Архитектура старой Москвы была строгим социальным лифтом. Чем выше ты живешь, тем ниже твой статус
Подвалы официально числились нежилыми, но сдавались беднякам и проституткам за символическую плату или в обмен на работу дворником/сторожем. Это было «дном» в прямом смысле: из-за близости рек и отсутствия гидроизоляции там стояла вода, плесень, а антисанитария достигала таких пределов, что врачи называли подвалы рассадниками тифа и чахотки.
Второй (реже первый) этаж, или бельэтаж, был дворцом в миниатюре. Здесь селились только купцы первой гильдии, фабриканты и высокопоставленные чиновники. Потолки высотой 4–5 метров, огромные окна, сухость и отсутствие уличного шума и запаха конского навоза. Въездные ворота вели прямо во внутренний дворик с экипажами, а парадный вход украшала лепнина.
На третьем этаже обитал средний класс: врачи, учителя, присяжные поверенные (адвокаты), инженеры и успешные офицеры. Здесь было тихо, респектабельно, но чуть менее престижно. Престиж падал с каждым шагом вверх.
Четвёртый и пятый этажи стоили в 4–5 раз дешевле бельэтажа, имели низкие потолки, тесные планировки, плохое отопление и общие туалеты в коридоре. Здесь селились студенты, художники, актёры, ремесленники и мелкие служащие. Они могли ходить только по черной лестнице.
В московских доходных домах существовало строгое лестничное разделение. Была широкая парадная (для господ) и темная, узкая черная (для прислуги, дворников и доставки).
Уже тогда, доставка была хорошо развита. Доставляли всё - от горячих обедов до лекарств, но ходить они могли только по черному ходу. Если студент с четвертого этажа пытался воспользоваться парадной, дворник сначала делал замечание, а затем мог дать тумаков или вовсе грозить выселением.
Всё изменилось с появлением пассажирских лифтов, которые появились в московских гостиницах и доходных домах в 1890–1900-х.
