Этой ночью Ибрагим-паша не спал. Его пальцы, привыкшие к перу и тяжести ятагана, методично перебирали четки. Он победил. Грандиозная, выверенная до единого шага шахматная партия против рыжей славянки завершилась его победой. Хюррем заперта, Сулейман снова смотрит на него глазами прежнего, доверчивого друга из Манисы, а на султанском ложе этой ночью распустился нежный бутон, взращенный в тени самой Хасеки. Но почему тогда внутри Великого визиря вместо триумфального марша звенела натянутая, как тетива, пустота? — Паша… — тихий, сонный голос Хатидже Султан нарушил тишину покоев. Она приподнялась на шелковых подушках, её длинные волосы мягкими волнами упали на кружевную сорочку. — Ты всю ночь не ложился. О чем ты думаешь? Ибрагим обернулся. На его губах мгновенно появилась та мягкая, почтительная улыбка, которую он надевал перед членами династии, как парадный кафтан. Он подошел к ложу жены, опустился на край и бережно взял её тонкую, прохладную ладонь. — Моя Султанша, моя госпожа… Мои думы
Публикация доступна с подпиской
"Великолепный век". Эксклюзив"Великолепный век". Эксклюзив