Глава 14. Самый «гуманный» суд в мире.
Нас не судьба возносит над толпою,
Она лишь случай в руки нам даёт –
И сильный муж не ожидает праздно,
Чтоб чудо кверху подняло его.
Судьбе помочь он должен.
Алексей Николаевич Толстой (29.12.1882 – 23.02.1945 годы)— выдающийся русский и советский писатель, драматург, поэт и общественный деятель из графского рода Толстых.
Такие помощники Хозяину конечно же были не нужны, и он их постепенно отправлял в отставку. Статья у всех обвиняемых была одна, стандартная 58–10:
«Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений».
Слушания проходили в закрытом режиме. Никакой информации и огласки. На скамье подсудимых:
генералы: Василий Терентьев, Леонид Минюк, Александр Филатов, Владимир Крюков, Константин Телегин, Алексей Сиднев, Сергей Клёпов, Иван Варенников, адъютант маршала Георгия Жукова подполковник Сёмочкин, личный шофёр Жукова лейтенант Александр Бучин, другие.
Генералов: Василия Гордова, Григория Кулика и Филиппа Рыбальченко, которые проходили по параллельному делу и тоже содержались в Лефортовской тюрьме, к тому времени уже расстреляли.
Дело генерала Крюкова оказалось самым тяжёлым. Большинству его «подельников» влепили стандартную «десятку» и отправили кого в Вятлаг, кого на Волго-Донской канал.
А ему отвесили по полной — «четвертак», 25 лет! За особые, так сказать, заслуги. И следователи, и затем суд вменили в вину генералу Крюкову не только статью 58–10 УК РСФСР, но и Закон от 07 августа 1932 года. Судьба словно пытала Русланову Л.А. и её семью всеми страданиями, которыми страдал народ.
Сиротство, которое оказалось не пережитым в детстве, вновь возвращалось, теперь уже к её дочери. Тюрьма, в которой томились тысячи безвинно осуждённых, теперь сдавила и её волю, отлучила от сцены.
И вот - закон «О колосках», по которому сидели крестьяне, в основном женщины, матери, которые осмелились после жатвы набрать пучок колосков на колхозном поле, чтобы из новины испечь детям хлеба, придавил к лагерной проволоке её мужа.
Генерала! Гвардейца, который вёл свой корпус от Москвы до Берлина! Человека, который знал поле как поле битвы, место, где окапывались его солдаты и где вели огонь его артиллеристы.
На Родине в Даниловке говорили так: что в людях ведётся, то и нас не минует. Не миновало. Обычно присвоение трофейного имущества квалифицировалось по статье 193–17 УК РСФСР. Но эта статья показалась следователям и суду слишком мягкой.
И тогда вытащили закон «О колосках». По нему действия обвиняемого в хищении приравнивались к контрреволюционным преступлениям. Итак, к десяти годам по 58-й статье генералу Крюкову прибавили ещё пятнадцать - за «колоски».
Власти крестьян всегда боялись, так что уголовные статьи, касающиеся непосредственно сельской среды обитания, были самыми жёсткими.
Пока шло следствие, из МГБ «на улицу» постоянно выметался мусор для общества: генерала Крюкова и певицу Русланову «взяли на барахлишке».
Слухи эти тут же подхватывал ветер и разносил сперва по всей Москве, а потом и «до самых до окраин». Не исключено, что кое-кому и из артистической братии эта история пролилась бальзамом на душу.
Зависть способна на многое. Она ослепляет людей, заражённых этой психической болезнью, толкает на чудовищные поступки. В обвинительном заключении по делу генерала Крюкова недвусмысленно говорилось о том, что «он морально разложился, занимался хищением ценностей, находясь в Германии и Польше».
Сам обвиняемый пояснил буквально следующее: «Разъезжая с Руслановой по городам Германии, мы скупали за бесценок дорогостоящие меха, отрезы и другие ценные вещи, так как у нас было много денег. Из Германии привезли 4 автомашины».
Ну и что? В барахлизме, конечно, слегка погрязли. Но не более других. Все тогда грешили этим. Да и грех ли это был? Если уж говорить о справедливости, то надо было вывезти из Германии всё подчистую!
