15 июня — день рождения Юрия Андропова (1914—1984), одного из последних советских Генсеков. Эпоха Андропова, конечно, очень недолго длилась по сравнению с предыдущей эпохой «застоя», или эпохой второго Ильича. И некоторые их непринуждённо объединяют в одно целое. Но это неверно. Между «линией Брежнева» и «линией Андропова» было чёткое различие, и народ это в то время очень хорошо почувствовал и оценил. В чём же оно заключалось?
Леонид Ильич кредо своей эпохи кратко выразил в беседе в тот день, когда он был избран Генсеком, в 1964-м. Он сказал: «При Сталине люди боялись репрессий, при Хрущёве — реорганизаций и перестановок. Народ был не уверен в завтрашнем дне... Поэтому советский народ должен получить в дальнейшем спокойную жизнь для плодотворной работы».
Сатирик Леонид Гайдай выразил эту мысль в шаржированном виде в словах персонажа из фильма «Операция «Ы», и другие приключения Шурика» (1965):
«Сейчас к людям надо помягше, а на вопросы смотреть ширше».
Одним из её воплощений был лозунг брежневского времени о «бережном отношении к кадрам».
После ХХ съезда руководящие работники добились права на «жизнь и свободу»: стали невозможны их аресты и расстрелы. Отныне, с 1964 года, была защищена и их «честь». Их уже нельзя было клеймить позором, поносить, исключать из партии, лишать пенсий, высылать из Москвы. Их имена и фотографии сохранялись в энциклопедиях (правда, о Хрущёве там говорилось: «В его деятельности имели место проявления субъективизма и волюнтаризма»).
Леонид Брежнев (1906—1982)
Но в целом отношение изменилось. Как писал Борис Слуцкий:
Теперь не каторга и ссылка,
куда раз в год одна посылка,
а сохраняемая дача,
в энциклопедии — столбцы,
и можно, о судьбе судача,
выращивать хоть огурцы.
Он намекал, конечно, на Хрущёва, который на пенсии увлёкся гидропоникой, но таково было теперь и общее правило.
Так вот, Андропов это правило отменял или пересматривал!
Юрий Андропов (1914—1984)
И он стремился к этому ещё во времена Брежнева. Генерал КГБ Виктор Чебриков рассказывал: «Я помню такой случай. Ю.В. показал мне записку, с которой он был на докладе у Брежнева. О том, что член ЦК КПСС такой-то по всем признакам является агентом американской разведки. Леонид Ильич прочёл и сказал: «Член ЦК предателем быть не может». Ю.В. при мне порвал эту записку, а подозреваемый ещё много лет трудился на своем посту». Скорее всего, этот случай был осторожной пробой сил со стороны Андропова, «разведкой боем».
Следующей пробой сил со стороны Андропова стало «дело Медунова». Руководитель Кубани считался одним из «любимцев» генсека. В сочинениях Брежнева — немало поздравительных посланий на имя Медунова. Однажды после критики в Кремле Леонид Ильич лично успокаивал его по телефону:
— Ты не переживай и не очень обращай внимание на случившееся. Работай спокойно.
Со времён оттепели чекистам запретили следить за руководителями партии. Но Андропову удалось собрать материалы против Медунова. Глава охраны Генсека Владимир Медведев стал свидетелем решительной схватки по этому вопросу между Брежневым и Андроповым:
«В один прекрасный день я находился в кабинете Леонида Ильича, когда ему позвонил Андропов... Леонид Ильич взмахом руки попросил остаться. Юрий Владимирович докладывал о первом секретаре Краснодарского обкома партии Медунове, говорил о том, что следственные органы располагают неопровержимыми доказательствами того, что партийный лидер Кубани злоупотребляет властью, в крае процветает коррупция. Как обычно, Брежнев ждал конкретного предложения.
— Что же делать?
— Возбуждать уголовное дело. Медунова арестовать и отдать под суд».
Подобный арест перечеркнул бы всю политику, которую столько лет старался проводить Брежнев. Если даже людей такого ранга можно отправлять за решётку, то много ли остаётся от «спокойной жизни», от «уверенности в завтрашнем дне»? Всё это хорошо понимали оба собеседника — но говорить прямо ни тот, ни другой, разумеется, не хотели. В разговоре наступило напряжённое молчание...
«Брежнев, всегда соглашавшийся, долго не отвечал, потом, тяжело вздохнув, сказал:
— Юра, этого делать нельзя. Он - руководитель такой большой партийной организации, люди ему верили, шли за ним, а теперь мы его - под суд? У них и дела в крае пошли успешно. Мы одним недобросовестным человеком опоганим хороший край... Переведи его куда-нибудь на первый случай, а там посмотрим, что с ним делать.
— Куда его перевести, Леонид Ильич?
— Да куда-нибудь... Заместителем министра, что ли».
Но, оказавшись после Брежнева в кресле Генсека, Андропов стал менять прежнюю политику. Внезапно оказалось, что никакой пост не гарантирует от ареста и даже — страшно сказать — расстрела! Нет, не за оппозицию, а за хозяйственные нарушения (были они или не были).
В 1982 году был арестован директор Елисеевского магазина Юрий Соколов, возбуждено громкое уголовное дело. Расстреляли его уже в 1984 году, после Андропова, но это было несомненное продолжение его «линии». И не спасло Соколова даже то, что он был участник войны, фронтовик, имел пять ранений...
Продолжение «линии Андропова» при раннем Горбачёве:
1987. Рисунок Е. Шукаева. «— Учтите, я от Леонида Викторовича! — А он уже там...»
