Слова Геральта про меньшее зло из одноимённого рассказа давно стали одной из самых известных цитат из книг Анджея Сапковского про Ведьмака. Её часто постят в самых разных пабликах, выдают за этакое жизненное кредо главного героя, в также за непреложную истину, с которой только отбитый на голову моральный урод может не соглашаться. Да, чего уж там? Звучит красиво, сказано с чувством, в ответственный момент (типа перед выбором, который герой наотрез отказался делать).
«Зло – это зло. Меньшее, большее, среднее – всё едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святой отшельник, не только одно добро творил в жизни. Но если приходится выбирать между одним злом и другим, я предпочитаю не выбирать вообще».
Понимаю, что для любителей отыскивать и сохранять красивые и «мудрые» цитаты, сей перл просто находка. И уже вообще не важно, что рассказ далее полностью опровергает эти слова... И даже не важно, что вся история в целом, весь путь героя вступают в полное противоречие с этим «жизненным кредо»…
Ни в коем случае не хочу никого осуждать, в конце концов каждый читает, как хочет и для чего хочет, каждый читатель вправе видеть свои смыслы и делать свои заключения. Но и я имею полное право объяснить, почему считаю эту цитату одним из самых ярких примеров вырванных из контекста слов. А также и то, почему мне эта цитата попросту не нравится, — поскольку она отражает принцип, который не работает в мире, где происходит действие «Ведьмака». И не только в нём…
1. Манипуляция в башне: что стояло за словами Геральта
Для начала восстановим контекст. Чародей Стрегобор заперся в башне и пытается нанять ведьмака, чтобы убить Ренфри — девушку, рожденную под так называемым проклятием «Чёрного солнца». Ренфри не на шутку озаботилась тем, чтобы добраться до колдуна и уничтожить его (как увидим дальше, с её стороны это попытка мести — если не оправданной, то вполне понятной). А Стрегобор называет её мутанткой, чудовищем, исчадием зла. Убеждая ведьмака убить Ренфри, чародей говорит, что таким образом совершится меньшее зло. Геральт выслушивает и выдаёт тот самый монолог:
«– Зло – это зло, Стрегобор, – серьёзно сказал ведьмак, вставая. – Меньшее, большее, среднее – все едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святой отшельник, не только одно добро творил в жизни. Но если приходится выбирать между одним злом и другим, я предпочитаю не выбирать вообще».
Красиво звучит, правда? Но давайте посмотрим, кому и при каких обстоятельствах он это говорит.
Стрегобор — не несчастная жертва и не моральный авторитет, он даже не является близким приятелем Геральту. В тексте рассказа ведьмак прямым текстом говорит, что Стрегобор ему не друг. Говорит он об этом минимум дважды: самому Стрегобору как напоминание и Рефри в ответ на её прямой вопрос. Более того, во время их последней встречи этот чародей обошёлся с Геральтом несправедливо (по сути, очернил его перед владыкой, «кинул» на деньги и сделал так, что ведьмаку пришлось спешно убираться из города).
Но важнее другое: Геральт отчетливо видит коварство и трусость мага. Именно Стрегобор и ему подобные обвинили Ренфри и таких, как она, в проклятии, а затем обрекли на скитания и ужасную жизнь, по сути вынудив встать перед выбором: либо умереть, либо стать жестокой — под стать окружающему миру. Маг сам создал то «зло», от которого теперь прячется. Геральт слушает его «научные» доводы о мутации, но видит лишь грязную политическую подоплёку. В проклятие он не верит, ибо знает, что это был хороший способ убрать прямую наследницу в угоду интересам её мачехи.
Цитата про отказ от выбора звучит именно в ответ на лицемерие колдуна, ведьмак словно хочет сказать: «Может быть, эта девушка опасна, может, она бандитка, пусть даже чудовище. Но в вашем споре я не встану на твою сторону, потому что твоя сторона ничуть не чище».
