Однажды в Гори разыгралась сцена, которую запомнили соседи. Подвыпивший сапожник ворвался в дом, схватил сына-подростка и увёз его в Тифлис — работать на обувной фабрике. Он хотел, чтобы мальчик встал к верстаку и стал мастером, как он сам. Через несколько дней следом приехала мать и забрала ребёнка обратно.
Сапожника звали Бесо. Мальчика — Иосиф. Пройдёт сорок лет, и этот мальчик будет править одной шестой частью суши под именем Сталин. И всю жизнь он будет носить отчество «Виссарионович» — в память об отце, которого почти не знал и о котором почти никогда не говорил.
Так кем же был Виссарион Джугашвили? Человек, у которого было всё, чтобы выбиться в люди, — и который всё растерял. Разберёмся по фактам. А заодно поймём, почему вокруг его отцовства до сих пор спорят и при чём тут знаменитый путешественник и анализ ДНК.
Сын крепостного из грузинской деревни
Виссарион — по-домашнему Бесо — родился около 1850 года в селе Диди-Лило под Тифлисом. Семья была крепостной: его родные принадлежали княжескому роду Мачабели. Чтобы представить тот мир, держите в голове факт: крепостное право в Закавказье отменили только в 1860-е годы. Бесо родился человеком, который по факту рождения принадлежал другому человеку.
Род был простой и небогатый. Дед Заза, по преданию, был пастухом и, как утверждает писатель Эдвард Радзинский, в молодости участвовал в крестьянских волнениях, дважды попадал под арест и бежал. Отец, Вано, выращивал и продавал виноград. Старший брат держал придорожную харчевню по дороге на Манглиси — место, где любила отдыхать грузинская знать. Обычная кавказская семья, каких были тысячи.
И вот что в этой биографии удивительно. Бесо не учился в школе ни одного дня — а читать умел и знал, по свидетельствам современников, четыре языка: грузинский, русский, армянский и азербайджанский. Он на память декламировал куски из «Витязя в тигровой шкуре» Шота Руставели — национальной поэмы Грузии. Для сына крепостного, выросшего без всякого образования, это была редкость. Человек явно был способный и схватывал всё на лету.
Мастер, которого приглашали лучшие фабрики
Молодым Бесо ушёл в Тифлис вместе с сестрой Пелагеей и устроился на кожевенно-обувную фабрику армянского промышленника Адельханова. Там он быстро продвинулся и получил звание мастера — а это уже не просто рабочий, а квалифицированный специалист, которого ценят и которому платят.
Когда в Гори открыли новое обувное производство, армянский купец Иосиф Барамов (Барамянц) стал звать туда лучших сапожников Грузии. Среди приглашённых оказался и Виссарион. То есть к моменту женитьбы Бесо был не последним человеком в ремесле — за ним приезжали, его переманивали. Сам Сталин позднее утверждал, что у отца была собственная мастерская и наёмные работники. Документально это не подтверждено, но определённый достаток и положение у Бесо были.
Запомним этот момент: в начале пути перед нами не спившийся неудачник, а поднимающийся мастер. Падение придёт позже — и тем оно драматичнее.
Кеке: мать, которая будет биться за сына
Чтобы понять, кого и как воспитывали в этой семье, нужно сказать и о матери — потому что именно она в итоге определит судьбу мальчика.
Её звали Екатерина Геладзе, дома — Кеке. Родилась в 1858 году в семье крепостного садовника в Гамбареули под Гори. Детство было тяжёлым: отец, Глаха, рано ослаб и оставил семью без кормильца, мать с детьми перебралась в Гори к родне. Девочку, оставшуюся сиротой, воспитывал дядя. И вот ещё одна редкая деталь: Кеке научилась читать и писать по-грузински — для крестьянской девочки той поры это почти исключение.
