Не раз (и даже не два) я встречался с теорией, что культурная жизнь напрямую произрастает из среды обитания. То, что мы потребляем. То, что создаём сами. Не готов согласиться. Или готов в принципе, но точно не в отношении себя. Окружающее пространство никогда на меня не влияло. Скорее наоборот, мой внутренний мир занимался его формированием (слегка напоминает фразу Кирка Лазаруса («Солдаты неудачи») в исполнении Роберта Дауни-младшего насчёт сценариев («Я не читаю сценарий, это сценарий читает меня»), но все совпадения случайны, честно).
Поэтому начало чтения «Беглецов и бродяг» Чака Паланика сопровождалось изрядной долей скепсиса.
Каким образом культура вообще зависит от местности, чем таким особенным выделяется Портленд? Люди наполняют сложенные в города́ кирпичи смыслом, которые без них всего лишь пустая декорация. Не исключаю, кстати, что книга именно об этом. Паланика трудно понять, когда он разряжается подобными текстами. Автофикшн & путеводитель по неформальному Портленду - смешать, взболтать и выпить двести пятьдесят шесть страниц залпом. Здесь нет сюжета, но нет здесь и вымысла, что уже любопытно. Прикиньте, «Самоочищающийся дом» изобретательницы Фрэнсис Гейб существует в реальности!
Значит, и остальное тоже правда (если, конечно, Паланик не захотел ******* (обмануть) читателей, подсунув архитектурный феномен в качестве приманки).
«Беглецы и бродяги» для тех, кому интересно понаблюдать за Портлендом через зарисовки. А, может, и для тех, кто собирается в Портленд. Последние узна́ют отсюда, где предлагаются вкуснейшие блюда домашней кухни по цене самого дешёвого фастфуда.
Выпишут рецепты местных угощений (мало ли, вдруг приспичит покулинарить на портлендский манер в отеле/вернувшись домой). Отметят себе точки наибольшего скопления привидений. Двенадцать открыток и на каждой непричёсанный Портленд, застигнутый врасплох назойливым папарацци. Паланик не был бы Палаником, ограничься он условно светлыми оттенками. Учитывайте, что предстоит заглянуть в хоспис и послушать, как мать поёт детскую песенку угасающему на глазах сыну, пока соседнюю палату оглашают вопли обсценного содержания.
Тон рассказчика будничный, никакой драмы. Люди рождаются, живут и умирают.
После «Беглецов и бродяг» остаётся очень почемучный шлейф. Почему оладьи называют гороховыми, хотя кукурузы в тесто добавляют столько же, сколько и гороха? Почему на паровозном депо (некогда) в Портленде висит табличка с надписью «Бруклин» («Brooklyn Intermodal Rail Yard»)?
Почему чокнутому преподобному весьма сомнительной церкви позволяют работать почтальоном? Ответы, наверно, ждут непосредственно там, под северным небом штата Орегон.
P.S. На обложке стоит предупреждение, мол, книга содержит нецензурную брань. Нуууу... я бы дополнил, что книга содержит много чего ещё: взрослый контент, периодическое употребление наркотиков, персонажей, навряд ли приветствующихся в рядах ВМС США. Лучше не игнорировать возрастной рейтинг