То, что мы празднуем Новый год в ночь на 1 января, — личное решение одного человека. Указом от декабря 1699 года Пётр I одним росчерком пера перебросил всю страну на три месяца вперёд: велел украшать дома еловыми ветвями, поздравлять друг друга и пускать огни в небо. Так Россия получила свой главный праздник. Но вот неожиданность: знакомого нам новогоднего стола — с шампанским, икрой и ёлкой — в тот первый Новый год ещё не было и в помине.
Праздник, который придумал один человек
Мы привыкли думать, что Новый год был всегда. Куранты, бой часов в полночь, праздничный стол — кажется, эти традиции уходят корнями в седую древность. На самом деле у нашего главного праздника есть конкретный автор и точная дата рождения.
Празднование Нового года 1 января ввёл в России Пётр I своим указом в декабре 1699 года. До этого решения молодого царя страна встречала новолетие совсем в другое время и совсем по-другому. Пётр буквально заставил Россию праздновать по-новому — указом, обязательным к исполнению для всех сословий.
Это был не просто перенос даты в календаре. Это было рождение нового праздника, нового застолья, нового образа жизни. Россия вступала в XVIII век — и Пётр хотел, чтобы вступала она по-европейски.
Но чтобы оценить масштаб этой перемены, нужно понять, как Новый год отмечали до Петра. А отмечали его совсем не зимой.
Как встречали Новый год до Петра
Зимний Новый год с ёлкой и снегом — для допетровской Руси это звучало бы дико. Год тогда начинался в совершенно иное время.
До конца XV века началом года на Руси считалась весна — год начинали с 1 марта, как когда-то в Древнем Риме. Это было логично для земледельческого народа: весна — начало полевых работ, начало нового цикла жизни. Земля просыпалась — начинался и новый год.
Затем, после принятия христианства из Византии, на Русь пришёл византийский календарь, по которому новолетие отмечали 1 сентября. Год начинался осенью, когда был собран урожай. Эта традиция продержалась более двух столетий.
Праздновали Новый год прежде всего как церковное событие — с молебнами, торжественными службами. Никаких ёлок, фейерверков и шумных застолий в нашем понимании не было.
И вот эту вековую традицию Пётр решил сломать одним указом. Вернувшись из Европы, он задумал перекроить само время.
Указ, перебросивший страну на три месяца вперёд
Идея новой даты родилась у Петра не на пустом месте. Она была частью его грандиозного замысла развернуть Россию лицом к Европе.
20 декабря 1699 года Пётр I подписал указ № 1736 о переходе на новое летосчисление и переносе празднования начала года с 1 сентября на 1 января. Отныне годы следовало считать не «от сотворения мира», а «от Рождества Христова», как в европейских странах. Так шёл 7208 год от сотворения мира — а с 1 января наступал 1700 год от Рождества Христова, да ещё и новый век.
В тексте указа Пётр прямо объяснял своё решение. Он ссылался на то, что не только европейские христианские страны, но и близкие православные славянские народы — сербы, болгары, молдаване и другие — считают годы именно от Рождества Христова, с 1 января.
Толчком к реформе послужило Великое посольство 1697–1698 годов, во время которого молодой царь объездил передовые страны Европы и проникся их порядками. Оттуда он привёз не только идею нового календаря, но и моду на фейерверки, и многое другое.
Россияне, привыкшие к сентябрьскому новолетию, должны были встречать 1700 год уже 1 января — на три месяца раньше обычного. Но мало было перенести дату. Пётр подробно расписал, как именно праздновать.
«Украсить дома еловыми ветвями»: что предписал царь
Указ Петра был на удивление конкретным. Царь не ограничился сменой даты — он прописал целый сценарий праздника, многие детали которого живы до сих пор.
Пётр повелел 1 января 1700 года украсить дома сосновыми, еловыми и можжевеловыми ветвями — по образцам, выставленным в Гостином дворе. Поскольку о такой традиции в России почти ничего не знали, в московском Гостином дворе специально выставили образцы украшенных деревьев, чтобы people понимали, как это должно выглядеть. Украшения нельзя было убирать целую неделю — с 1 по 7 января.