Как делали это фашисты у нас, оставляя выжженную землю и зачастую не оставляя в живых даже ограбленных до нитки и до последнего сухаря жителей. Жгли в домах последних свидетелей — женщин, детей, стариков.
Немецкая промышленность даже в годы войны продолжала выпуск товаров народного потребления гораздо более высокого качества, чем наши советские заводы и фабрики. Мужики, осилившие врага и добравшиеся до его обоза, кинулись расхватывать трофеи.
И это надо понять. Кто позаботится о их жёнах и детях? Кто их накормит? А кто их обобрал? Кто оставил без крова и пищи? Кто пришёл на их родную землю с оружием в руках?
Чьи факельщики жгли деревню за деревней на Смоленщине, на Брянщине, под Тулой и Калугой, в Белоруссии? Немцы! Разве не так? Вот и пусть заплатят хотя бы малую толику за тот разор и мародёрство, которое творили на захваченных территориях …
В обвинительном заключении также говорилось о том, что генерал Крюков, будучи командиром 2-го гвардейского кавалерийского корпуса, «сожительствовал с двумя медсёстрами … и наградил их» боевыми медалями, в чём полностью сознался.
Глава 15. Судебный процесс.
Что такое жизнь? Жизнь вещь пустая.
Покуда в сердце быстро льётся кровь,
Всё в мире нам и радость и отрада.
Пройдут года желаний и страстей,
И всё вокруг темней, темней!
Что жизнь? Давно известная шарада
Для упражнения детей;
Где первое – рожденье! Где – второе –
Ужасный ряд забот муки тайных ран,
Где смерть – последнее, а целое – обман!
Михаил Юрьевич Лермонтов (15.10.1814 – 27.07.1841 годы) — ярчайший русский поэт, прозаик, драматург, художник.
Ну, хорошо хоть не сифилисом… Следователи могли придумать и такое.
Брать на себя роль адвоката своих героев, даже если их любишь, дело для автора крайне неблагодарное и двусмысленное.
Но всё же по поводу этого «пункта» обвинения можно сказать: что ж, возможно, и сожительствовал, ему-то, полноценному мужику, когда он овдовел, было всего-то 43 года.
Когда началась война - 44. И до встречи с Руслановой Л.А, можно предположить, у него были отношения с женщинами. Дело-то человеческое.
Хотя в деле нет фамилий тех медсестёр, на которых суду намекают следователи. А для подобного документа такие намёки — всё равно, что пустой звук.
И суд, если бы он был суд по букве закона, такие аргументы обвинения, предъявленные столь непрофессионально, попросту отмёл бы как несущественные и как недоказанные, а значит, к рассматриваемому делу ровно никакого отношения не имеющие.
Позже некоторые «биографы» и публицисты, пишущие на военные темы, «развернули» этих медсестёр в бордель, якобы организованный для высшего офицерства, в том числе и для маршала Жукова.
Ну как же без Жукова? Старый след подчинённых генерала Абакумова чувствовался в этом обвинительном заключении явно. След, который они, сами же, порядочно подзатоптали…
Не нашли. Не оправдал удачливый борец со шпионами надежд Хозяина. Тут, с маршалом Жуковым, с певицей Руслановой, надо было делать всё тоньше, интеллигентнее. Но ведь Лефортово не Большой театр и даже не Московская филармония…
Основными пунктами обвинения были следующие: генерал Крюков вместе с генералом Минюком «высказывал недовольство по поводу смещения Жукова с должности Главкома».
В частных беседах «с помощником командира 36-го стрелкового корпуса генералом С. П. Павловым утверждал, что у нас в стране отсутствует свобода личности».
«Вместе с женой занимался прославлением и преувеличением заслуг маршала Жукова».
А вот ответы генерала Крюкова, вернее, обвиняемого Крюкова, на вопросы председательствующего на суде генерал - майора юстиции Зырянова:
«Когда в 1947 году Жуков был снят с должности Главнокомандующего сухопутных войск и назначен на должность командующего в ОдВО, я и Минюк выражали недовольство по этому поводу.
Минюк рассказывал мне, что как-то на вечере один из офицеров плохо отзывался о Жукове. Минюк так возмутился, что со злости порвал свой китель».