Кеке была глубоко набожной, скромной и при этом железной по характеру. Современники вспоминали, что единственного выжившего сына она защищала, «как волчица» — от всех и вся. Она же его и поколачивала, и любила без меры одновременно. Именно у неё была мечта, которая войдёт в прямое столкновение с планами мужа: она хотела, чтобы сын выучился и стал священником.
Венчались Бесо и Кеке 17 мая 1874 года в Успенском соборе Гори. По меркам городка это была хорошая партия: Бесо считался завидным женихом — мастеровитым, видным, при деле.
Трое сыновей — выжил один
В семье родились трое сыновей. И здесь начинается та часть истории, которую невозможно рассказать весело.
Первенец Михаил появился на свет в феврале 1875 года и не прожил и недели. Второй сын, Георгий, родился в конце 1876-го и не пережил младенчества — его не стало летом следующего года от детской болезни. Выжил только третий ребёнок — Иосиф, будущий Сталин.
Любопытная деталь, которая многое говорит о том, как потом обращались с фактами этой семьи: даже дата рождения Иосифа «плавает». В найденной метрической записи стоит декабрь 1878 года, а в официальной советской биографии значился декабрь 1879-го — год словно сдвинули на бумаге. Историк Стивен Коткин отмечает, что и возраст матери в документах, похоже, подправляли. Уже на уровне базовых записей вокруг этой семьи — туман.
Можно только догадываться, что значила для Кеке потеря двоих детей подряд и какой хваткой она держалась за единственного оставшегося. Эта материнская одержимость станет одной из движущих сил всей дальнейшей жизни их семьи.
Как мастер покатился вниз
А дальше Бесо начал пить. Сильно.
Воспоминания расходятся в деталях: одни современники относят начало запоев ко времени после рождения Сосо, другие утверждают, что Виссарион пил ещё до свадьбы. Но итог во всех версиях один. Скандалы. Побои жены. Доставалось и маленькому сыну — по рассказам соседей, однажды отец в ярости так швырнул ребёнка, что тот получил травму. Мастерская захирела, достаток растаял, репутация рухнула.
Примерно к 1883 году Виссарион оставил семью в Гори и перебрался в Тифлис — теперь уже не уважаемым мастером со своим делом, а простым рабочим на чужой фабрике. Кеке осталась одна с сыном, перебиваясь подённой работой: стиркой, шитьём, услугами по чужим домам. Та самая «золотая» молодость мастера обернулась нищетой и одиночеством.
Вот этот контраст — поднимался, имел имя и руки от Бога, а скатился в нужду и пьянство — и есть человеческая суть Бесо. Не злодей из учебника, а талантливый человек, проигравший самому себе.
Сапожник против матери: битва за будущее сына
Главный конфликт в этой семье шёл не из-за денег и даже не из-за пьянства. Он шёл за то, кем станет мальчик.
Бесо хотел простого и понятного: сын должен пойти по его стопам, выучиться ремеслу и стать сапожником. Надёжная профессия, кусок хлеба, всё как у людей. Кеке хотела ровно обратного — чтобы сын вырвался из этого круга через образование, выучился, поднялся, в идеале стал священником. Два родителя тянули ребёнка в противоположные стороны.
В 1889 году Бесо попытался забрать Сосо из подготовительного класса Горийского духовного училища, чтобы обучать своему делу. Друзья отговорили. В 1890-м, после несчастного случая с мальчиком, он всё-таки увёз сына в Тифлис и устроил работать на ту самую фабрику Адельханова, где когда-то поднялся сам. Но Кеке немедленно приехала следом и вернула ребёнка в Гори — к учёбе.
Победи тогда отец — и мальчик, скорее всего, всю жизнь простоял бы над сапожной колодкой в провинциальном городке. Победила мать. Сын остался в училище. А именно там он впервые дорвётся до запрещённых книг, начнёт сомневаться, бунтовать — и пойдёт дорогой, которая приведёт его сначала в подполье, а потом на вершину власти. Можно без преувеличения сказать: в этой бытовой семейной ссоре между сапожником и набожной матерью решалось куда больше, чем кто-либо тогда мог представить.
