Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Михаил Таль — «рижский волшебник», который жертвовал ферзём ради красоты

Среди всех чемпионов мира Михаил Таль стоит особняком, и дело тут вовсе не в одних результатах. Его игра напоминала фокус, разгадать который не успевали даже сильнейшие соперники своего времени. Таль отдавал фигуры с лёгкостью, от которой у противника холодело внутри, бросал в атаку всё, что было под рукой, и выигрывал партии, в которых сухой расчёт обещал ему верное поражение. Зрители ходили на его поединки как на представление, а соперники садились за доску с тревогой человека, входящего в тёмный лес, где за каждым деревом мерещится засада. Родился он в Риге в 1936 году, в семье врача, и оттуда же родом его прозвище — «рижский волшебник». Мальчик рос болезненным, но необычайно одарённым: он рано окончил школу, поступил в университет и одно время всерьёз занимался журналистикой и литературой. Шахматы, однако, забрали его целиком. К двадцати трём годам Таль прошёл сквозь сито отборочных турниров, выиграл матч претендентов и в 1960 году обыграл самого Михаила Ботвинника, многолетнего ко
Оглавление

Среди всех чемпионов мира Михаил Таль стоит особняком, и дело тут вовсе не в одних результатах. Его игра напоминала фокус, разгадать который не успевали даже сильнейшие соперники своего времени. Таль отдавал фигуры с лёгкостью, от которой у противника холодело внутри, бросал в атаку всё, что было под рукой, и выигрывал партии, в которых сухой расчёт обещал ему верное поражение. Зрители ходили на его поединки как на представление, а соперники садились за доску с тревогой человека, входящего в тёмный лес, где за каждым деревом мерещится засада.

Родился он в Риге в 1936 году, в семье врача, и оттуда же родом его прозвище — «рижский волшебник». Мальчик рос болезненным, но необычайно одарённым: он рано окончил школу, поступил в университет и одно время всерьёз занимался журналистикой и литературой. Шахматы, однако, забрали его целиком. К двадцати трём годам Таль прошёл сквозь сито отборочных турниров, выиграл матч претендентов и в 1960 году обыграл самого Михаила Ботвинника, многолетнего короля шахмат, став самым молодым на тот момент чемпионом мира в истории.

Дорога к титулу была вымощена жертвами, которые специалисты потом разбирали годами, нередко так и не находя строгого подтверждения их правильности. Таль и сам признавался, что считал далеко не всегда до самого конца. Ему приписывают слова о том, что есть два типа жертв — корректные и его собственные, и в этой шутке скрывалась немалая доля правды. Он создавал на доске такой хаос, что в нём терялся даже превосходно подготовленный противник, а сам волшебник чувствовал себя в этой буре как дома, безошибочно находя путь среди осложнений.

Гипнотический взгляд

Была у него и особая, почти гипнотическая манера держаться за доской. Таль смотрел на соперника тяжёлым, немигающим взглядом, и многие признавались, что под этим взглядом теряли нить расчёта. Однажды на турнире претендентов гроссмейстер Пал Бенко даже надел тёмные очки, чтобы защититься от этих глаз, — Таль в ответ нацепил огромные шутовские очки, и зал расхохотался. За внешней лёгкостью и остроумием скрывался человек тяжёлой судьбы и хрупкого здоровья: его всю жизнь мучила болезнь почек, он перенёс не одну операцию, но даже на больничной койке оставался шахматистом до мозга костей.

Король, романтик и писатель

Чемпионская корона досталась Талю всего на год. В 1961 году Ботвинник, тщательно подготовившись к реваншу и изучив манеру молодого соперника, вернул себе титул. Но даже потеряв корону, Таль не растерял ни обаяния, ни силы. Он ещё долгие годы блистал на турнирах, выигрывал крупнейшие соревнования, ставил рекорды по числу партий без поражений и оставался любимцем публики везде, где появлялся. В блице ему и вовсе не было равных — там его фантазия вспыхивала особенно ярко.

Стиль Таля принято называть романтическим, и это редкий случай, когда спортивный термин звучит как искренний комплимент. Он играл ради той вспышки красоты, которая возникает, когда на доске рушится привычный порядок вещей и побеждает дерзость воображения. Его комбинации сегодня изучают как образцы атакующего искусства, и каждое новое поколение шахматистов заново влюбляется в эту бесстрашную, искрящуюся игру. Таль ушёл из жизни в 1992 году, но легенда о волшебнике из Риги живёт, пожалуй, ярче многих сухих чемпионских достижений.

Наследие Таля оказалось куда шире его турнирных побед. Он был блестящим литератором и комментатором, писал о шахматах живо, остроумно и без всякой заносчивости, так что его книги и заметки читаются как увлекательная проза даже теми, кто едва знаком с правилами. Молодые игроки тянулись к нему, и многие будущие звёзды признавали его влияние на собственную манеру игры. Даже соперники, не раз страдавшие от его жертв, относились к Талю с искренней теплотой — слишком уж обаятельным и щедрым человеком он был как за доской, так и вне её. В истории шахмат он остался не просто чемпионом, а символом того, что игра может быть искусством и праздником.

Партии Таля стоит не читать, а проигрывать вживую, чтобы поймать тот самый миг, когда жертва кажется самоубийством, а через три хода превращается в неотразимую победу. Для такого разбора удобнее всего настоящая доска с увесистыми фигурами, которые приятно держать в руке. Выбрать подходящий комплект можно на kingsidegames.ru