«В 1946 году, по случаю дня рождения моей дочери, я пригласил к себе Жукова. У меня тогда собрались писатели и артисты с жёнами. Писатель Погодин попросил Жукова рассказать что - нибудь о разгроме немцев под Москвой. Жуков рассказал, но при этом, ни словом не упомянул о роли Сталина».
Вскоре председательствующий подошёл и к теме Руслановой:
- Правильно Вы показали на следствии, что Русланова допустила враждебный выпад по адресу Советского правительства? — спросил генерал Зырянов.
- Она не имела при этом враждебного намерения.
- На следствии Вы показали, что «при всяком удобном случае я превозносил Жукова, как непревзойдённого полководца, в чём мне активную помощь оказывала моя жена Русланова, которой по адресу Жукова было пущено в обиход образное выражение «Георгий Победоносец». Правильно показали ?
- Правильно.
- Далее, вы дали такие показания:
«В своём зазнайстве Жуков дошёл до того, что стал противопоставлять себя Верховному Главнокомандующему, бесстыдно заявляя, что не Сталину принадлежит заслуга в разгроме немцев, а ему – Жукову».
- Жуков никогда не говорил, что ему принадлежит заслуга в разгроме немцев, а не Сталину. Но поскольку он подчёркивал своё «я», то я пришёл к такому выводу».
К «такому выводу» генерал Крюков «пришёл» на пятый день своего пребывания в Лефортовской тюрьме, когда его, избитого до полусмерти, приволокли к заместителю начальника Следственной части МГБ полковнику Лихачёву.
- Молчишь, гад ! - заорал полковник Лихачёв.
- Пока молчишь, будем бить. Всем известно, что Жуков предатель. Ты должен дать на него показания. Хочешь спасти себя ? А свою жену ? А дочь ?
- Учти, ты только пешка во всей этой игре. Всё равно мы тебя заставим подписать всё, что необходимо.
Полковника Лихачёва вскоре арестуют. Вместе с Абакумовым и его ближайшими подручными. И вот что он скажет следователям:
«Все арестованные ежедневно допрашивались с короткими перерывами до 5 – 6 часов утра.
- Им не предоставлялось времени для сна?
- Да, фактически так и было, но такова была введённая генералом Абакумовым система следственной работы СМЕРША, причём протоколы допросов арестованных по этому делу не составлялись. Я составлял обобщённые протоколы в отсутствие арестованных по своим заметкам».
Полковника Лихачёва Михаила Тимофеевича арестовали 13 июля 1951 года после рассмотрения на Политбюро заявления подполковника Рюмина по делу врачей.
Обвинялся в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 58-1 «б», 58-7, 58-8, 58-10 ч. 1 и 58-11 УК РСФСР.
Расстрелян 19 декабря 1954 года по приговору выездной сессии Военной коллегии Верховного Суда СССР в Ленинграде. Не реабилитирован.
Глава 16. Воспоминания друзей и близких В. Крюкова.
Для большинства из нас благоприятный шанс стучится в дверь не один раз: он выбивает ней барабанную дробь.
Жаль, что в большинстве случаев мы либо настолько заняты, что не слышим этого стука, либо слишком ленивы, чтобы ответить на него.
Бенджамин Франклин Фэрлес (03 мая 1890 — 01 января 1962 годы) — американский предприниматель, руководитель металлургической промышленности.
По воспоминаниям самого генерала В. Крюкова, обычно его выводили на допрос в 10–12 часов дня и держали до 5–6 часов вечера, а затем в 10–11 часов вечера до 5–6 часов утра.
Из воспоминаний генерала Владимира Крюкова: «И начиналось зверское избиение резиновой палкой, причём били по очереди, один отдыхает, другой бьёт, при этом сыпались различные оскорбления и сплошной мат.
Я не знаю, сколько времени они избивали меня. В полусознательном состоянии меня унесли в «бокс». На следующий день часов в 11–12 меня снова повели к следователю.
Когда ввели в кабинет, меня снова капитан Самарин и тот же самый майор начали избивать резиновой палкой. И так меня избивали в течение четырёх дней и днём и ночью».
Поскольку на допросах протоколы не велись, то «по своим заметкам» полковник Лихачёв составлял их потом и записывал туда что хотел. А потом заставлял генерала Крюкова различными методами эти свои сочинения подписывать. Как показания.