1987. Рисунок В. Дмитрюка. «— Иван Иванович переехали в Магадан, а тут теперь детский садик...»
1988. Рисунок В. Мохова. «— Как быстро меняются времена... Ещё вчера мне предлагали заслуженный отдых...»
В Узбекистане в 1984-м началось знаменитое «хлопковое дело», в ходе которого стали «народными героями» следователи Гдлян и Иванов, и которое увенчалось, уже при Горбачёве, расстрелом двух высокопоставленных деятелей, в том числе республиканского министра. Всё это тоже было продолжением «линии Андропова».
1988. Следователи Тельман Гдлян и Николай Иванов показывают публике горы золота и банкнот, изъятые ими в ходе расследования уголовного «хлопкового дела»
Собственно, говоря, Горбачёв 1986—1987 годов и воспринимался многими, как наследник и продолжатель этой линии. А потом, когда он отказался от неё и разочарование в нём стало нарастать, массовое отношение к «линии Андропова» прекрасно выражал лозунг 1989 года на митинге в подмосковном Зеленограде: «Перестройку, начатую Андроповым, продолжают Гдлян и Иванов!».
В общем, по-моему, из сказанного выше расхождение двух линий понятно. Грубо говоря: расстреливать или не расстреливать, вот в чём вопрос? :) Причём автор этих строк с разногласиями их сторонников познакомился уже в 2000-е годы, при знакомстве с бывшим фотографом Брежнева Владимиром Мусаэльяном.
Показывая мне эту свою фотографию, Мусаэльян тогда сказал с нескрываемой иронией и даже неприязнью:
— Вот они, рыцари плаща и кинжала.
(Впрочем, кажется, на фото никого, кроме Андропова, из «рыцарей», и не было).
Молодой человек, заглянувший в кабинет Владимира Гургеновича, стал про себя весело рассказывать, что ему повезло — он родился 19 декабря, в один день с Леонидом Ильичом. Я заметил: «А вот мне меньше повезло — я родился 15 июня, в один день с Юрием Владимировичем [Андроповым]». Молодой человек удивился: «Почему меньше?» — но Владимир Гургенович с пониманием рассмеялся...
Про Юрия Андропова он тут же сказал:
— Есть сын Щёлокова Игорь — так он его ненавидит. Я ему даже говорю: ты смотри, не заболей на этой почве...
Министр внутренних дел СССР Николай Щёлоков — одна из жертв «линии Андропова», против него было возбуждено уголовное дело. В 1984 году, узнав о лишении его всех наград, кроме боевых (что было очевидной прелюдией ареста), Щёлоков надел парадный мундир со всеми медалями и орденами и застрелился.
Николай Анисимович Щёлоков (1910—1984)
Теперь зададимся вопросом: а куда вели эти две линии? Конечно, «линия Брежнева», доведённая до своего логического конца, ставила ребром проблему, сформулированную ещё Львом Троцким в 1930-е годы: «Привилегии имеют лишь половину цены, если нельзя оставить их в наследство детям. Но право завещания неотделимо от права собственности. Недостаточно быть директором треста, нужно быть пайщиком. Победа бюрократии в этой решающей области означала бы превращение её в новый имущий класс».
Хотя сам Брежнев так вопроса отнюдь не ставил и даже боролся с подобным (в ходе подавления Пражской весны, например).
Может показаться, что «линия Андропова», которая ломала подобные привилегии, прямо-таки била по ним наотмашь — ещё бы, если вчерашний министр мог проследовать в тюрьму, и даже в камеру смертников! — давала какую-то альтернативу. Но это не так. Дело в том, что в истории вообще действует закон «ни один дьявол ещё добровольно не обстригал своих когтей». Так что заставить бюрократию отказаться от завоёванных ею прав и привилегий с помощью самой бюрократии — это сродни попытке барона Мюнхгаузена вытянуть себя за волосы из болота. И ровно с такими же перспективами на успех... Не случайно Горбачёв после пары лет продолжения «линии Андропова» — арестов за участие в «хлопковой мафии» и борьбы с «нетрудовыми доходами», видимо, понял, что она никуда не ведёт — или, вернее, ведёт совсем не туда, куда ему бы хотелось, и сменил её на диаметрально противоположную, легализации частного предпринимательства.
На самом деле успех «линии Андропова» возможен только при выходе за рамки бюрократии, при подключении к ней широких народных масс. Это называется, между прочим, «культурная революция» (по китайскому сценарию). С лозунгом «огонь по штабам!». Но на такое не готов был пойти Горбачёв, и вряд ли готов был пойти Андропов, одобрявший разрыв с Китаем в 1960-е...
А Горбачёв говорил позднее о своей поездке в Норильск в 1988-м: «Да, не поездка, а головная боль... Когда я сказал, что один рабочий прислал мне письмо с предложением дать команду «Огонь по штабам!», послышались голоса: «Правильно!» — Что же тут правильного? — спрашиваю. — Мы ведём перестройку и отвечаем за то, чтобы не расколоть страну на враждующие лагери, не сталкивать людей лбами. Известно и то, к чему «огонь по штабам» привёл в Китае: 15 лет не могли разобраться в содеянном. Сегодняшние проблемы мы не можем решать методами 37-го года. Надо действовать через выборы, использовать гласность. Желание у всех одно: хочется побыстрее улучшить дело. Но надо делать так, чтобы не наломать дров».
Характерно, что лозунги, позаимствованные из Китая 1966 года, эпохи культурной революции, поддержали именно рабочие. И Китай, как мы знаем, во всём сумел в конечном счёте разобраться... А «дров наломали» совсем в другой стране, и именно при Михаиле Сергеевиче...