А.В. Малов, Н.И. Никитин
РОССИЙСКОЕ КАЗАЧЕСТВО НА ЗАРЕ СВОЕЙ ИСТОРИИ (XV–XVII века):
ИССЛЕДОВАНИЯ, СПРАВОЧНЫЕ МАТЕРИАЛЫ, ИСТОЧНИКИ
Отрывок.
"Перейдем теперь к той системе доказательств, которую адепты «автохтонной теории» используют вне зависимости от критики того или иного положения «миграционной теории».
Прежде всего — это выискивание на старинных картах и в сочинениях древних авторов этнонимов и топонимов (как реальных, так и мифических), хоть как-то созвучных слову «казаки»: азы, ясы, казы, касоги, кас-саки, козары (хазары), черкасы, Азов, Каспий, Кавказ, Казбек и т.д. — вплоть до амазонок. Итогом этих изысканий становится «вполне логическое» заключение типа: «Прародиной Казаков, Землею их Отцов в точном значении, этого слова, следует считать Северо-Кавказскую равнину, Приазовье и берега реки Дона», где встречались и по сей день встречаются такие топонимы и этнонимы.
Метод этот не нов: он получил название «символической этимологии» и был отвергнут наукой еще в начале XIX в. Примечательно, что в конце XIX в. в знаменитом энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона в статье о казачестве говорилось следующее: «…Вопрос о происхождении к[азачества] представляется не вполне еще разъясненным во всех своих деталях, хотя общее решение его уже прочно установилось в современной литературе. Прежние историки производили козаков от инородцев, населявших некоторые местности юга России в удельно-вечевой период — хазаров, черных клобуков, касогов, черкесов. В настоящее время подобные объяснения, основанные исключительно на наивных филологических сближениях созвучных имен, совершенно оставлены…».
Увы! Сто лет спустя, в конце ХХ в. «наивные филологические сближения» вновь взяты на вооружение некоторыми историками и даже стали у кое-кого основными методами исследовательской работы, доведенными порой до полного абсурда. Они, в частности, широко используются идеологами «незалежной» Украины, которые утверждают, что бог Будда принадлежал к проживавшему на Украине племени будинов, а имя бога Вишну происходит от слова «вишня», занесенного переселившимися в Индию украинцами, что фараон Египта Менес был родом с территории Менского района на Черниговщине, а римский правитель Сулла был выходцем из Посулья и т.д. Причем и эти, и другие того же научного уровня «открытия» преподносится на полном серьезе — через печатный орган Верховной Рады «Голос Украины», радио и телевидение.
«Лавры» такого рода исследователей, видимо, не дают покоя и некоторым российским авторам. В частности, тем, кто для обоснования «автохтонной концепции» происхождения казачества постоянно ссылается на сочинение византийского императора Константина Багрянородного «Об управлении империей», написанное в период от 948 до 952 г. Там среди кавказских стран упоминается некая «Касахия», она-то и объявляется «колыбелью казачьего рода». Мысль о том, что «Касахией» Константин Багрянородный мог назвать место обитания одного из кавказских народов, например касогов (т.е. предков адыгов) у этих авторов, по-видимому, даже не возникала, самодеятельные исследователи истории казачества порой трактуют это сочинение византийского императора как бесспорное свидетельство существования в Х в. уже не только страны Казакии, границы которой раздвигают от предгорьев Кавказа до низовьев Дона, но и «народа, носящего название „казаки“».
И прежних поборников «автохтонной теории», и их нынешних адептов, видимо, не смущало и не смущает то обстоятельство, что, во-первых, этнонимы и топонимы с «каз», «кас», «кос» (и тем более с «аз», «ас», «ос») можно без особого труда отыскать и в тех регионах мира, которые никак с казачьей родословной не свяжешь, — вплоть до Америки с Африкой (река Казан на севере Канады, река Касаи в Западной Африке, Кассала — провинция в Восточной Африке и т.д.). А во-вторых, даже если предположить, что народ «казаки» и обитал когда-то в Причерноморье и на Кавказе, его генетическую связь с нынешними казаками надо еще проследить и доказать. Ведь в истории нередко бывает, когда одно и то же имя с течением времени переходит с одного народа на другой. Например, хорошо известно, что этноним «римляне» («ромеи», «романы») перешел на греков — жителей Византии — и на даков — предполагаемых предков основного населения Румынии, а также является самоназванием цыган («рома»).
И ладно, если бы в распоряжении историков не было документальных материалов, позволяющих составить научно обоснованное представление о раннем этапе казачьей истории, о корнях казачества! Тогда, может, имели бы право на существование самые «смелые» гипотезы, выводящие казаков не только из народов, некогда проживавших на Северном Кавказе и в Северном Причерноморье, но и из древних обитателей Месопотамии (например, ассирийцев — ведь в этом этнониме тоже есть корень «ас»), Египта или уж из совсем экзотических мест — например, легендарной Атлантиды. Но материалы, показывающие реальную картину формирования казачества давно введены в научный оборот, ими, фигурально выражаясь, забиты наши архивы, поэтому не удивительно, что авторы сочинений, использующих до сих пор методы «символической этимологии», у нас часто подвергаются суровой критике.
В 1995 г. известный челябинский историк В.Ф. Мамонов писал: «Нельзя базировать сколько-нибудь серьезную теорию на таком зыбком фундаменте, как созвучие слов в названиях, упоминаемых древними авторами племен со словом „казаки“. Это не говоря уже о том, что и сами сообщения древних авторов по возможности тоже следует проверять, поскольку сообщали же они, например, что жители Восточной Европы на полгода закапываются в снег, засыпают и пребывают в этом состоянии вплоть до потепления».
Как подметила в 2004 г. Елена Мурашова, разбирая одно из псевдоисторических сочинений, «все деятели паранауки очень любят упражняться в лингвистике, причем все они исповедуют один нехитрый принцип: звучит похоже — значит одно и то же». Более резок в своих оценках кандидат исторических наук Алексей Пензенский: «Когда дилетанты лезут в область лингвистики, они превращаются в посмешище».
В справедливости этих замечаний при чтении дилетантской литературы убеждаешься на каждом шагу. Так, столп «казачьего национализма» Е.П. Савельев утверждал, что титул правителя хазар — каган — восходит к славянскому «коханый», т.е. «излюбленный» и означает «выбранный народом правитель», что название народа «сарматы» происходит от слова «сыромяты» — «т.е. сыромятники, выделыватели сыромятных кож», а гунны получили свое название от латинского «unus» — т.е. «один, единение, союз народов». По его мнению, за славянами закрепилось их громкое имя, потому что они любили славу, а германцы в глазах славян были просто неимущими, бездомными, потому-то и прозывались «немцами» («неемцами»).
Ладно Савельев. Этот «пламенный казачий националист» выпустил свой эпохальный труд в 1915 г. и не имел высшего образования. Как заметил по поводу его сочинений А.М. Дубовиков, «почти все рассуждения Савельева свидетельствуют о вопиющей безграмотности по части многих вопросов», в том числе и лингвистических. Но тот же уровень познаний в истории и филологии при поисках «прародины казачества» порой демонстрируют и, казалось бы, вполне образованные наши современники, и один из весьма красноречивых тому примеров — большая статья Т. Литвиненко, аргументация в которой тоже в основном строится на лингвистических изысках. Из них, в частности. следует, что слово «казак» восходит к индоевропейскому «кос(коз)», означающему «конь», и переводится как «хозяин коня». Почему значение этого слова так радикально изменилось к XIV в. н.э. (см. выше) и почему, по крайней мере в XVI в., казаки, судя по данным вполне надежных источников, чаще действовали в пешем строю и на стругах, а не на конях, остается в таком случае загадкой, никак Т. Литвиненко не разъясненной…
В целом же о глубине и научности суждений Т. Литвиненко можно судить по таким примерам. Русское слово «слобода» она производит из «село-бад», где «бад», по-ирански, — поселение, городище. Между тем и историкам, и филологам давно и хорошо известна его подлинная этимология, производная от слова «свобода» (произносившимся в старину как «слобода»), ибо первоначально на Руси слободами называли поселения, освобожденные (получившие «ослабу», послабление) от налогов (характерный пример из XVII в. — Слободская Украина). Слово «кокарда» Т. Литвиненко выводит из «хох» и «орда» и «переводит на русский» как «верховный в орде», хотя хорошо известно, что оно заимствовано из французского без влияния каких бы то ни было «орд». Слово «станица» Литвиненко понимает лишь в его позднем (современном) значении и возводит к иранскому «стано», а тот факт, что в XVI–XVII вв. «станицами» у казаков назывались не селения, а отряды, ей, наверно, неведомо .
При таком уровне познаний в области истории и лингвистики неудивительно, что в поисках «прародины казачества» Т. Литвиненко забралась аж в VIII–VII тысячелетия до н.э., по сути дела отождествив с «первыми казаками» все индоевропейские племена и народы, жившие тогда, по ее представлениям, в «южноурало-сибирской лесостепи» и занимавшиеся кочевым скотоводством. «Казаками» у Т. Литвиненко стали и арии, пришедшие на современную территорию Ирана и Индии «с Урала» во втором тысячелетии до н.э., и киммерийцы, обитавшие в Северном Причерноморье в VIII–VII вв. до н.э., и среднеазиатские саки с причерноморскими скифами («казаки 1-го тысячелетия до н.э.»).
На основании каких данных строятся эти заключения — Бог весть. Т. Литвиненко не утруждает себя аргументацией, обосновывающей ее представления о «казачьем этногенезе». И такой подход к «основному вопросу казаковедения» — не редкость у взявшихся решать его дилетантов. Еще один пример тому — получившая в 1990-е гг. широкую известность работа эмигранта А.А. Гордеева «История казаков». Ее автор полагал, что казачество хоть и имело «древние корни», но сформировалось главным образом из «данников крови», которых монголо-татары, взимая «десятину» людьми, якобы ежегодно брали с Руси после ее покорения и расселяли у себя в середине XIII–XIV вв. в качестве пограничной стражи. Подтвердить свою «гипотезу» ссылками на источники (за отсутствием таковых в природе) А.А. Гордеев, естественно, не смог, и этот его пассаж вызвал критику даже у некоторых сторонников «автохтонной теории». Так, довольно резко отозвался о нем … писатель (самозванец от истории (И.К.) В.Е. Шамбаров, отметивший, что Гордеев построил свои выводы на предпосылках, будто русским князьям под властью Орды не дозволялось иметь вооруженные дружины, а десятая часть населения ежегодно угонялась в рабство и использовалась ханами для охраны границ, откуда и появилось казачество. Исторической действительности эти предпосылки не соответствуют, — пишет Шамбаров… — Ежегодных угонов десятой части людей не выдержал бы ни один народ (…через 15 лет от народа осталась бы пятая часть). И никто, разумеется, не стал бы „оказачивать“ невольников»."
Тексь подготовил Войсковой старшина Уральского (Яицкого) казачьего войска Иван Александрович Корешков.