Именно этими протоколами с «чистосердечными признаниями» сейчас зачастую пользуются некоторые исследователи. Приводя «документальные подтверждения» такого рода, эти авторы действуют теми же абакумовскими эмгэбэшными методами и, уж во всяком случае, опираются в своих сочинениях на показания, выбитые из людей самыми чудовищными пытками.
В 1953 году Владимира Крюкова выпустят на свободу. Начнётся процесс реабилитации. Реабилитация невинно осуждённых — дело непростое и зачастую нескорое.
Все материалы по его делу заново исследовались. В ходе дополнительной проверки, как указывалось в заключении Главной военной прокуратуры, выяснилось, что «изъятые при аресте Крюкова ценности принадлежали его жене — Руслановой Л. А., и приобретались ею на личные деньги».
Владимиру Крюкову принадлежало несколько серебряных портсигаров и золотых часов, полученных в качестве подарков и наград в период боёв в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов.
Сохранилось свидетельство бывшего контрразведчика, художника и писателя генерала Бориса Гераскина, который утверждает, что многие художественные полотна, изъятые на квартире генерала Крюкова, «принадлежали Киевской картинной галерее и были вывезены немцами во время войны в Прибалтику.
Здесь награбленное настигли и отняли у немцев конники Крюкова».
В коллекции Лидии Руслановой, как мы знаем, «трофейных» полотен не обнаружено.
Бог с ними, с трофеями. Победителей без трофеев не бывает. И не должно быть. Главное в этой истории всё же в другом — ни генералы, ни Лидия Русланова, ни другие офицеры, проходившие по этому запутанному делу, не сдали своего боевого товарища, маршала Победы Георгия Жукова. А это дорого стоит!
Тем не менее генералы с Лубянки своего добились. Они дали понять, что настоящие победители в минувшей войне — они. За ними стоял Сталин.
Именно он поставил перед ними задачу: сбить спесь с маршалов и генералов, чтобы понимали, что война окончена и в них больше не нуждаются. Жуков, чей авторитет в народе был очень чрезвычайно высок, в первые месяцы после победы был достаточно выпачкан в «трофейной» генеральской истории и на время уведён с главной сцены на второй план.
Дело было сделано. Известный журналист и писатель Михаил Захарчук рассказал такую историю: «К 95-летию со дня рождения Лидии Руслановой я опубликовал в «Красной звезде» небольшой материал о «соловьиной трели социализма».
Спустя какое-то время звонит мне государственный обвинитель Н., который выступал в суде над Лидией Руслановой. Возмущённый слуга советской Фемиды потребовал от меня ни много ни мало — дать опровержение в главной военной газете, в котором бы значилось: «певицу судили не по политическим мотивам, а как спекулянтку и женщину не самого достойного поведения».
Русланова, дескать, продавала на чёрном рынке вещи, которые они с мужем привезли из Германии, и вообще позволяла себе многое такое, чего нормальные советские люди в те времена себе не позволяли».
Что тут скажешь? Комментарии, как говорят, излишни. А всех этих Н. пора полными именами называть. Генерал Владимир Крюков отбывал срок в Краслаге, типичном лесоповальном подразделении ГУЛАГа, образованном в начале 1938 года в период Большого террора.
Лагпункты были разбросаны по всему Красноярскому краю от Минусинска и вниз по Енисею до полуострова Таймыр и двух морей - Карского и Лаптевых. В начале 1950-х годов ежегодно через Краслаг этапами проходило до 100 000 заключённых. Половину из них составляли политические.
Глава 16.1. Владимир Викторович Крюков.
Автобиографии можно верить, только если в ней раскрывается нечто постыдное. Человек, рассказывающий о себе только хорошее, обычно лжёт, потому что любая жизнь при взгляде изнутри есть просто серия поражений.
Джордж Оруэлл (настоящее имя — Эрик Артур Блэр) — британский писатель, журналист, литературный критик, радиоведущий, автор мемуаров и публицист.
Его работы отличаются простым стилем изложения, критикой тоталитаризма и национализма, а также поддержкой демократического социализма.
В.В. Крюков. Штрихи к портрету
Владимир Крюков родился 02 (15) июля 1897 года в Бутурлиновке (ныне город в Воронежской области). Отец, Виктор Андреевич, работал мелким почтовым чиновником VI-го разряда. В 1914 году окончил реальное училище в Рязани.
