*НАЧАЛО ЗДЕСЬ*
Глава 69.
Гаврил закричал, отчаянно и горько, он всё понял сразу, понял, что всё для него кончено! Изо всех сил он вывернулся из рук державших его людей, с трудом вырвал руку и попытался достать капсулу с тем, что приготовил для себя – хорошую дозу «тихого сна»! Он не достанется им, не позволит насмехаться над собою! Лучше смерть!
Но тут же Гаврил закричал снова – острые собачьи зубы вцепились ему в руку, не давая дотянуться до спасительного яда. Всё, это всё, конец! Гаврил в отчаянии забился на земле, корчась от боли.
- Ну, герр Пескель, вот вы и приплыли, - раздался над ним насмешливый голос, - Кто бы мог подумать, что сам Генрих Пескель проколется на такой глупости! Да, признаться, не ждали мы от вас такого!
Тот, кто много лет прожил Гаврилом Песковым, задрожал, услышав своё настоящее имя. Только не этого он ждал, не того, что прозвучит его имя из уст врага, насмешливо взирающего на него свысока! Он ждал, что имя его гордо зазвучит, когда его наградят за выполненное задание!
Закрыл глаза и сжал зубы, ожидая, что его сейчас начнут бить. За всё, что его соратники сделали, сейчас эти люди отплатят ему, Генриху Пескелю, одному из тех, кто оказался способен сражаться до конца, и даже не побоялся забраться в самую глушь этой огромной земли!
Но никто его не тронул, только обыскали тщательно, со знанием дела, нашли даже то, что было спрятано очень хорошо. Об оружии Генрих не жалел, понятно, что оно ему не поможет, а вот яд… жаль, что он только одну капсулу приготовил, нужно было больше. Но ведь он и предположить не мог, что вот так всё получится! Что даже в самый роковой час не будет у него такой возможности – гордо взглянуть в глаза врагам и проглотить яд. И что будет он, Генрих фон Пескель, лежать вот так, уткнувшись носом в мёрзлую чужую землю, и плакать от бессилия и осознания краха.
- Что ж, Генрих, вот и конец твоего пути, - связывая руки пленному, говорил Василий Кирсанов, - Что же ты, фaшиcт недобитый, думал? А я знаю, что ты замышлял – вот доберёшься до точки, там тебя ждут с распростёртыми объятиями, и домой отправят? Так знай – мы давно вычислили их, и никто там тебя не ждёт! Мы вычистим вас всех, до самого последнего червя, окопавшегося на нашей земле! Что губы поджимаешь? Думаешь, ни слова нам не скажешь? Ещё как запоёшь, все поёте, и ты – не исключение! Саша, приглядите вдвоём за ним, Тайга вам поможет. А ты, фaшиcт, только шевельнись, дай мне повод, и я… нет, не убью тебя. Я сделаю так, что вся твоя родня там, на твоей родине, узнает, как ты нам помогал обнаружить остальных!
Василий знал, на что давить. Пескель не боялся смерти, и сейчас даже желал её, и пугать его расправой было бесполезно. Но те слова, что произнёс Василий, попали в точку, лицо Пескеля побелело, зубы скрипнули, и он снова уткнулся в землю.
- Помогите! – раздался слабый голос из штольни.
Тайга дважды гавкнула в ту сторону ещё раньше, но её никто не услышал, а теперь Матвей Селиванов, Егор Таланцев, и ещё двое парней, в ком можно было узнать тех самых «геологов», что частенько бывали на Калиновом хуторе, бросились к штольне.
Марков лежал на льду, корка под ним шевелилась и ходила ходуном, он боялся даже вздохнуть, чуя под собой такую неустойчивую опору. Пескель не рассчитал того, что даже в отсутствие настоящих русских морозов обычный осенний заморозок может соорудить на поверхности воды в штольне довольно крепкую ледяную корку. Такую, что способна, хоть и с трудом, выдержать тщедушного Маркова.
- И здесь у вас провал, герр Пескель! – насмешливо крикнул Матвей.
Штольня была оцеплена, люди стояли меж деревьев и кустарника, ходили туда-сюда. Протянули верёвку и вытянули ошалевшего от всего происходящего Маркова.
- Вы чего, братцы! Я же это… я же потерпевший! – орал Марков, странно и страшно кося глазами в разные стороны, наверно, от волнения, - Это всё она, эта дура Старцева! Она меня это… заставила! Я не виноват! Я ничего не сделал! Вы чего, товарищи!
Замолчал Марков только когда у него нашли пистолет и тихо заявили, что товарищей у него здесь нет, они все по лесам бродят. Пообещали стукнуть, если не прекратит орать на весь лес, и только тогда Генка как-то весь поник, будто сдулся.