Вот что ещё предписывал и устроил царь:
- 🎄 Украшать дома хвойными ветвями и держать их семь дней
- 🎆 Поздравлять друг друга с Новым годом и новым столетием
- 🎇 Жечь костры, стрелять из мушкетов и пускать ракеты у домов
На Красной площади устроили грандиозный фейерверк с пушечными и ружейными салютами. По свидетельствам, первую ракету в небо запустил лично Пётр I — символическое начало новой эпохи. Всю праздничную неделю по Москве жгли костры из дров, хвороста и смолы.
Праздник гремел несколько дней подряд. Но что делать тем, кто не горел желанием веселиться по царскому указу? У Петра был ответ и на это.
Как царь заставил Россию праздновать
Пётр не был бы Петром, если бы просто предложил новый праздник. Он его навязал — со всей мощью государственной воли.
Праздновать Новый год с размахом надлежало всем сословиям, и уклониться от царского веселья было непросто. Это не было приглашением — это был приказ. Народные гулянья, музыка, огни, поздравления стали обязательной частью жизни, спущенной сверху.
Особенно ярко принуждение к веселью проявилось позже, на петровских ассамблеях — собраниях-балах. Получивший приглашение на ассамблею не мог отказаться. А того, кто пропускал торжество, ждало своеобразное наказание: провинившийся должен был осушить огромный кубок крепкого вина.
С этим связана известная байка. Рассказывают об одной даме, которая, будучи на девятом месяце беременности, не смогла явиться на новогодний бал — и оказалась перед угрозой штрафного кубка. Достоверность этой истории проверить трудно, но она отлично передаёт дух эпохи.
Логика Петра была проста: хочешь не хочешь, а праздновать будешь. Веселье по-европейски насаждалось так же решительно, как брились боярские бороды.
Итак, страну заставили праздновать. А что же ставили на стол в этот первый, петровский Новый год?
Что поставили на первый новогодний стол
Вот мы и подошли к главному гастрономическому вопросу. Каким был самый первый российский новогодний стол?
Во время праздничных гуляний устраивалось обильное застолье, а народу подавалось бесплатное угощение. Несколько дней подряд шли народные гулянья с музыкой, угощением и потехами. Двор и знать проводили приёмы и пиры, демонстрируя образец нового праздничного этикета. Размах был царский — Пётр любил шумное веселье.
Стол петровской эпохи сочетал привычные русские блюда с новыми, европейскими веяниями. Подавали мясо, дичь, рыбу, пироги, соленья — всё то, чем была богата русская кухня. При этом в моду у знати входили заморские диковины. В петровское время, например, на столах знатных господ появились фрукты — их стали выращивать прямо в Москве, в оранжереях.
Не обходилось, конечно, и без хмельного. Вино, водка и другие горячительные напитки лились на праздниках рекой — Пётр и сам по молодости был не последним участником застольных «подвигов».
Так складывался новый праздничный стол — обильный, шумный, наполовину русский, наполовину европейский. А по-настоящему европейский застольный этикет принесли с собой петровские ассамблеи.
Ассамблеи: новый застольный этикет
Отдельной революцией в русском застолье стали ассамблеи — придуманные Петром собрания-балы по европейскому образцу. Именно они изменили саму культуру праздника.
Первая в истории России ассамблея состоялась 8 декабря 1718 года в доме генерала Бутурлина в Петербурге — от неё ведёт начало русская бальная культура. Если в старой русской традиции главным были богатый стол и обильное питьё, а гости общались узким кругом, то ассамблея предлагала совсем иное: свободное общение, танцы, беседы мужчин и женщин вместе.
С ассамблеями в Россию пришла мода на европейские танцы и новый светский этикет. Менялось само представление о том, как должен выглядеть праздник, — он становился публичным, общительным, светским.
Менялся и стол. На таких вечерах, в перерывах между танцами, гостей угощали среди прочего вареньем, мёдом и шоколадом, а из напитков были и горячительные — водка и вино. Шоколад, ещё недавно бывший заморской диковиной, постепенно входил в обиход знати.
