. Работа. Такси. Отец. Кот. Стресс — ноль. Ты философ, Саш. Ипотечный мученик. Завтра на работу?»
«На работу. Закупки. Поставщик „ОптТорг“ просит отсрочку. Дядя Коля давит. Лена ждёт чай. Маша — хлеб, молоко, яйца. Сын — деепричастия. Отец — давление. Жизнь — тяжелее пяти килограмм».
«Держи, — Сережа присылает эмодзи пива. — Держи стены. Пока платишь — твои».
Анализы: три дня. Кровь — из вены, из пальца. Моча. Кал. На скрытую кровь. ПСА — простатический специфический антиген. Гормоны щитовидной железы. Витамины — D, B12, фолиевая кислота. ВИЧ. Сифилис. Гепатиты B и C. Всё — отрицательно. Кроме ПСА — 2,8. Норма — до 4,0. «Наблюдение». «Образ жизни».
УЗИ печени: паренхима уплотнена. Железо — гиперплазия. Почки — камни нет. Простата — двадцать грамм. Норма — до двадцати. «Наблюдение». «Образ жизни».
Гастроскопия: эндоскопист — «Открывайте рот. Глотайте. Не дышите. Глотайте. Хорошо. Гастрит. Эрозий нет. Геликобактер — нет. Идите. Здоровые не приходят».
Колоноскопия — не сделал. Мечтаю: Греция. Клиника „ИасО“. Морская вода. Оливки. Вино. Под сном. Без стыда. Пока — ипотека.
Кардиолог: ЭКГ — то же. «Не бегайте марафон. Бегайте — пять километров. Пульс — не выше ста сорока. Стресс — ноль». Смеялся. У меня ипотека. Сын. Работа. Такси. Отец. Кот. Мамы нет. Стресс — ноль.
Невролог: рефлексы есть. Бабинского — нет. «Остеохондроз. Протрузии. Грыж нет. Не поднимайте тяжелее пяти килограммов». Сын — тридцать пять. Рюкзак — десять. Дрель — два. Жизнь — тяжелее.
Офтальмолог: минус два. Катаракты нет. Глаукома нет. «Очки носите. Монитор — в метре. Перерывы — каждый час. Капли — увлажняющие. Ежедневно». Глаза — сухие. Как песок. Как пыль чужих квартир.
Стоматолог: тридцать два зуба. Двадцать восемь — свои. Шестой снизу — имплант. остальные - мостом. Сорок пять тысяч. Держится. Пародонтит — первая стадия. «Чистка. Нить. Ирригатор. Паста — с фтором. Щётка — электрическая. Каждые полгода». Нить — лень. Ирригатор — сломался. Паста — кончилась. Куплю. Завтра. Может быть.
Маша на кухне. Режет лук. Лук — слезы. Жизнь — слезы. Ипотека — слезы. Чат — слезы. Таблетки — слезы.
— Девять? — не оборачивается. — И что будешь делать?
— Буду лечиться. Таблетки. График. Пять километров. Пульс — ста тридцать. Соль — пять грамм. Вода — два литра. Сон — восемь часов. Стресс — ноль.
— Стресс — ноль, — повторяет она. Ложка замерла. — Хорошо. Будем работать. Я — еда. Ты — таблетки. Сын — уроки. Кот — миска. Отец — звонок. Банк — платёж. Всё по графику.
— График, — сказал я. — Мне нравится. График — это когда не нужно думать. Только платить.
— Плати, — Маша поворачивается. Пахнет — йогуртом. Чесноком. Укропом. Любовью. Невидимой. Как закупки. Как ипотека. Как здоровье. Чмокнула в щёку.
А я думаю: статины, бета-блокаторы, ингибиторы АПФ... Мой дед дожил до восьмидесяти трёх без единой таблетки. Потому что пил — чеснок с молоком. И не знал про холестерин. Курил и пил. Не знал — и жил. Не бегал. Как лес. Как дерево. Растёт — пока не упадёт.