Клара сидела на земле, недалеко от штольни, и словно во сне, в каком-то замедленном и тягучем кошмаре она видела происходящее. Глаза Егора, который посмотрел на неё, только появившись здесь, не шли из головы. Она задыхалась, понимая… Егор слышал всё, что она говорила этому, как его там… почему-то все называли лежащего на земле человека немецкой фамилией, и Клара не понимала, как это может быть?
Но это – так, постороннее… Клара поняла - Егор слышал, что она говорила про Машу, и что она просила у этого… немца! И только один-единственный раз Егор посмотрел на Клару… За всю жизнь, в которой Клару любили, например Дарья, вырастившая её с младенчества, и даже мать, иногда с гордостью глядевшая на нарядную дочь, сидевшую у пианино на сцене клуба… За всю жизнь никто не смотрел так на Клару, как теперь посмотрел тот, кого она считала единственным достойным быть с нею… и он посмотрел на неё, как на ничтожество, хуже которого и на свете нет. И всё, теперь уже не вернёшь сказанного, ничего не отмотаешь обратно, как киноплёнку!
На девушку, сидящую на холодной земле, будто никто и внимания не обращал. Люди ходили туда-сюда, о чём-то переговаривались, и даже Генке внимания было больше, чем ей. Клара искала глазами Егора, он словно притягивал её, потому что она отказывалась верить… может быть, не слышал? Может, был далеко, и слышал хотя бы не всё?
Клара видела, как ухватился Егор за верёвку, когда её бросили в штольню Генке, как Егор спросил Матвея:
- Может, мне спуститься? Он вон как дёргается, того и гляди лёд провалится, там вода ледяная.
- Ничего, ему полезно, если окунётся, - ответил Матвей, - Я не готов рисковать никем из наших, ради этого… ну и провалится лёд, такой не потонет! За верёвку вон как ухватился, не отцепишь! Всяко успеем вытащить.
Клара вздрогнула при этих словах Егора – даже Маркова он жалеет, а её, Клару… её он словно и не замечает. Обида жарко вспыхнула внутри, дала силы, Кларе стало душно. Она слабо простонала, пытаясь привлечь к себе хоть чьё-то внимание, потом стала подниматься, пошатываясь, потом закатила глаза и рухнула на землю.
Нет, она не лишилась чувств, и сквозь прикрытые веки всё видела. Никто и внимания не обратил на неё, только Андрей Карпов, стоявший неподалёку, презрительно рассмеялся. А Егор, на которого Клара рассчитывала прежде всего, и головы в её сторону не повернул. Он говорил с каким-то парнем в маскирующем комбинезоне, потом повернулся и пошёл прочь.
Клара закрыла глаза, лёжа на холодной земле, и подумала – жаль, что этот… как там звать этого немца… жаль, что он сейчас не успел дать ей яд, она бы выпила! Вот тогда Егор точно пожалел бы, что был так жесток к ней, пожалел бы, что предал её и переметнулся к этой Машке!
Никто так и не подошёл к Кларе, она уже замёрзла лежать на холодной земле и поднялась, не глядя ни на кого. Села на камень и стала отряхивать свою одежду, поправлять выбившиеся из-под шапки волосы. Она почти успокоилась, собралась, и стала вытирать испачканное в земле лицо.
«Ничего, отец всё решит, он не позволит, чтобы я… чтобы эти… Ясно любому, что я здесь случайно оказалась! – думала Клара, - Скажу, что Генка меня зазвал, обещал показать старый рудник, я и пошла, интересно стало! А то, что он сейчас плетёт про какой-то яд, и про этого немца – я про это и знать не знала! Да кто ему поверит, он давно уже на примете у участкового, а может и не только у него! Тем более, что у него вон что – пистолет нашли! А я, обычная девушка, доверилась парню, кто же знал, что так всё получится! И что у Генки свои резоны меня потащить на старый рудник! Может он прикрыться мной хотел, с такого станется!»
В таких думах Клара совсем успокоилась, привела себя в порядок и теперь с интересом рассматривала людей, которые окружали небольшую поляну возле старой штольни.
А между тем, в Архангельском происходили события, напрямую связанные с тем, что творилось на старом руднике. Утро выдалось морозным и солнечным, Маруся проснулась рано, по правде сказать, ей почти не спалось в эту ночь. Хоть у неё и был выходной, но отдыхать дома она не собиралась. Собрав свою медицинскую сумку, Маруся вышла на крыльцо, заглянула к Морозову, но дверь была заперта на замок – значит, ещё не вернулся.
Маруся забежала к Вере Карповой, спросила, всё ли у неё хорошо. В последние дни Веру стал мучить токсикоз, и Маруся приглядывала за подругой, тем более что Андрей был в отъезде.