2. Контрцитата от бандитки и истинная позиция ведьмака
А теперь перенесёмся через несколько страниц в диалог с Ренфри. Княжна-разбойница тоже просит Геральта о помощи, и её просьба вполне себе зеркальна просьбе Стрегобора: убей колдуна, потому что он хуже, чем чудовище, а если это сделаешь ты, это будет меньшим злом. Однако, в отличие от чародея, она произносит слова, которые бьют ведьмака прямо в сердце (и по идее её слова должны были стать самой популярной цитатой, но, увы, этого не произошло):
«Существуют просто Зло и Большое Зло, а за ними обоими в тени прячется Очень Большое Зло. Очень Большое Зло, Геральт, это такое, которого ты и представить себе не можешь, даже если думаешь, будто уже ничто не в состоянии тебя удивить. И знаешь, Геральт, порой бывает так, что Очень Большое Зло схватит тебя за горло и скажет: “Выбирай, братец, либо я, либо то, которое чуточку поменьше”».
И далее:
«Меньшее Зло существует, но мы не в состоянии выбирать его сами. Лишь Очень Большое Зло может принудить нас к такому выбору. Хотим мы того или нет».
Ты хочешь остаться нейтральным? Ты хочешь быть свободным и чистым? Нет, Геральт, так не получится. Ты выберешь. Зло большое или зло маленькое? Выбирай, ведьмак.
И вот тут происходит ключевой надлом. Сначала Геральт пытается держать марку: он отказывает обеим сторонам, декларирует свой знаменитый «ведьмачий нейтралитет», который ещё не раз будет встречаться в саге. Но затем, когда Ренфри, как оказалось, угрожает начать вырезать жителей Блавикена на рыночной площади, чтобы выманить Стрегобора из убежища, Геральт сдаётся. Его нейтралитет разбивается об одну простую истину, которую он произносит сам себе: «Не позволю. Если дело дойдёт до убийства невинных людей, я вмешаюсь». Он отказался выбирать между Лисой и Коршуном, но выбрал сторону простых людей, которые вообще не участвовали в их дрязгах, но могли пострадать в первую очередь. Это не нейтралитет. Это конкретный моральный выбор.
3. Кровавая бойня и ирония выбора
Финал рассказа — лучшее доказательство того, что позиция «не выбирать из двух зол» мертва. Ренфри, кажется, не блефует, и Геральт вынужден вмешаться. Он выходит на базарную площадь и устраивает кровавую резню, убивая всю банду Ренфри, а затем и её саму в жестоком поединке.
Что мы имеем в сухом остатке? Геральт выбрал «меньшее зло» (смерть бандитов ради спасения города). Но посмотрим на плоды этого выбора:
1. Геральт превращается в глазах толпы в бешеного мясника, «Мясника из Блавикена». Его проклинают и гонят прочь.
2. Убиты люди, которые находились под королевской охранной грамотой. Градоправителя Калдемейна (который, в отличие от Стрегобора, был Геральту хорошим приятелем) теперь ждут огромные проблемы.
3. А главный негодяй, Стрегобор, выходит сухим из воды. Он спокойно вылезает из башни, брезгливо осматривает труп Ренфри и решает уехать из Блавикена. Он будет жить дальше, как прежде, обманывая одних и мучая других.
И вот горькая ирония, оставшаяся за кадром: если бы Геральт остался истинно нейтральным и не полез вмешиваться, скорее всего, никто бы не погиб (но это не точно). Ренфри, потолковав со Стрегобором у двери его башни, вроде как передумала устраивать показательную бойню, поскольку чародей ясно дал понять, что ему плевать на людей и что она может вырезать весь Блавикен, а он и тогда не выйдет из укрытия. Выбор ведьмака, его попытка ограничиться «меньшим злом» породила гору трупов. Но и остаться в стороне герой не мог: Ренфри уже раз обманула его, глупо было ожидать , что она передумает и откажется от мести. Рассказ Сапковского будто специально написан для того, чтобы закопать пафосную позицию «встать над схваткой» в могилу иронии.
4. Сага против цитаты: Геральт, который не может не выбирать
Но, может быть, это единичный случай? Давайте посмотрим на сагу в целом. Фанаты часто обращают внимание на то, что Геральт врёт сам себе и пытается запутать читателей. Он хочет быть отстраненным мутантом без чувств (или ему с детства внушали, что ведьмаки эмоций не испытывают), но вся эпопея доказывает обратное.
