Хрупкий мир чувств
Предыдущая часть здесь.
Несколько дней Лейло провела в тревоге. Каждое утро просыпалась с мыслью, не станет ли этот день последним, когда у нее есть работа и жилье? Не зря ли соблазнилась заманчивыми посулами и ушла из хаммама? Вспоминала поговорку Ираиды: «Лучшее – враг хорошего».
Латиф Гюнеш не приезжал, и тревога Лейло росла с каждым днем. Когда через неделю она увидела белую Audi, сворачивающую на парковку, волнение достигло апогея. Латиф-бей прошелся по территории отеля, о чем-то переговорил с горничной, затем зашел на ресепшен. Вид у него был довольно хмурый. Он поздоровался, спросил, как дела, взял ноутбук и стал проверять отчетность по отелю, спросил, не поднимая головы:
– Почему четвертый коттедж пустует?
– Постояльцы уехали вчера досрочно. А следующие заселятся только завтра, – ответила Лейло.
– Почему уехали раньше времени?
– Из дома телеграммой вызвали, что-то случилось.
– Угу… Что у нас с оплатами?
У Лейло сдали нервы.
– Латиф-бей, скажите, вы меня увольняете?
Он поднял на нее удивленный взгляд:
– Почему ты так решила? Вовсе нет.
– У вас такой недовольный вид…
Он провел ладонью по лицу, словно стирая прежнее выражение, и усмехнулся.
– Я просто устал. Всю неделю почти не спал. Запускаю еще один такой отель в Белеке... Да еще эта жара… Найдется что-нибудь прохладное попить?
– Конечно. Я приготовлю вам базиликовый шербет. Может, отдохнете в гостиной под кондиционером, подремлете часок?
Латиф-бей взглянул на часы.
– Пожалуй, ты права, часок поспать не помешает. И шербет со льдом будет очень кстати.
Когда Лейло принесла в гостиную поднос с кувшином и бокалом, Латиф-бей уже заснул. Она поставила поднос на журнальный столик, села в соседнее кресло и стала разглядывать спящего. Тот спал на спине, закинув одну руку за голову и прикрыв глаза сгибом второй руки. Она подумала, что он хорошо сложен и вообще хорошо выглядит для пятидесятилетнего мужчины. Естественно, что ему хочется любовных ласк. Но главное его обаяние, пожалуй, во взгляде… в улыбке… в чувстве юмора и мужской уверенности в себе. Да, пожалуй, последнее качество для нее самое притягательное. Алдар тоже был уверен в себе, но с оттенком превосходства над окружающими: рядом с ним Лейло чувствовала себя беспомощной, глупой и неловкой. А Латиф дарит ей ощущение защищенности, надежности, его внимание внушает веру в себя: значит, она заслуживает интереса, доброго отношения, даже, может быть… любви… Ее размышления прервало треньканье звонка на ресепшене, она поспешила на свое рабочее место.
Латиф-бей проснулся через час, прошел мимо Лейло с полотенцем на обнаженном плече к бассейну, сбросил шорты и нырнул в воду. Она наблюдала через окно, как он сильными движениями переплывает от бортика к бортику, ныряет и отфыркивается, вынырнув из воды. Наконец он вернулся на ресепшен, мокрый, довольный.
– Ну, будто заново родился, смыл усталость. Зато проголодался, как зверь. Собирайся, Лейло, поедем пообедаем, точнее, поужинаем. Время-то к вечеру, конец рабочего дня.
Лейло не пришлось уговаривать, собралась быстро, без затей. После пережитых волнений, поняв, что ее не увольняют и не выгоняют, она испытывала эмоциональный подъем, словно сжатая пружина распрямилась в душе.
За ужином разговор зашел о пользе плавания, и Лейло призналась, что не умеет плавать, и по этой причине почти не бывает на пляже.
– Как так? – удивился Латиф, – жить возле моря и не уметь плавать? Люди со всего света едут к нашему морю – самому чистому, самому безопасному, а ты… Это безобразие! Это надо исправлять. Поехали в хорошее место, где нет толпы, я научу тебя плавать. Вот увидишь, это совсем несложно, у нас вода сама тебя держит: захочешь утонуть – не получится.
– Ой… не сегодня… у меня и купальника при себе нет…
– Тоже мне, проблема. По дороге купим. Купальников много не бывает, если живешь у моря. Когда еще выдастся свободный вечер? Решено, поехали!
Не слушая возражений, он взял ее за руку, вытащил из-за стола и решительно усадил в машину. Честно говоря, Лейло не особо сопротивлялась, больше от смущения. Перспектива совместного вечера выглядела заманчиво. Она уже не боялась Латифа Гюнеша.
По пути заехали в супермаркет, Лейло выбрала закрытый купальник с кокетливой юбочкой – все-таки фигура после трех родов была далека от журнального идеала. Латиф-бей отвез ее на «дикий» пляж за пределами города. Людей там было совсем мало, только несколько ищущих уединения парочек. Урок плаванья доставил обоим немало веселья и удовольствия: побарахтались и нахохотались вдоволь. У Лейло даже что-то стало получаться: проплывала пару метров. Потом они сидели рядышком, обнявшись, и любовались закатом. Солнечный диск, теряя яркость, быстро скатывался к горизонту, коснулся поверхности моря и расплылся, словно растворился в морской воде. Бледный, едва заметный серп растущей луны становился все ярче, пока не засиял в полную силу, словно драгоценность на синем бархате. Лунная дорожка, отражения звезд трепетали на волнах – все, как в том давнем сне. Лейло поверила, что ее лодка добралась до причала.
В эту ночь Латиф впервые остался у нее. Для Лейло она стала ночью открытий. Впервые она узнала, что такое страсть, впервые поняла, что женское тело – не просто объект удовлетворения мужской похоти и предназначено не только для вынашивания детей. В тридцать восемь лет она почувствовала, что женщина тоже может наслаждаться близостью, – эта сторона жизни была ей неведома. Она поняла, почему женщины ищут близости не меньше, чем мужчины, и что любовь – это не только про самопожертвование.
С той ночи Латиф-бей регулярно, по два-три раза в неделю, приезжал в Чамьюва и уезжал только утром. Неожиданно для себя он получил весь нерастраченный запас женской страсти и нежности, и его тоже накрыло с головой. В свои пятьдесят он чувствовал себя тридцатилетним.
В очередную ночь между Латифом и Лейло состоялся такой разговор:
– Гюзелим[1], жизнь моя, я хочу, чтобы ты стала моей и только моей навсегда. Я не могу повести тебя в мэрию, но хочу отвести в мечеть. Ты знаешь, что официально иметь двух жен в Турции запрещено, но Аллах это допускает, и правительство смотрит на религиозный брак сквозь пальцы. Так же, как и у вас, в Узбекистане. Мы купим тебе свадебное платье, самое красивое, какое только ты захочешь, я приглашу имама, проведем имам никях[2], и ты станешь моей супругой перед Аллахом.
– Дорогой, никто не может запретить нам любить друг друга, но имам никях… Я почти год живу в Турции и знаю, что его не заключают без свидетельства о резми никях – официальной регистрации.
– Деньги легко преодолевают это препятствие.
– Я также знаю, что этот обряд не имеет никакой юридической силы. Так… красивый обычай…
– Я хочу, чтобы ты себя чувствовала не любовницей, а моей женой.
– Мне это не нужно. Женой я уже была… больше не хочу. И потом, подумай о своей законной жене… Ты ведь не хочешь ее ранить? Я думаю, она догадывается, или скоро догадается, что у тебя кто-то есть, раз ты часто не ночуешь дома, но одно дело подозревать интрижку, и совсем другое – узнать о никяхе, а до нее эти слухи быстро дойдут. Обряд ведь должен проходить при свидетелях, а то, что знают несколько человек, – знают все.
– Ты не хочешь замуж за меня или боишься замужества вообще? – обиженно спросил Латиф.
– Милый, ты понимаешь меня лучше, чем я сама себя понимаю. Ты прав, я сейчас поняла, что боюсь… Алдар навсегда отбил у меня желание становиться чьей бы то ни было женой.
– Я все же надеюсь, что со временем ты поверишь в мою искренность и твой страх пройдет… Если бы ты знала, какой махр[3] я приготовил для тебя, то не стала бы сомневаться.
Глаза Лейло загорелись любопытством:
– Какой?
– Узнаешь, когда согласишься, – Латиф лукаво улыбался.
– Ну, я же тебе все объяснила, – вздохнула Лейло и села, уронив руки на колени.
– Ты права только в одном: что об этом может узнать первая жена, – Латиф стал серьезным. – Мне не хочется причинять ей боль, не хочется объясняться с детьми. Но, если они действительно любят меня, как говорят, то должны понять… Я же для них все делаю, и буду всегда делать... Вторые жены в турецких семьях не такая уж редкость… Другие же с этим смиряются.
– И все же… Давай оставим все как есть.
Между тем наступило лето, а с ним и школьные каникулы. Лейло не терпелось забрать дочек к себе, в Турцию. Но как это осуществить? На этот раз проблема была не в деньгах, их у нее было достаточно, ей больше не приходилось экономить, но как оставить отель в разгар сезона? Вокруг столько конкурентов! Только отвернись – мигом столкнут бизнес на обочину. Ширин скоро исполняется четырнадцать, пока у нее нет даже паспорта, а Джамиле и вовсе только двенадцать. Для их перелета в другую страну без письменного согласия отца недостаточно просто купить билеты, нужно собрать столько бумаг! В аэропорту Антальи и в консульстве Узбекистана Лейло узнала список необходимых документов и разрешений. Как их оформить, находясь в Турции? Бессонной ночью ей пришла в голову замечательная идея! Но для ее осуществления требовалось разрешение Латифа Гюнеша.
[1] Гюзелим – моя красавица (тур.)
[2] Имам никях – мусульманский религиозный обряд, аналогичный венчанию в православии
[3] Махр – традиционный подарок жениха невесте к никяху.
Продолжение следует...