До 26 июня в Доме-музее К.С. Станиславского открыта выставка Музея МХАТ «Смешная шутка юмора» – о том, как веселились в Художественном театре. Афиши, программы, фото знаменитых мхатовских капустников, карикатуры и шаржи разных авторов – все это можно увидеть на выставке. А мы сегодня хотим вспомнить три забавные истории из мемуаров мхатовцев. Нина Михаловская в своей книге «Глазами и сердцем актрисы» вспоминает о гастрольной поездке театра в 1925 году по стране. Шутки тогда начались уже в поезде. «Как-то под вечер мы стояли с Анной Коломийцевой (актрисой МХАТа – прим.) у окна в коридоре вагона и вдруг совсем близко услышали голос Константина Сергеевича, разговаривавшего с… Немировичем-Данченко, который, как мы знаем, находился в это время за границей.
– Вы не правы, голубчик Владимир Иванович, – говорил Станиславский – Фаина Васильевна Чепченко, несмотря на свою полноту, очень хорошо может сыграть Грушеньку в “Карамазовых”. Я давно хочу предложить ей у себя в студии Татьяну Ларину. Ве
До 26 июня в Доме-музее К.С. Станиславского открыта выставка Музея МХАТ «Смешная шутка юмора» – о том, как веселились в Художественном театре. Афиши, программы, фото знаменитых мхатовских капустников, карикатуры и шаржи разных авторов – все это можно увидеть на выставке. А мы сегодня хотим вспомнить три забавные истории из мемуаров мхатовцев.
Нина Михаловская в своей книге «Глазами и сердцем актрисы» вспоминает о гастрольной поездке театра в 1925 году по стране. Шутки тогда начались уже в поезде.
«Как-то под вечер мы стояли с Анной Коломийцевой (актрисой МХАТа – прим.) у окна в коридоре вагона и вдруг совсем близко услышали голос Константина Сергеевича, разговаривавшего с… Немировичем-Данченко, который, как мы знаем, находился в это время за границей.
– Вы не правы, голубчик Владимир Иванович, – говорил Станиславский – Фаина Васильевна Чепченко, несмотря на свою полноту, очень хорошо может сыграть Грушеньку в “Карамазовых”. Я давно хочу предложить ей у себя в студии Татьяну Ларину. Ведь у Фаины Васильевны прекрасное сопрано!
– Вы ошибаетесь, дорогой Константин Сергеевич, я не могу себе представить Фаину Васильевну при ее комплекции на коленях у Мити Карамазова. И не убеждайте меня в этом, пожалуйста.
– Ах, голубчик Владимир Иванович, позвольте вам возразить, вы не правы…
Этот забавный диалог вели стоявшие неподалеку от нас В.В. Лужский и его любимый ученик Б.Н. Ливанов. А за их спинами (у меня даже сердце дрогнуло!) стоял изумленный Станиславский, неторопливо совершавший в то время свой ежевечерний моцион по коридору.
Мы с Аней не просто замерли – мы затаили дыхание и прижались к окну, чтобы остаться незамеченными.
– И совсем не похоже, Василий Васильевич, – раздался громкий и явно сердитый голос Константина Сергеевича. – Во-первых, я никогда не путаю фамилии наших актрис (а путал он их постоянно, поэтому и в шуточном диалоге Шевченко превратилась в Чепченко). А во-вторых, что это за “голубчик”? Какая фамильярность! Ужасно! Вы позволяете себе, Василий Васильевич, заниматься вредной для молодого актера практикой.
Ливанова как ветром сдуло, он исчез молниеносно. А Станиславский, взяв под руку сконфуженного Лужского, направился с ним в свое купе».
Про другой розыгрыш, случившийся по время гастролей примерно в те же, довольно голодные, годы, пишет в своей «Грустной книге» Софья Пилявская:
«В шефской поездке Блинников (Сергей Блинников, артист МХАТа – прим.) разыграл Павла Массальского. Выйдя из грязного, набитого людьми станционного буфета, он, увидев Массальского, стал с довольным лицом орудовать зубочисткой. Массальский сразу попался. “Что ел?” – “Курочку”. – “В этом буфете?” – “Да! Только надо тихонько сказать: «Из Художественного театра» – дадут!” Массальский, подойдя к стойке, где в немытые стаканы и кружки разливали чай и продавали что-то малосъедобное, стал шептать буфетчику про курочку. Сперва тот его не понял, а когда разобрался, на Массальского обрушился поток таких “русских слов” в разнообразном сочетании, что он с позором сбежал. С тех пор у нас и пошло это выражение – “Курочка из Художественного театра”».
Третья история – снова из «Грустной книги». В ней Софья Станиславовна вспоминает об уморительно смешном капустнике в честь 35-летия МХАТа (1933 год). Вот как это было:
«Огромный успех выпал на долю участников танца маленьких лебедей из “Лебединого озера”. Ими были четверо почтенных помощников режиссера: Н.Н. Шелонский, О.И. Поляков, С.П. Успенский и Платон Лесли. В мастерских Большого театра им сшили специальные балетные пачки, трико и туфли. Учил их балетмейстер Большого театра Б. Поспехин. Когда открыли занавес, они совершенно серьезно и точно в музыку провели этот номер, их лысеющие головы украшали лебединые перышки (у иных в сочетании с очками), сбоку сидел в каске настоящий пожилой пожарник с виолончелью, хотя танцевали они под оркестр. В зале стоял стон, и им пришлось бисировать.
“Убил” всех Борис Николаевич Ливанов. Во все зеркало сцены спустили белый задник, на котором были нарисованы два трона – на одном Станиславский, огромный, в дамском туалете с бюстом, на другом – Немирович-Данченко, маленький, с коротенькими ножками. По бокам, на колоннах разной высоты, секретарши – Ольга Бокшанская с секирой и Рипсиме Таманцева с трезубцем. Над тронами в виде почти голого купидона с венками “летал” Александр Леонидович Вишневский, а внизу на скамьях по обе стороны – “старики”: Книппер-Чехова, Москвин, Леонидов, Лилина, Качалов и Тарханов. Внизу красовалась надпись: “Простите. Ливанов”. В зале и “свои”, и гости рыдали от смеха, и, против правил, топали ногами, не давая убрать этот гениально написанный шарж. Владимир Иванович в ложе вытирал глаза платком, его жена Екатерина Николаевна весело смеялась».
Итак, выставка «Смешная шутка юмора» открыта до 26 июня. Спешите видеть!
Фото из фондов Музея МХАТ