Эпоха преобразований
Во второй половине XVIII века Российская империя переживала тектонические сдвиги. Правительство Екатерины II запустило масштабную реформу преобразования городов, целью которой было создание так называемого «регулярного города». Империи требовалось упорядочить хаотичную городскую застройку, чтобы придать поселениям импульс для активного развития и соответствия духу Просвещения.
Особое внимание уделялось двум столицам. Если Петербург уже был эталоном регулярной планировки, то с Москвой возникали колоссальные трудности. Первопрестольная сопротивлялась реформам своим почтенным возрастом и намертво устоявшейся, веками формировавшейся планировкой.
Чтобы сломить это сопротивление, государственная машина создала целый ряд мощных органов: «Комиссию для строения», «Каменный приказ», «Экспедицию Кремлевского строения» и «Комиссию для сочинения плана столичного города Москвы». К работе в этих ведомствах привлекли лучших архитекторов и инженеров эпохи, среди которых блистали Василий Баженов и Матвей Казаков.
Роковой проект Баженова
Именно в жерновах этой бюрократической машины родилась идея, которая навсегда изменила облик Москвы. В 1768 году Екатерине II, скучающей в преддверии неизбежной войны с Османской империей, потребовалось доказать европейским союзникам состоятельность России. Москве нужно было стать не просто древним городом, а эталонной европейской столицей.
Архитектор Василий Баженов предложил решение, от которого перехватывало дыхание: возвести на месте древней крепости колоссальный Императорский дворец, затмевающий Версаль. Но для реализации этого плана «регулярного» пространства требовалось снести 90% Московского Кремля. Превратить сакральное сердце России в филиал Петербурга. Екатерина, не дрогнув, утвердила этот дерзкий проект.
Архитектурный армагеддон
Началось невиданное по своим масштабам разрушение. За четыре года под ударами кирок и ломов исчезло свыше десятка зданий XIV–XVII веков. Многие из них помнили еще Ивана Грозного и Бориса Годунова. Крепостная стена, которая в XIV–XVII веках успешно отражала татарские набеги и польские интервенции, теперь рушилась в мирное время — по воле императрицы и в угоду новой градостроительной моде.
Опустевший Боровицкий холм начали буквально срывать, вынимая из него тысячи кубометров земли под гигантский фундамент нового дворца. Москва стремительно утрачивала черты феодального города-крепости, обрастая новыми, современными чертами, которым суждено было стать её визитной карточкой на века вперед.
Точка невозврата
Однако грандиозный план столкнулся с суровой реальностью. На фоне затяжной войны с Османами и вспыхнувшего в тылу пожара Крестьянской войны под предводительством Емельяна Пугачева казна стремительно пустела. Интерес Екатерины к финансированию мегапроекта угасал.
Финальной каплей стало приближение рабочих к Архангельскому собору — главной усыпальнице русских государей. Угроза уничтожения некрополя, где покоились Дмитрий Донской и Иван Грозный, заставила императрицу окончательно свернуть стройку к 1775 году.
Наследие разрушений
Из того, что было уничтожено, в спешке и урезанном виде восстановили лишь Кремлевскую стену. Остальной Кремль выглядел так, будто по нему прошлись ковровой бомбардировкой: груды камней, вывороченная земля и зияющие пустоты.
То, что не успела завершить Екатерина, с циничной жестокостью доделали большевики. В 1930-х годах советская власть взорвала Чудов и Вознесенский монастыри. Благодаря этому сегодня почти половина территории Кремля попросту пуста. Ирония истории заключается в том, что даже «красные», готовые стирать прошлое, в итоге не решились трогать саму Кремлевскую стену, которую когда-то уже надломили люди Баженова.
Сегодняшний «открыточный» вид Москвы — это результат той самой екатерининской реформы. Город действительно приобрел облик современной европейской столицы, но цена этого преображения оказалась колоссальной: современный Кремль — это лишь тень его былого, густого и хаотичного величия, навсегда оставшегося в фундаментах несбывшихся императорских амбиций.