Куда ведут следы Виссариона
Поздняя жизнь Бесо теряется в тумане, и даже самый, казалось бы, простой факт — когда и где она закончилась — историки до сих пор называют по-разному.
По официальной советской версии, всё произошло в 1906 году, своей естественной чередой. Его внучка, Светлана Аллилуева, в одном из писем утверждала иное: будто бы всё закончилось трагически и раньше — в пьяной ссоре в питейном заведении около 1890 года. А в полицейском протоколе, составленном при аресте молодого Сталина в 1909 году, отец указан живым — ему 55 лет. То есть как минимум до 1909-го Бесо ещё был.
Большинство современных исследователей, включая британского историка Саймона Себага-Монтефиоре, который работал с закрытыми грузинскими и российскими архивами, сходятся на 1909 годе: жизнь Виссариона оборвалась в одной из тифлисских больниц после тяжёлой болезни. Где именно его упокоили, точно не установлено — указывают на Телави, но место не подтверждено.
А был ли Бесо вообще отцом Сталина?
Именно из-за этой бедности, хаоса и того, что Кеке в трудные годы работала прислугой в чужих домах, родились упорные слухи: а родной ли Бесо отец Иосифу?
Называли разных людей. Чаще всего — Якова Эгнаташвили, состоятельного горийского виноторговца и купца, у которого Кеке какое-то время работала прачкой. Эгнаташвили был покровителем семьи, помогал деньгами, по-отечески опекал мальчика — отсюда и догадки. Монтефиоре упоминает его как возможного отца, но именно как предположение, без доказательств. Называли и местного священника, у которого жила семья.
Но самой громкой стала версия про знаменитого путешественника Николая Пржевальского. Дело было так: одна польская газета напечатала рядом два портрета — Сталина и Пржевальского — и обратила внимание на внешнее сходство. Позже версию подхватил Эдвард Радзинский. Только проверки эта легенда не выдерживает по двум причинам сразу.
Во-первых, география. В то время, когда Иосиф был зачат, Пржевальский был занят своими экспедициями в Центральной Азии и в Гори физически не появлялся.
Во-вторых, генетика. Анализ ДНК внука Сталина, Александра Бурдонского, показал гаплогруппу, характерную для народов Кавказа, — а у потомков Пржевальского она европейская, совсем другая. И по картам, и по крови ответ один: нет.
Так что «тайный отец» — это легенда. И прекрасный пример того, как вокруг тиранов сами собой нарастают мифы: масштаб фигуры словно требует загадочного, «не такого как у всех» происхождения. В официальных документах отцом записан он — сапожник Бесо.
Что в итоге
О своём отце Сталин почти не вспоминал. В 1931 году немецкий писатель Эмиль Людвиг в беседе прямо спросил, не дурное ли обращение родителей в детстве толкнуло его к бунту. Сталин ответил, что нет: родители были люди простые, необразованные, но обращались с ним, по его словам, неплохо.
Отчество «Виссарионович» он пронёс через всю жизнь — единственное, что осталось от отца на виду у всей страны. А ремесло, которое Бесо так упорно пытался ему навязать, он отверг навсегда.
И, может быть, самое горькое в этой истории - что человек, в чьём доме рос будущий вождь, оказался стёрт почти начисто: спорный год рождения сына, спорная дата собственного ухода, неподтверждённое место погребения, и даже сомнения — он ли вообще отец. От талантливого мастера, знавшего четыре языка и читавшего наизусть Руставели, осталось имя в отчестве — и больше, по сути, ничего.
А как думаете вы — кто сильнее вылепил характер Сталина: жёсткий, талантливый, но сломавшийся отец, который тянул сына в ремесло, — или железная, набожная мать, что билась за него до последнего и победила?