Жил у меня знакомый. Дальнобойщик, 48 лет. Месяц назад его инсульт накрыл. Неделя реанимации, потом полтела отнялось, а затем он ушёл. Мог бы ещё лет тридцать прожить. Но сам себя потихоньку угробил. Годами. Как и большинство из нас.
Нам нравится верить, что смерть приходит внезапно. Инсульт, инфаркт, авария — и готово. Не успел, не доделал, не дожил.
Только это неправда. Смерть подбирается постепенно. День за днём. Понемногу.
Мы сами её зовём. Сигаретой. Рюмкой. Недосыпом. Вечным напрягом на работе. Бургером на ужин. Тем, что терпим боль. Фразой «само рассосётся».
Потом удивляемся: «Как так? Вроде ничего не болело. А тут раз — и нет».
Средний возраст мужчины в России — 65–68 лет. Если повезёт. В Европе — 78–80. Разница в 10–12 лет. Целая жизнь.
И дело тут не в генах. Дело в том, как мы живём.
Набросаю портрет типичного мужика за сорок.
Давление. Мерил последний раз в военкомате, лет двадцать назад. Ходит с показателями 160 на 100 и думает, что так и надо. «Не болит ведь голова». Не болит. А сердце работает на износ. Потом раз — и всё.
Курение. Пачка в день — минимум. Утром сигарета с кофе, днём после обеда, вечером перед сном. Лёгкие чёрные. Кашель по утрам. Не бросает. Нервы, мол.
Еда. Шаурма на перекус, пельмени на ужин, чипсы под пиво. Овощи? Не слышал. Клетчатка? Какое-то иностранное слово. И так тридцать лет.
Алкоголь. По выходным. Но основательно. По пол-литра–литру. Не только на праздники, а просто потому что пятница. Или суббота. Или среда, если день не задался. Печень не каменная. Она тоже сдаётся.
Сон. Нормального отдыха нет. Ложимся в час ночи, встаём в шесть. Отсыпаемся в субботу и воскресенье. И так годами. Организм не восстанавливается. Просто терпит.
Работа. Сидячая или на ногах. Целый день в одной позе. Спина ноет, ноги гудят, шею заклинило. Но что делать? Надо работать. Ипотека, дети, долги.
И главное — вечный стресс. Фоновый. Он не выключается никогда. Даже во сне тело в напряжении.
Вот он, портрет обычного мужчины. Который уходит в 65. Или раньше.
Тот самый дальнобойщик
Он почти не пил и не курил. Но работа — адская. Двенадцать часов за рулём, перекусы на трассе, энергетики, чтобы не уснуть. Спал в кабине. Ко врачам не ходил — некогда.
В 45 лет давление уже было 160/100. Не лечился. В 46 начались головные боли. Списал на усталость. В 47 забыл, как дочь зовут. Подумал — невнимательность.
Потом инсульт. Реанимация. Дочь рассказывала: он её не узнавал. Потом узнал, но не говорил. Потом заговорил, но ходить не мог. Потом всё.
И таких историй — миллионы.
Почему мы себя не бережём
Потому что нас так воспитали. Терпи. Не жалуйся. Работай до последнего. Мужик обязан быть крепким. Болеть — стыдно. Врачи — для старух.
Не хочу дотянуть до восьмидесяти. Сидеть в очереди к терапевту. Обсуждать давление с такими же древними бабками. Ждать, пока кто-то принесёт продукты. Мучить детей своими болячками.
Но есть одно «но»
Я не жалуюсь. Но когда смотрю на сверстников, у которых есть семьи, дети, работа, ипотека, я вижу другое.
Они не выбирали. Они просто встроились в систему. И система их жрёт.
Они работают за двоих, потому что жена в декрете. Не спят, потому что ребёнок болеет. Нормально не едят — некогда готовить. Не отдыхают — нет денег. Не лечатся — нет времени.
И они умрут раньше, чем могли бы. Не потому что плохие. А потому что загнанные в угол.
Что с этим делать?
Не знаю. Честно. Пропаганда здорового образа жизни не работает. Угрозы — мимо. Страшилки про рак лёгких — тоже.
Человек меняется, только когда сам захочет. Или когда припрёт.
Я начал худеть при весе 120 кг, когда не мог шнурки завязать. Не потому что врач велел. А потому что стало стыдно, ведь говорят, что только люди с низким ай кью не могут контролировать свой аппетит и вес.
Может, и вы что-то поменяете, прочитав этот текст. А может, и нет.
Мужчины в России уходят рано. Потому что себя не жалеют. Потому что некогда. Потому что не хотят. Потому что устали.
Я не стану говорить «бросайте курить, бегайте по утрам, ходите по врачам». Но надо научится беречь себя...