Так Пётр не просто перенёс дату Нового года, но и заложил основы новой праздничной культуры. И всё же — вот неожиданность — почти ничего из того, что мы сегодня считаем «новогодним», в его эпоху ещё не существовало.
Разворот: ни шампанского, ни ёлки, ни оливье
А теперь — главный разворот этой истории. Привычный нам новогодний стол сложился вовсе не при Петре, а гораздо, гораздо позже.
Почти все знакомые атрибуты новогоднего застолья появились в России лишь через сто и более лет после первого петровского Нового года. Шампанское, без которого сегодня немыслима новогодняя ночь, пришло на столы москвичей только после войны 1812 года. Знаменитое игристое из погребов мадам Клико привезли с собой военные, вернувшиеся из Парижа, — и вскоре предприимчивая вдова Клико поставляла в Россию по двадцать тысяч бутылок ежегодно.
Привычные новогодние деликатесы тоже появились намного позднее. Сёмгу, икру и сыры стали подавать на новогодний стол лишь при императоре Николае I, в середине XIX века. А знаменитый салат оливье и вовсе родился во второй половине XIX века.
Получается удивительная вещь. Пётр подарил стране дату и сам праздник — но того новогоднего стола, который мы считаем «традиционным», на петровском торжестве не было. Ни шампанского, ни оливье, ни даже привычной нарядной ёлки.
Стол нашего Нового года собирался по кусочкам на протяжении столетий, и Пётр заложил лишь самое его начало. А что же с главным символом праздника — с ёлкой?
Куда исчезли еловые ветви
С хвойными украшениями, которые ввёл Пётр, случилась и вовсе любопытная история. После смерти царя его нововведение почти исчезло.
Обычай украшать дома еловыми ветвями после Петра на долгое время угас, а нарядная новогодняя ель вернулась в моду только при Николае I. Пётр предписал именно ветви как временное украшение, а не привычную нам наряженную ёлку в доме. И когда царя не стало, многие его новшества стали забываться — в том числе и хвойные украшения жилищ.
Более того, у ели на Руси была не самая праздничная репутация. Еловыми ветвями традиционно отмечали питейные заведения — кабаки. Отсюда, по распространённой версии, и пошли выражения вроде «ёлки-палки» и «пойти под ёлку», связанные именно с кабаками, а не с праздником.
Так что хвоя долго ассоциировалась у русских скорее с кабаком, чем с радостным торжеством. Привычная нам наряженная рождественская и новогодняя ёлка прижилась в России лишь в XIX веке, во многом благодаря немецкой традиции.
Выходит, что даже главный символ праздника — ёлка — стал по-настоящему нашим далеко не сразу. Петровские ветви были лишь первым, надолго забытым шагом.
Так что же на самом деле подарил России Пётр?
Главный подарок Петра
Если убрать всё то, что добавилось позже, — шампанское, оливье, наряженную ёлку, — что же останется от петровского вклада? Останется самое главное.
Пётр подарил России не блюда и не украшения, а саму идею светского зимнего Нового года — и точную дату, которую мы празднуем до сих пор. Он установил 1 января как начало года, ввёл летосчисление от Рождества Христова, принёс фейерверки, поздравления, гулянья, праздничную ночь. Он превратил тихое церковное новолетие в шумный, всенародный, светский праздник.
Всё остальное — стол, ёлка, конкретные традиции — нарастало на этот петровский фундамент веками. Каждая эпоха добавляла что-то своё: XIX век — шампанское и наряженную ель, конец века — оливье, советское время — мандарины, «Иронию судьбы» и бой курантов по телевизору.
В этом есть красивая закономерность. Праздник — это не застывший набор правил, а живая традиция, которую каждое поколение лепит заново. Пётр заложил каркас, а стол наполняли уже его потомки, поколение за поколением.
И когда мы в новогоднюю ночь поднимаем бокал под бой курантов, стоит помнить: самой этой ночью, самим правом встречать год именно 1 января мы обязаны одному упрямому царю, который триста с лишним лет назад решил, что Россия будет праздновать по-новому — и заставил её это сделать. Стол с тех пор сменился полностью. А подаренная Петром дата осталась неизменной — и переживёт, наверное, ещё не одно столетие.