В ГАЗ-66 рука сначала делает нормальное движение. Ищет рычаг там, где его ждут пальцы - перед грудью, рядом с рулем, в поле зрения. Не находит. Потом ладонь уходит назад, за правое бедро, локоть цепляет ватник и бьется о заднюю стенку кабины, кисть выворачивается вверх, и только тогда пальцы находят горячую кочергу коробки. Под железным кожухом жарит широкий ЗМЗ-66, из щелей тянет масляным туманом, резиновый кант моторного люка пахнет старой резиной и копотью. Это дикое неудобство не было глупостью Горьковского автозавода - за ним пряталась суровая логика, которая спасала грузовик там, где другие машины становились грудой мертвого железа.
Слишком удобно было бы списать все на халатность
Самое простое объяснение - на заводе просто махнули рукой на водителя. Внутри «Шишиги» эта мысль приходит быстро: моторный кожух делит кабину надвое, под ногами торчат рычаги раздатки, переднего моста и лебедки, пол собирает грязь с сапог, а металл на грейдере звенит так, будто кабину собрали из жестяных ящиков. Рычаг КПП справа-сзади выглядит не конструкцией, а издевательством над суставом.
Но ГАЗ-66 создавали не случайные люди. Машину делали конструкторы школы Александра Просвирнина, а там понимали, что водитель в кабине не мешок с инструментом. У предшественника, бескапотного ГАЗ-62, стоял более узкий рядный мотор, поэтому кабина оставалась свободнее, а рычаг можно было держать ближе к привычной зоне. На первых опытных вариантах самого ГАЗ-66 тоже пытались оставить нормальную напольную кулису с выносными тягами, чтобы рука не уходила назад, к задней стенке.
Испытания эту красивую мысль быстро похоронили. В глубокой колее тяги получали удары о грунт, зазоры набивало жидкой глиной, шарниры начинали ходить с песком и сухим скрежетом. А потом свою часть беды добавил новый V-образный 8-цилиндровый ЗМЗ-66, родня легковому мотору «Чайки». Он не просто занял середину кабины. Он разорвал ее надвое массивным железным кожухом и вытолкнул коробку передач туда, где механике было ближе, а руке - хуже.
Кабину сжал не человек, а самолет
Следующий след ведет не в гараж, а к военно-транспортной авиации. ГАЗ-66 делали не только для леса, грязи и армейской колонны, но и под десантную логистику, где габарит решал не меньше мотора. Стандартный грузовик ужимали по высоте до 2440 мм, а спецверсию ГАЗ-66Б для ВДВ со складным брезентовым верхом, откидной рамкой ветрового стекла и телескопической рулевой колонкой прессовали до 1860 мм.
Это была грубая физика, а не красивая заводская цифра. Чтобы уложиться в эти рамки, водитель должен был руками утапливать руль на шлицах вниз к приборной панели, откидывать стекло и притягивать его ремнями к передней части машины. Длинный капот в такую задачу не помещался. Кабину натянули на переднюю ось и сдвинули вперед почти на колесо. Грузовик получил короткий нос, хороший угол въезда и нужную компактность, но коробка окончательно ушла человеку за спину. Оставался главный вопрос: почему нельзя было протянуть к ней нормальные выносные кулисы?
Локоть шофера против армейской надежности
Вот здесь и начинается старый спор. Критики вспоминают не схемы, а правый локоть. Коробка 4-ступенчатая, близкая к газоновской, на первой и второй передачах без синхронизаторов, значит - двойной выжим сцепления с точной перегазовкой. Левая рука ловит прыгающий руль, правая вслепую ищет ход кочерги за бедром. Ошибся с оборотами - сухой скрежет и металлический удар по вывернутой кисти.
С возрастом машины становилось только хуже. Пыль, песок и грязь разбивали сферическую опору со штифтами-сухарями, рычаг получал люфт до 20 - 25 сантиметров, и водитель уже не переключал передачу, а размешивал воздух. Зимой телогрейка застревала между сиденьем и задней стенкой, локоть набивался, плечо ныло, а моторный кожух продолжал печь сбоку. Защитники отвечали жестко: хлипкая легковая кулиса с длинными дистанционными тягами в армейской грязи и болотах заклинила бы в первой же смене. Результат - ноль. Машина стала бы неподвижной мишенью.
Почему тяги проиграли раме
Главный секрет сидит ниже кабины - в лонжеронной раме. На тяжелом бездорожье «Шишига» не должна была быть абсолютно жесткой. Рама работала как торсион: при диагональном вывешивании она могла скручиваться на 10 - 12 градусов, помогая колесам держать зацеп там, где жесткая конструкция быстрее потеряла бы опору.
Последствия в кабине были совсем не учебниковые. Кабинный модуль, закрепленный в трех точках на резиновых подушках, смещался относительно шасси в трех плоскостях. На старых машинах двери могли самопроизвольно распахнуться на ходу или, наоборот, намертво заклинить в проеме. Иногда выбраться проще было через люк, потому что проем перекосило. Представьте теперь длинную дистанционную кулису между кабиной, которая гуляет, и коробкой, которая жестко сидит на шасси. Ее бы закусывало, гнуло и выбивало из регулировки именно тогда, когда передача нужна сильнее всего.
Поэтому решение сделали грубым и почти неубиваемым: кованый прямой рычаг вошел напрямую в верхнюю крышку коробки передач. Он не зависел от перекоса кабины, не боялся грязных тяг, не требовал нежной регулировки после каждого вывешивания. Человеку неудобно. Передача включится всегда.
Если вам близок такой спокойный разбор советского железа без музейного лака, подписывайтесь на канал. В следующей статье разберем, почему на ЗИЛ-130 масло чистила не привычная бумажная вставка, а центрифуга - и почему после остановки мотора водитель мог услышать странный вой под капотом.
Когда железо заставило человека подстроиться
Теперь вся странность собирается в одну кабину. Ночь, разбитая лесная колея, стекло залеплено грязной водой, дверь после перекоса рамы закрывается только с ударом. Под кабиной воет ЗМЗ, от моторного кожуха идет жар, пахнет раскаленным маслом, копотью и старой резиной уплотнителя. Водитель устал, плечо ноет от ударов о заднюю стенку, рука за спиной ловит передачу по звуку.
Сцепление - газ - сцепление. Прямозубые шестерни входят на место с тяжелым металлическим чувством. Кабина трясется, локоть злится, но грузовик упрямо ползет вверх через глину. Конструкция продавила человека под себя, зато выдала стопроцентный результат.
А как было у вас - действительно привыкали к кочерге за спиной и щелкали передачи на слух, или каждый раз в колее вспоминали конструкторов недобрым словом? Пишите свои истории про «Шишигу» в комментариях.