«Тогда кого вы похоронили вместо него?»
После сообщения никто не произнёс ни слова.
Будто сама комната перестала дышать.
Лера смотрела на экран телефона.
Максим смотрел на Морозова.
А Морозов смотрел в пустоту.
Словно ответ знал давно.
Но боялся произнести вслух.
— Кто был в той могиле?
Наследник нарушил тишину первым.
Морозов медленно поднял голову.
Его лицо изменилось.
Лера впервые увидела в нём страх.
Настоящий.
Живой.
— Мы никогда не открывали гроб.
— Что?
— После похорон.
— Почему?
Морозов горько усмехнулся.
— Потому что никто не хотел знать правду.
Телефон снова завибрировал.
Новое сообщение.
Фотография.
Старое кладбище.
Лера сразу узнала место.
Остров Святого Николая.
В центре снимка стоял надгробный камень.
Без имени.
Без фотографии.
Без даты рождения.
Только одна надпись.
«Проект №7».
Максим резко выдохнул.
— Это уже не могила человека.
— Именно.
Лера увеличила фотографию.
И увидела нечто странное.
В земле возле памятника лежала металлическая коробка.
Словно кто-то только что выкопал её.
Следующее сообщение пришло сразу.
«Откройте её.»
— Кто это пишет? — прошептала Лера.
Но ответа снова не было.
Телевизор ожил.
На экране появилась прямая трансляция.
Камера была направлена на ту самую могилу.
Сейчас.
В реальном времени.
Кто-то стоял рядом.
Высокий мужчина.
Лица не видно.
Только силуэт.
Он наклонился.
Поднял коробку.
Открыл её.
И показал содержимое прямо в камеру.
Лера почувствовала, как сердце остановилось.
Внутри лежали десятки фотографий.
Пожелтевших.
Старых.
Очень старых.
На каждой фотографии были дети.
Младенцы.
Подростки.
Юноши.
Девушки.
Сотни лиц.
Сотни судеб.
Сотни жизней.
И под каждой фотографией стоял одинаковый штамп.
«Замена выполнена».
— Нет...
Лера едва смогла это произнести.
— Это не мог быть только наш эксперимент.
Наследник побледнел.
— Потому что это был не один эксперимент.
Морозов закрыл глаза.
Словно больше не мог сопротивляться.
— Проект существовал двадцать лет.
Тишина.
— Двадцать лет?!
— Да.
— Сколько детей через него прошло?
Ответ прозвучал почти неслышно.
— Больше двухсот.
Лера почувствовала тошноту.
Двести.
Не семья.
Не ошибка.
Не трагедия.
Система.
Настоящая система.
Телефон снова завибрировал.
Новое видео.
Короткое.
Всего несколько секунд.
Камера снимала содержимое коробки крупным планом.
Затем чья-то рука достала последнюю фотографию.
Одну единственную.
Отдельную.
Особенную.
Лера увидела снимок и перестала дышать.
Потому что на фотографии была она.
Совсем маленькая.
Лет пяти.
Рядом стоял мальчик.
Егор.
А между ними мужчина.
Тот самый, которого официально похоронили двадцать восемь лет назад.
Но внизу фотографии была подпись.
От руки.
Всего три слова.
«Мой настоящий сын».
И подпись.
Морозов.
Продолжение следует...
А если вы только присоединились к истории — первая серия уже на канале.