Бабушка лечила всё — мёдом и водкой. Простуда — водка с перцем. Давление — свёкольный сок. Сердце — боярышник. Жила до семидесяти восьми. Без диспансеризации. Без анализов. Без ПСА.
А я — с девятью диагнозами. С двадцатью пятью подписями. С графиком платежей за здоровье. И — не знаю, доживу ли до её возраста.
Может быть — прогресс. Может быть — мы просто знаем больше. Знаем — от чего умираем. И — платим за это знание. Каждый месяц. Каждый день. Каждую таблетку.
Или — дед был прав. Чеснок с молоком. И — не думать.
Но я — думаю. И — пью статины. И — бегаю пять километров. И — считаю пульс. И — плачу ипотеку. И — живу.
Пока плачу. Пока дышу.
Сын за столом. Причастия. Деепричастия. Запятые. «Читая жизнь, я ставил запятые». Правильно. Знаменатель общий. Числитель сложил. Молодец. Умный. Мой. Пока платим.
— Пап, а «маша» — это причастие? — спрашивает. Улыбается. Зубы — белые. Ровные. Имплант не нужен.
— «Маша» — это существительное, — говорю я. — С большой буквы. Имя. Твоей мамы. Моей жены. Нашего Героя.
— А с маленькой?
— С маленькой — не существует. Только ошибка. Есть глагол «машет». «Маша рукой». Но это уже другой смысл. Жизнь — в смыслах. Запятые — разделяют. Не поставил — смысл потерял.
— Не потеряюсь, — сын пишет. — Ставлю запятые. Плачу за пылесос. Держу стены.
Отец. Голосовое. 21:43.
«Сынок, как здоровье? Девять? Много. У меня — двенадцать. Не считаю. Врачи — воры. Лекарства — яд. Движение — жизнь. Ты бегай. Пей воду. Не ешь хлам. Звони чаще. Мама — слышит. Знает. Девять — нормально. Жизнь — хроническое заболевание. Лечится — жизнью. Выздоравливаем — только в конце. Пей таблетки. Помогает. Я — не пью. Живу. Стены держат. Ты — держи. Заплати за машину. За ипотеку. За школу. За сына. За жену. За кота. За себя. Каждый месяц. Каждый день. Каждый гвоздь. Держи. А то развалится — нечего будет передать сыну».
Стоял с телефоном. Таблетки на столе. Белая. Розовая. Жёлтая. Синяя. Капсула. Таблетка. Капля. Вода. Глоток. Жизнь.
На кухне. Утро. 6:00. Кофеварка шипит.
Кот на столе. Мурлычет. Тёплый. Тяжёлый. Жизнь — пять килограмм. В кармане — ключи. Два. Металл. Холод. В руке — чашка. Керамика. Тёплая. Кофе — чёрный. Без сахара. Без молока. Вкус — горький. Жизненный.
Телефон на столе. Тихий. Без уведомлений. Пока.
Маша ушла на работу. Сын — в школу. Отец — на даче. Сережа — в Турции. Дядя Коля — на работе. Лена — в закупках. Зинаида Павловна — на пенсии. Бабушка с вареньем — в другой квартире. Без процентов. Без банков.
Я пью кофе. Смотрю в окно. Двор просыпается. Машина уходит. Пешеход бежит. Птица сидит на проводе. Небо — серое. Обычное. Не Эгейское море. Просто — московское.
В голове — девять. В сердце — одна: Маша. В ногах — дорога. В руках — чашка. В кармане — ключи. В банке — долг. На столе — рецепты. В тетради сына — «Читая жизнь, я ставил запятые».
Завтра тоже буду жить. И послезавтра. И год. И двадцать. Пока пью. Пока плачу. Пока дышу.
И этого — достаточно. Более чем достаточно.
*****
Спасибо, что дочитали. Подписывайтесь на «Негромкие истории» — впереди ещё много историй, которые стоит услышать.