- Ты куда собралась так рано? – спросила Вера, - Осталась бы дома… ещё за тебя переживать. Марусь, не ходи никуда! Давай чайку поставлю, я вчера блинчики пекла…
- Верочка, спасибо, но я не могу. Ты ведь понимаешь, каково сейчас Агафье Никитичне! Нельзя её оставлять, вот я и хочу проведать. Она хоть и не жалуется, но я вижу, что её снова стали беспокоить боли. Это от нервов всё, она крепится, но ты только представь, что у неё в сердце!
- Ты права, прости, я такая эгоистка! – смутилась Вера, - Но ты хотя бы пешком на хутор не ходи, на автобусе езжай, или с ребятами-сплавщиками.
- Так вот я и пошла как раз на автобус, - кивнула Маруся, - Пешком сама не хочу, думаю, нечего по округе шастать, пока всё не закончится.
- Верно говоришь, - кивнула Вера, - Андрей мне рассказал, что им пришлось придумать с Морозовым, чтобы не вызвать подозрений ни у кого из этих… и прекратить наши походы и вылазки на скалы. Ведь если бы мы просто перестали ходить, было бы подозрительно, а так – причина ясна, у человека травма! Только я всё удивляюсь, как Эдик на такое согласился – ведь мог упасть не так удачно, там такие камни! Мог запросто убиться!
- Не мог он убиться, не волнуйся, - Маруся обняла подругу, - У него разряд по скалолазанию, он знал, что делал, и верёвку повредил на нужной длине. Хотя всё же растяжение у него получилось настоящее, и ушибы тоже. Но он сказал – на что только не пойдёшь, чтобы сделать то, что не двигается с места уже несколько месяцев. Вот и придумали такой ход. Хотя я, как медик, до сих пор считаю их сумасшедшими!
Успокоив подругу, Маруся обещала Вере, что обязательно заглянет к ней, когда вернётся домой, и заспешила на автобус, проходящий проездом из Бобрихино в Ступино, как раз через Архангельское. И скоро уже сидела Маруся на сидении, глядя в окно на осенние пейзажи, гадая, когда же наконец выпадет снег, и можно будет достать лыжи! Сестра Анютка обещала приехать на Новый год, и братишки тоже, Миша с невестой, и Коля с Сергеем, оба уже с жёнами приедут… Маруся подумала, может быть и они с Егором… будут встречать этот Новый год вместе.
Только бы всё это поскорее закончилось, как бы ни гнала Маруся от себя беспокойство, а всё же душа замирала, когда она думала про отца, и про Егора с Андреем, и про Матвея Ивановича… Пусть все вернутся поскорее домой, тогда и мама снова начнёт улыбаться, и глаза её не будут такими грустными и беспокойными.
Выскочив из автобуса на повороте на Калинов хутор, Маруся помахала рукой шофёру, тот посигналил ей в ответ и автобус поехал дальше. А девушка поправила сумку на плече, улыбнулась, вспомнив вальяжного Рыжика, жившего у бабушки Агафьи и Егора, для него она прихватила угощение – кусочек колбаски. Жаль, что Тайги нет дома, а то бы и ей досталось…
«Хорошо, что Тайга с Егором, -думала Маруся, шагая по дороге к дому Таланцевых, - Уж она его в обиду не даст. И вообще, что это за мысли? Иду бабушку поддержать, а у самой все поджилки трясутся! Она заметит, нельзя так! Всё, я уверена, ребята справятся, и скоро мы все будем про это только вспоминать!»
Агафья Никитична приметила гостью издали, потому что, занимаясь домашними делами то и дело поглядывала в окно, может Егора увидит, или Матвея, а то и обоих. Как бы хорошо…
- Марусенька, милая! Как хорошо, что ты приехала, - Агафья радушно встретила гостью на крыльце, - А я как раз чайник поставила! Озябла? Ну, входи скорее, дома натоплено.
Вскоре они сидели за столом, в чашках дымился чай, толстый и распушившийся к зиме Рыжик восседал на табурете рядом с Марусей – она сегодня пользовалась его особенной благосклонностью и любовью, за привезённое угощение. Говорили о разном, и о том, что зима так запаздывает в этом году, и о том, что стройка на Калиновом хуторе – по ту сторону от дороги – идёт полным ходом. Не говорили только о том, что беспокоило обеих.
Замолчали и переглянулись, когда у забора остановилась легковая машина. Не из местного Правления, там таких нет, явно – городская. Из машины вышел человек в военной форме, не парадной, видавшей виды. По ней было понятно, что человек этот не привык сидеть в кабинете, и служба часто заставляла его выбираться, что называется, «в поля».
Человек оглядел дом и улицу, посмотрел на закрытые ставнями окна дома Матвея Селиванова, и только потом толкнул калитку во двор Таланцевых.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья! Рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ.
Итак, рассказ выходит шесть раз в неделю, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2026