Солнце, этот безжалостный, раскалённый добела шар, уже клонилось к закату, заливая наш двор жидким золотом. Я сидел на стуле. Нет, не просто сидел. Я восседал. Мой царственный зад покоился на подушке, которую моя обожаемая, но временами совершенно невыносимая хозяйка притащила из дома. Мои брыли (это обвисшие участки кожи), эти бархатные складки мудрости и величия, гордо свисали по обе стороны сиденья. Я был спокоен и умиротворён. Я был готов к вечернему созерцанию котов, детей, птиц и философским размышлениям о бренности бытия.
Но у судьбы, облачённой в цветастый сарафан моей хозяйки, были на меня иные планы.
Зефирный тортик
— Ефимушка! — раздался её голос, сладкий, как патока, и приторный, как мёд в июньскую жару. В руках она держала тарелку. На тарелке лежало нечто. Нечто розовое. Нечто воздушное. Нечто, от одного вида которого мой чуткий нос сморщился в гримасе глубочайшего отвращения.
Это был зефир.
Я люблю свою хозяйку. Я люблю её до самозабвения. Я готов ради неё на всё: принести тапок (даже если он не влазит в рот), мужественно встретить её гостей своим басовитым лаем и даже героически вытерпеть процедуру мытья лап после прогулки. Но есть вещи, через которые не может переступить ни один уважающий себя мопс с тонкой душевной организацией. Зефир — это мой личный кулинарный враг номер один. Это сахарная вата, обретшая плоть. Это приторная пустота, не имеющая ни вкуса мяса, ни аромата печёнки. Это — предательство всех собачьих традиций.
— Смотри, какой тортик! — проворковала она, подсаживаясь ко мне за столик. В её глазах плясали бесенята. Она прекрасно знала о моей неприязни. Это была не забота. Это была провокация. — Смотри, там внутри ягодки! Даже клубничка! Тебе же нравится клубничка?
Клубничка? В этом розовом океане приторности? Это всё равно что положить один лепесток розы на гору навоза и утверждать, что это изысканный десерт. Я одарил хозяйку своим фирменным взглядом: полным вселенской скорби и немого укора. Мой хвост сделал один-единственный вялый взмах — знак вежливого отказа.
— Ну же, Ефим! Один кусочек! За маму! — она подцепила вилкой розовый кубик и поднесла его к самому кончику моего носа.
Воздух наполнился удушливым ароматом ванили и сахара. Меня чуть не стошнило прямо на её новые сандалии. Я с достоинством отвернул морду в сторону, уставившись на куст розы с таким видом, будто там происходило что-то невероятно захватывающее.
Сладкое ассорти
— Ах ты привереда! — она не сдавалась. — А если так? — тарелка с хозяйкой исчезла и тут же вернулась с новым кошмаром. На ней лежал зефир в виде фруктов, ягод и даже грибов! Они красовались под лучами солнца, как кусок полированного гранита на могиле моих вкусовых рецепторов.
Я тяжело вздохнул. Это был вздох старого мудреца, которого донимает глупый ученик. Я демонстративно положил голову на лапу и прикрыл глаза, всем своим видом показывая: «Я сплю. Меня здесь нет. Я ушел от вас к соседу. Ты пытаешься накормить пустоту».
Хозяйка хихикнула.
— Ладно-ладно. Посмотри! Это же лесной фруктово-ягодный микс! Смотри, тут даже грибочки есть!
Я приоткрыл один глаз. На меня смотрела целая архитектурная композиция из разноцветных зефирных башенок: розовая, белая в крапинку и ядовито-зелёная. Это было уже слишком. Это было прямое оскорбление моего интеллекта и моего желудка.
Я медленно поднялся со стула. Мой царственный статус не позволял мне спрыгивать, как какой-нибудь безродной дворняжке. Я аккуратно спустил сначала одну переднюю лапу, затем другую, а после степенно сошёл упал на землю. Обернувшись через плечо, я бросил на хозяйку последний взгляд — взгляд мопса, чьё терпение лопнуло.
И тут я увидел его. В траве у забора что-то лежало. Старый, высохший до состояния камня хлебный сухарь. Пах он пылью и славным прошлым пикника. Это был нектар по сравнению с тем сахарным ужасом на тарелке.
Я неспешно прошествовал к своей находке. С громким, смачным хрустом я вонзил в неё зубы. Этот звук был прекраснее любой симфонии. Сухарь был восхитителен: твёрдый, безвкусный и абсолютно не сладкий.
С набитым ртом я вернулся к столику и заскочил обратно на стул прямо напротив хозяйки. На её лице застыло выражение крайнего изумления.
— Ты... ты съел... это?! — прошептала она.
Я гордо выплюнул крошку на траву и посмотрел ей прямо в глаза. В этом взгляде было всё: «Да, я съел сухарь. Потому что я — мопс Ефим! У меня есть принципы! И я выбираю пыльную корку вместо твоего приторного тортика!»
Хозяйка посмотрела на тарелку с зефиром, потом на меня, потом снова на зефир... и вдруг расхохоталась так громко, что с соседнего дерева вспорхнула стайка воробьёв.
— Ну ты и фрукт... мой пухленький ягодный микс! — сквозь смех выдавила она.
Она встала из-за стола и ушла в дом готовить мне нормальную еду — кашу с мясом.
А я остался сидеть во дворе под последними лучами солнца. Победителем в Великой зефирной осаде. Мои брыли снова величественно свисали с сиденья стула. Я был сыт (сухарь оказался сытным), горд собой и абсолютно счастлив от того, что моя хозяйка меня всё-таки любит... даже такого привереду.
Понравилась моя веселая история? Подпишитесь на канал «Ефим Ефимыч» и поставьте лайк — впереди ещё много рассказов от мыслителя и едока мопса!
Можете почитать: