Сегодня, 18 июня, заслуженному деятелю искусств России, заслуженному артисту России Игорю Яковлевичу Золотовицкому (1961 – 2026) могло бы исполниться 65 лет.
Принять тот факт, что мы отмечаем эту дату без него, очень трудно. Незаменимый человек во мхатовском пространстве – ведущий артист МХТ, ректор Школы-студии МХАТ – он каждый день, казалось, утверждал силу доброты и отзывчивости. Хотя ничего, конечно, никому не демонстрировал – просто по-другому не мог, это была его естественная интонация. Однажды в интервью Игорь Яковлевич сказал, что театр, по его мнению, спасает мир от тревоги: «Я смотрю в зал – они слушают, цепляются за истории, которые бы их каким‑то образом успокоили. Я думаю, сейчас люди ходят в театр именно за этим». Актер Золотовицкий в своих ролях в кино и театре, педагог Золотовицкий в своем общении с учениками удивительно умел прогонять тревогу. Достаточно было одной его фразы, одной его шутки, да даже просто его присутствия рядом, чтобы стало спокойно. Он словно брал под защиту.
Неслучайно ему так удавались роли отцов.
В спектакле «Весы», который Евгений Гришковец поставил по своей пьесе, персонаж Золотовицкого большую часть действия угрюмо сидел в углу приемного покоя роддома, не включаясь в разговоры отцов, ожидающих рождения своих детей. А потом неожиданно раскрывался – и оказывалось, что этот немолодой уже человек ждет появления на свет внука или внучки. В его рассказе о своей дочери, которая уехала учиться из родительского дома, а затем вдруг вернулась глубоко беременной, было столько любви, принятия, безусловной готовности помочь, что эта история становилась центром всего спектакля.
В «Иванове» Юрия Бутусова его выпивоха Лебедев тоже безумно любил свою дочь. Даже когда Лебедев просто произносил ее имя – «Шурочка» – у него менялся голос, а уж если Саша начинала говорить, если оказывалась в центре всеобщего внимания, он весь преисполнялся умиления и гордости. А как он жалел молодых, даже этого бесцеремонного доктора Львова! «Ну что ты, небось сам был молодым, понимаешь… – увещевал его герой оскорбленного Львовым Шабельского. – А молодость – она всегда с норовом!»
И кто как ни Золотовицкий должен был вести «Винни-Пуховские чтения» Гришковца, эту игру в конференцию, где взрослые и юные зрители совместно проникали в нюансы великой детской книги.
А как подошла ему тема пьесы Евгения Гришковца и Анны Матисон «Дом», которую к 50-летию Игоря Яковлевича поставил в МХТ Сергей Пускепалис. Дом – как некое общее пространство любви, как место силы, где встречаются разные поколения. Его герой весь спектакль мечтал о подобном доме, но в жизни Игорь Яковлевич таким живым пространством был одарен – и в семье, и в театре, и в Школе-студии. Наверное, он сам во многом его создавал. Особый, редкий дар!
Сегодня, в день рождения Игоря Золотовицкого мы хотим процитировать фрагменты его интервью разных лет:
«Когда меня приняли в труппу МХАТ, я получил уникальную возможность наблюдать за корифеями в непосредственной близости. Как они учили роли, как готовились к спектаклю. У каждого была своя, совершенно особенная манера. Например, Калягин перед выходом на сцену всегда играл в шахматы, хоть потоп – он садился за партию. Любшин являлся за три часа до начала, чтобы в одиночестве побродить по театру. А сколько советов давал мне Вячеслав Невинный – это вообще отдельный человек в моей жизни, великий мастер! Для него не имело значения, большая роль или маленькая.
***
Мне очень повезло в жизни – все, что делаю, я делаю в окружении людей, с которыми дружу, с которыми меня связывают не только формальные отношения “начальник – подчиненный” или “режиссер – актер”. Это, кстати, огромное актерское счастье, которое не всем выпадает. У меня, пожалуй, нет ни одного спектакля, где с режиссером были бы чисто служебные отношения, когда приходишь на репетиции, отрабатываешь их и расстаешься. У нас всегда получалась какая-то компания, где мы постоянно что-то искали.
***
Для нас с Сергеем Земцовым предложение набрать в 2002 году курс было, конечно, невероятным событием. Это было как взрыв, потому что помимо того, что это просто почетно, это еще и ответственно, и мы, да, обрадовались, что есть возможность не просто преподавать на курсе у руководителя, а самим отвечать полностью за весь процесс. И так тщательно мы к этому готовились, придумывали невероятную какую-то систему набора, так просеивали ребят и договорились меж собой, что если какой-то намек есть на талант, то мы этого абитуриента все же еще раз прослушаем. Можно иронизировать сколько угодно, но нам тогда казалось, что мы набираем действительно сплошные алмазы, бриллианты, короче, будущих Смоктуновских. И что там говорить, своих студентов я стал видеть чаще, чем своих родных детей. По прошествии этих лет можно сказать, что тщательность отбора и послужила тому, что это был очень удачный курс. И, конечно же, принципиально, что практически весь курс остался в профессии. Многие работают в МХТ, РАМТе, Ленкоме, Сатириконе, Театре Пушкина, Et Cetera… И хотя последующие курсы для нас тоже являются родными, но все же первый курс остается нам особенно дорог. Радостно сейчас со своими учениками общаться уже как с партнерами – можешь позволить себе другую тональность, другой язык, и они могут позволить себе тоже говорить какие-то вещи, которые на первом курсе просто невозможны. Взрослые, семейные люди, а ты помнишь их детьми.
***
Когда я репетировал с американскими студентами, учил их: “Что бы вы ни репетировали, нужно найти в роли болевую точку”. Указывал на сердце. Для них это было открытием. Некоторые мне отвечали: “Зачем? Я не люблю, когда мне больно. Я пришел заниматься театром ради удовольствия”. Это точно не про наше восприятие миссии театра.
***
У нас с Верой всегда был очень шумный дом. В нашей двухкомнатной квартире собиралось по 30-40 человек. Как-то, помнится, Тбилисский театр имени Руставели пришел полным составом, и мы до четырех утра пели с грузинами русские частушки. Обычно гости приходили импровизационно, что нам очень нравилось и что всегда удивляло наших иностранных друзей. А по-моему, это норма: позвонили, сказали: “Мы идем к вам” – и пришли».
Фото Игоря Александрова, Олега Черноуса, Екатерины Цветковой, Александры Торгушниковой и из фондов Музея МХАТ
Генеральный спонсор театра - Банк ВТБ
Также будет интересно:
Ия Саввина. Барометр Художественного театра
Кира Головко. Единственная свидетельница