Если спросить меня о крупных городах на маршруте — я назову почти все. Если спросить о ночных станциях — не вспомню ни одной.
Хотя именно они остаются в памяти дольше всего.
Вагон спит. За окном уже несколько часов подряд темнота. Поезд равномерно отбивает ритм колёсами — и вдруг этот ритм начинает замедляться.
Открываешь глаза не потому, что собирался. Просто чувствуешь это сквозь сон.
Зимой я проснулся так на станции где-то между Тайга и Мариинск. Её название я запомнил только потому, что прочитал его на табло, выходя на перрон.
Минус двадцать пять. Свет фонарей отражался в снегу, над путями висела морозная дымка. Из-под вагона поднимался пар.
Несколько минут назад вокруг была только темнота. И вдруг — целый мир: фонари, занесённый снегом козырёк над входом в вокзал, одно светящееся окно на втором этаже.
Где-то вдалеке лаяла собака.
Я постоял минуты три, пока не замёрзли руки, и вернулся в вагон.
Утром за окном были уже поля и река. Я попытался вспомнить название станции — и не смог. Хотя видел его на табло меньше восьми часов назад.
Осталось только ощущение: жёлтый свет на снегу, хрустящий воздух, тёмный силуэт вокзала.
Через пару дней забылось и это.
Хотя если сейчас закрыть глаза, пар из-под вагона я вижу отчётливее, чем половину городов того маршрута.