Эй, Ежик, привет. Ты рассказывал мне однажды про белую-белую лошадь в густом тумане. Ты говорил, а я ел варенье, как каждый раз, когда ты приходишь. И кажется, был одурманен твоим бредом - ведь бред же! - какая-то белая лошадь... И какие-то совы, и реки, и непроглядное поле... И как будто бы ты потерялся и потерял свою ношу. А потом ее чудом нашел. А я был недоволен. Впрочем, слушал. А ты ведь всегда был романтиком, Ежик. Твои сказки нам красили скуку вечернего неба, в дни, когда был не виден над домом мерцающий коржик, и нельзя было звезды считать. Я на корочку хлеба клал варенье из банки, и мы с тобой чашками чая грели руки и души, надеясь, что дождь прекратится. Ты и я, слышишь, Ежик? Вдвоем. И, совсем не скучая, ты болтал о туманных полянах и бешеных птицах. В плед закутавшись вместе, касаясь руками, ногами, мы сидели вдвоем. Слышишь, Ежик? И мне было важно все, что ты сочинял; пробегающий взгляд между нами; каждый вздох, каждый звук, будь он быстрый или протяжный. А потом, когда к