Вспомним «Кровь эльфов». Идет война, мир горит. Геральт едет через леса с Цири, тяжело больной Трисс, примыкает к отряду краснолюдов под предводительством Ярпена Зигрина и, как обычно, пытается спрятаться от большой политики. Он повторяет как мантру, что ему плевать на разделы мира и судьбы королей. Он даже декларирует (по-другому это не назовёшь), что не будет защищать отряд в случае нападения («прошу на мой меч не рассчитывать… я не стану убивать этих, как вы выразились, вредных существ по приказу других существ, которых считаю не менее вредными»). Но когда отряд эльфов-скоя’таэлей действительно нападает, когда возникает ситуация, угрожающая его близким, он не задаётся вопросом о «пропорциях зла». Он просто вынимает меч. Его нейтралитет заканчивается ровно там, где начинается ответственность за тех, кого он любит.
«– Ты не был… – шепнула она, закрывая глаза, – не был нейтральным…
– Не был. А ты жива и Трисс тоже».
Отражается эта же философия в линии Цири, на тот момент ещё девочки-подростка. Цири за всем внимательно наблюдает и хочет разобраться, что происходит и кто прав. Когда она услышала про нейтралитет ведьмака и особенно то, как об этом нейтралитете отозвался краснолюд Ярпен, в её душе началась огромная внутренняя работа.
«Нейтралитет? Равнодушие? – Ей хотелось кричать. – Ведьмак, равнодушно взирающий на бойню? Нет! Ведьмак должен защищать людей. От лешего, вампира, оборотня, и не только. Он обязан защищать от любого зла. А я в Заречье видела, что такое зло.
Ведьмак обязан защищать и спасать. Защищать мужчин, чтобы их не подвешивали, как мишени для стрел, за руки на деревьях и не насаживали на колья. Защищать светловолосых девушек, чтобы их не распинали между вбитыми в землю колышками. Защищать детей, чтобы их не резали и не бросали в колодцы. Защиты заслуживает даже кот, обгоревший в подожжённом сарае. Поэтому я стану ведьмачкой, для того у меня и меч, чтобы защищать таких, как люди из Соддена и Заречья, потому что у них ведь нет мечей, они не знают выпадов, финтов, полуоборотов, вольтов и пируэтов, их никто не научил, как надо драться, они бессильны и безоружны против оборотня и нильфгаардского мародёра. Меня драться учат. Чтобы я могла защищать безоружных. Всегда. Я никогда не буду нейтральной. Никогда не буду безразличной. Никогда!»
Цири, её судьба и становятся тем, что в корне меняет отношение Геральта к выбору между различными видами зла, — увы, других опций в созданном Сапковским мире, прямо скажем, не сильно много…
Апофеозом этого краха философии «невыбора» становится финал «Владычицы озера». Геральт мог бы не идти в Ривию. Мог бы не лезть в бунт, организованный против нелюдских рас, не защищать краснолюдов от погрома, остаться нейтральным путником. Но он слышит крики, видит несправедливость толпы… и делает шаг. Несмотря на то, что в одной из предшествующих сцен решает уйти на покой и даже отдаёт свой меч приятелю. Этот шаг, продиктованный не кредо ведьмака, а зовом сердца, становится для него роковым (и да, я знаю про дальнейшие события с переносом на остров Авалон, но факт смерти от вил остаётся). Вся сага кричит о том, что Геральт — не нейтральный, безэмоциональный, «мудрый» мутант. Он тот, кто совершает тот или иной выбор постоянно.
Так почему же цитата культовая?
Эту фразу любят за красивую форму. Она создает иллюзию мудрой отстранённости: «Я над схваткой, я не мараю рук». Но Геральт из Блавикена произносит её в усталом цинизме, пытаясь защититься от манипулятора. И расплачивается за свой же отказ выбирать лужами крови на ярмарочной площади, изгнанием и мучениями совести. Сапковский не дал нам здесь готовой морали, он показал трагическую ошибку персонажа. Ошибку, которую сам Геральт не раз будет пытаться исправить впоследствии.
Поэтому я не люблю эту цитату. Не потому, что она плоха, а потому что она прекрасна в своей лживости. Истина Геральта не в отсутствии выбора, а в словах Ренфри: «Ты всё равно выберешь». И он выбирает. Каждый раз. А известная фраза... что ж, это лишь надгробие на могиле его нейтралитета в Блавикене.
Делитесь в комментариях, согласны ли вы с таким разбором? Может, у вас другое мнение о философии ведьмака?