В декабре 1914 года поступил в Русскую императорскую армию вольноопределяющимся. Окончил учебную команду запасного пехотного полка в Рязани в апреле 1915 года. Окончил 2-ю Московскую школу прапорщиков в сентябре 1915 года.
Участник Первой мировой войны. С сентября 1915 года воевал на Западном фронте командиром взвода Сибирского 26-го стрелкового полка. С декабря 1915 года — помощник командира роты и начальник конной разведки Сибирского 57-го стрелкового полка.
За боевые отличия на фронте был награждён Георгиевским крестом. В конце 1917 года поручик В. В. Крюков был демобилизован.
После демобилизации уехал в Рязань, там сразу вступил в отряд Красной гвардии под командованием Г. К. Петрова. Отряд воевал в Донской области против белых войск, с сентября 1918 года воевал на Северном Кавказе против войск Л. Ф. Бичерахова. Переболел тифом.
В декабре 1918 года вступил в Красную Армию. Воевал в 2-й стрелковой дивизии командиром взвода отдельного кавалерийского дивизиона. Воевал на Восточном фронте против войск адмирала А. В. Колчака, участник Бугурусланской, Белебейской и Уфимской операций.
Затем дивизион был переброшен на Южный фронт, где В. Крюков воевал под Камышиным командиром взвода и помощником командира эскадрона. В августе – сентябре 1919 года дивизион был развёрнут в отдельную кавалерийскую бригаду 38-й стрелковой дивизии, в которой В.В. Крюков был командиром эскадрона, начальником хозяйственной команды и помощником начальника штаба бригады по оперативной части.
В январе 1920 года вторично заболел тифом, по выздоровлении назначен помощником командира кавалерийской сотни армейского конного депо 10-й армии Южного фронта. С мая 1920 — помощник командира и командир эскадрона при военкомате Кавказского отдела Нальчика.
В августе в должности начальника сводного отряда особого назначения участвовал в ликвидации банд в районе Нальчика и разоружении станиц и аулов под Владикавказом. С сентября 1920 года — командир отдельного эскадрона при караульном батальоне в Романовском.
С января 1921 года — командир кавалерийского полка 40-й отдельной кавалерийской бригады. С марта 1921 года — командир отдельного эскадрона 39-й стрелковой бригады Северо-Кавказского военного округа (СКВО), с августа 1921 по 1922 год — помощник командира 82-го кавалерийского полка 14-й кавалерийской дивизии СКВО. Затем был направлен на учёбу.
В 1924 году окончил отделение старшего комсостава Высшей кавалерийской школы в Петрограде. С сентября 1924 года — начальник полковой школы 67-го кавалерийского полка 3-й кавалерийской бригады Северо-Кавказского ВО.
С июня 1925 года служил в 11-й кавалерийской дивизии СКВО: начальник полковой школы 89-го кавалерийского полка, c марта 1928 — начальник штаба 68-го кавалерийского полка.
В марте 1931 года переведён в Белорусский военный округ на должность начальника 1-й (оперативной) части штаба 6-й Чонгарской Краснознамённой кавалерийской дивизии.
В 1932 году окончил 1 курс Военной академии РККА им. М. В. Фрунзе. С июня 1933 года — командир 20-го Краснознамённого кавалерийского полка 4-й казачьей кавалерийской дивизии Белорусского военного округа.
В это время, с 26 марта 1933 по июль 1937 года, этой дивизией командовал Георгий Жуков, и с того времени между В. Крюковым и Г. Жуковым установились дружеские отношения.
С октября 1937 года — преподаватель тактики Краснознамённых кавалерийских Курсов усовершенствования командного состава РККА в Новочеркасске.
Участвовал в советско-финской войне 1939–1940 года, был в феврале 1940 года откомандирован на Северо-Западный фронт, где командовал 306-м стрелковым полком 62-й стрелковой дивизии. За боевые отличия при прорыве «линии Маннергейма» награждён орденом Ленина.
С мая 1940 года был командиром 8-й стрелковой бригады Ленинградского военного округа, которая дислоцировалась на полуострове Ханко. С марта 1941 года — командир 198-й моторизованной дивизии Ленинградского ВО. В 1941 году вступил в ВКП(б).
Продолжение следует ...
Предыдущая часть: