Валентина поднялась по деревянной лестнице на второй этаж, унося притихшую Святославку в детскую комнату. Чтобы мягко убаюкать дочку, Валя включила настенный проектор Консорциума — по стенам из светлого кедра тут же весело запрыгали голографические зайчики и знакомые всем Маша с Медведем. Уставшая от дневных впечатлений девчушка, заворожённо наблюдая за мерцающими огоньками, вскоре сладко заснула под бдительным присмотром дроида Варвары.
Спустившись обратно, Валя коротко позвала дроидов. Настало время настоящей таёжной магии, но уже кулинарного толка. На просторной пасечной кухне закипела слаженная работа в ожидании возвращения женской гвардии с их трофеями из кибер-Сельпо.
Пять увесистых глухарей и тетёрок, добытых полковниками СВР у «34 останца», споро пошли в дело. Дроиды с хирургической точностью манипуляторов помогали Вале с разделкой, пока сама хозяйка терема колдовала над маринадами из диких таёжных трав, брусники и секретных ноосферных вытяжек Консорциума. Вскоре по всему полутораэтажному дому пополз такой умопомрачительный аромат запекаемой с диким мёдом дичи, свежих пирогов и уральских солений, что у мужиков, сидевших у камина, вкусовые рецепторы окончательно капитулировали перед силой Яви
Николай Алексеевич, подлив Борисычу и гостям ещё по чуть-чуть «Животворящего Эля», довольно прислушивался к шуму на кухне и глухому ворчанию банной печи на дворе.
— Ну вот, — улыбнулся в свои ухоженные седые усы. — Сейчас наши ведьмочки из Посёлка подтянутся, баулы с омолаживающим гелем разгрузят, и можно будет официально открывать вторую фазу нашего уральского гостеприимства
Кредитные карты облегчённо выдохнули, когда этот мощный эпицентр потребительской активности наконец покинул территорию кибер-Сельпо. Гружённые отобранной у уральского ритейла россыпью премиальных товаров, столичницы, весело чирикая на изысканном сленге московского бомонда категории «кому за 30», замерли у погрустневших СР-10. Машины с обратной стреловидностью крыла под тяжестью сумок выглядели так, словно им предстояло везти гуманитарную помощь, а не элиту разведки.
Из-за их монолитных тылов грациозно выплыла Веста. Её черные глаза лучились чистым таёжным ехидством, а красно-чёрная с золотом шаль эффектно колыхнулась на широких плечах.
— Девоньки, ну у нас же доставка имеется, я ж вам говорила! — рассмеявшись, Веста лёгким ментальным пассом отправила дамочек обратно к тонированному акрилу фасада оформлять курьерский транзит прямо на Особняк Борисыча. — По паре баночек с омолаживающим гелем Валентины с собой возьмите, как раз к бане будут, под ядрёный пар Николаича самое то!
Весь обратный перелёт на Пасеку эфир закрытого квантового канала дроидов был намертво занят бесконечной, восторженной щебетнёй столичных «ягодок» о бессовестно, просто криминально низких ценах на уральское ноосферное чудо. Навигационная «Алиса-Генка» в динамиках кабин лишь меланхолично вздыхала, понимая, что против женского шопинга бессилен даже сверхразум AGI.
И вот, наконец, кавалькада этих счастливых «бабаёжек» с присвистыванием, победными подтопываниями и оглушительным гомоном дружно ввалилась в просторные сени, а затем и в тёплую гостиную полутораэтажного терема Пасечника. Довольные, раскрасневшиеся от мороза и абсолютно счастливые от своего грандиозного набега-охоты, женщины заполнили комнату ароматами парфюма, смешанного с чистейшим Ньютонием Эфира из заветных баночек.
Мужики-полковники СВР у камина синхронно улыбнулись, Борисыч довольно затянулся сигарой, а Алексеич одобрительно подмигнул Вале, которая как раз выставляла на стол первое блюдо с исходящей умопомрачительным паром глухариной дичью . Женская гвардия воссоединилась с охотниками. Контур Пасеки звенел от лампового человеческого тепла перед главным событием уикенда — заходом в ядрёную уральскую баню.
Наскоро перекусив истекающей соком глухариной дичью и прихватив с собой увесистый деревянный бочонок с ледяным, пронзительно-янтарным «Животворящим Элем», мужики во главе с Борисычем и Алексеичем шумно ринулись на улицу — снимать первый, самый ядрёный таёжный жар .
Барышням это было только на руку. Избавление от мужского надзора подействовало на столичную гвардию как глоток чистого Ньютония. Женская компания, вольготно расположившись у камина в тереме Вали и вовсю мажась свежедобытым омолаживающим гелем, мгновенно защебетала на смеси гламурного сленга и отборных офисных междометий. Этические рамки списывались в утиль под воздействием уральского гостеприимства.
— Девки, ну это просто издец какой-то, я не могу! — экспрессивно выдала одна из московских , разглядывая своё отражение в зеркале. — У меня комплаенс головного мозга случился ещё в особняке, когда эта ведьма Веста нас в цоколь спустила. Я смотрю — а там наш ясеневоский кабинет! Думаю: всё, приехали, у меня шиза на почве переработок, сейчас полковник начнёт личные дела поднимать. А это, блть, Морок! У меня тупо процессор в башке заклинило. Какое там Ясенево, там этот Самовар Атомный херачит, как не в себя!
— А Сельпо?! Девки, ну это же просто легальное ограбление века! — вещала третья подруга, потрясая матовым флаконом. — Мы туда заходим — вывеска деревянная, глушь Берендеева, а внутри — *бать мои все прелести, ЦУМ плачет кровавыми слезами! Цены — просто даром, коммунизм наступил, а мы не знали! А меха,.. мама роди меня обратно,... Я этого геля омолаживающего нагребла столько, что если узнает формулу — они удавятся от зависти в своём Тель-Авиве. Их хвалёный Palantir слепнет, пока мы тут уральскую органику баулами скупаем! Это не кибер-деревня, это какой-то запредельный VIP-контур для избранных!
— Да ладно кабинет, Ирка! — перебила её вторая, яростно втирая гель в область декольте. — Вы на Пасечника посмотрите! Этот Николай Алексеевич — это же просто ходячий секс-терроризм Яви! Нам в Ведомстве таких мужиков хрен выдают, там всё какие-то сухие кремниевые сухари с геморроем. А тут — загар, седина ювелирная, мышцы под рубашкой играют, и взгляд такой, что хочется прямо на этом кузнецовском фарфоре ему сдаться без боя! Валентина, мать, как ты его тут одна удерживаешь, он же у тебя чисто таёжный мачо!
Валя, сидевшая рядом с Вестой, лишь тихо и сыто рассмеялась, поправляя волосы цвета спелой ржи. А столичных барышень было уже не остановить, их несло на волне тотального шопинга.
Веста, заговорщически улыбаясь своими великолепными губами, поплотнее перекинула красно-чёрную с золотом шаль через плечо. Её жгучие, влажные глаза лучились победным блеском. Она чутко слушала Контур, ловя волны абсолютного женского счастья, пока дроид Варвара на кухне споро меняла заварку в пузатом чайнике, тихо ворча себе под нос: «Раскудахтались москвички… ЦУМ им не ЦУМ. Вот пойдёте в баню — там вам Николаич быстро столичную спесь из подкорки веником-то повыбьет».
Вдоволь натрещавшись и обсудив все прелести таёжной «Рублёвки», женская гвардия дружно двинулась на улицу — выгонять мужчин из бани, поскольку пора и честь знать.
Мужики же, напарившись от души под дремучим предводительском Алексеича и вволю нанырявшись в девственно чистые уральские сугробы, как раз блаженно отходили в предбаннике. Завернувшись в простыни, неторопливо попивали ледяной «Животворящий Эль» из деревянного бочонка, который предусмотрительно оставили снаружи, на морозце, чтобы не дай бог не закипел от ядрёного банного жара . Кожа офицеров пылала здоровым румянцем, а из подкорки окончательно выветрились последние бинарные остатки столичного стресса.
Женский батальон сменил мужскую публику без лишних проволочек. Преображённый таёжный мачо Николаич выдал каждому из мужиков домотканые рубахи и штаны тончайшего белого льна, а женщинам оставил длинные, до самых щиколоток рубахи из того же ноосферного уральского материала.
Освободив территорию, довольная мужская компания вместе с Борисычем переместилась обратно в тёплую гостиную терема — доедать сочную глухариную дичь и продолжать неторопливые разговоры о глобальной метафизике под свежий янтарь эля.
В это же время в бане началось настоящее ведовское таинство. Освободившись от одежды, столичные гостьи томно просочились в раскалённую парную, в блаженной истоме растекшись по широким кедровым полкам. Веста с Валей скользнули внутрь последними.
Валентина уверенным, хозяйским жестом плеснула на раскалённую каменку пару ковшей таёжного настоя, и парная мгновенно погрузилась в густой, плотный туман ядрёного пара, пахнущего хвоей, мёдом и диким Эфиром . Столичные «ягодки» восторженно завизжали от обжигающего удовольствия, принявшись азартно охаживать друг друга берёзовыми вениками.
Но когда облако пара начало медленно рассеиваться, москвички в очередной раз за эти сутки синхронно открыли рты в немом шоке. Сквозь туман проступили две фигуры, лишив гостий дара речи. Перед ними стояли две безупречные античные богини Яви, чьи тела дышали первородным естеством, обжигающей страстью и звенящей силой Ньютония.
Уже позже, знатно напарившись, напрыгавшись с криками по пушистым сугробам и завернувшись в банные простыни, притихшие барышни сидели в предбаннике. Они с суеверным упоением и девичьим восторгом благоговейно прикасались к невероятной, атласной коже Вали и Весты.
— Вот вам реальные результаты применения нашей уральской косметики, — снисходительно, но учтиво молвила Валентина, чья рельефная фигура в полумраке предбанника казалась монументальной живой статуей цвета чистейшей слоновой кости.
Она грациозно повернулась и царственным жестом указала на Весту, чьё скульптурное тело в отсветах банной печи отливало расплавленным, тёплым светом:
— И вот — созерцайте нашу Весту со всех сторон. Никакой пластики и хвалёных технологий , только чистый Эфир Урала.
Счётчик рейтинга уральской продукции и авторитета Консорциума в умах элиты Столицы в эту секунду намертво заклинило у самой верхней, недосягаемой отметки...