Сегодня зло может быть не банальным и не вопиюще жестоким. Подобно массовому обществу оно преобразилось, приобретя разные воплощения. Оно не обязательно носит берцы. Иногда это приветливый молодой специалист с бейджем, с перспективным карьерным треком и с самым вкусненьким латте на альтернативном молоке.
Он не замешан в пытках. Просто делал интерфейс удобнее, коммуникацию безопаснее, ленту чище, детей прошареннее, граждан послушнее. Ну и государство поближе к телу👉👈
1. Злой умысел - не основной компонент сокрушительной системы.
Для участия в большой системе подавления вовсе не нужно ненавидеть свободу. Общество превратилось в конгломерат держателей должностей, где каждый отвечает за свой узкий сегмент манипуляции. Один работает над рекомендациями, другой пишет тексты для социально значимого медиа. Третий делает гос мессенджер дружелюбнее. Четвертый объясняет в сториз, что это классный продукт, который двусмысленно обязательно надо поставить. Никто не виноват. Все заняты. Машина едет.
2. Не-мышление прекрасно совместимо с саморазвитием.
Громадный порок современности заключается в абсолютной неспособности думать, что вступила в союз с воспитанным нежеланием думать. Сегодня человек может ходить на лекции, читать нон-фикшн и при этом не думать. Потому что мышление - это не поток умных слов. Это способность остановиться и спросить: "Зачем"? А еще лучше: “Что именно я обслуживаю?”. Если вопрос кажется токсичным или неэкологичным, поздравляю: внутренний диалог уже успешно заменен корпоративной интеграцией.
3. Иногда комфорт - плата за выключенную способность суждения.
О, это большая тема. Порой офисные блага - цена этической слепоты. Классные условия с высокой зарплатой создают иллюзию меритократии. Будто ты среди лучших. Но система кормит за полезность. Тебя не наградили за ум. Пока ты пьешь латте в стеклянном оазисе, за его пределами медленно сохнет страна, которую твоя команда помогает превращать в управляемую пустыню.
4. Влог в стиле “Мой день в IT/медиа/госэкосистеме” - это эстетизация конформизма.
Коллаборационизм давно понял, что лучше всего он смотрится в худи с фильтрами. Когда ты весело снимаешь рабочее пространство для соцсетей, ты выполняешь важнейшую системную задачу. Ты одомашниваешь Левиафана. Инфраструктура контроля получает человеческое лицо.
5. “Мы просто делаем полезный сервис” - любимая аффирмация цифрового конформизма.
Полезность стала главным способом не говорить о власти. Удобно же. Быстро же. Безопасно же. Для детей же. Для тех, кому “не до политики”. Но зло страшно именно тем, что оно любит говорить языком нормальности. Оно не всегда кричит. Иногда оно спокойно объясняет, что надо всего лишь обновить приложение. А, еще подписаться на правильный новостной канал.
6. Архитектура комфорта - еще и архитектура меланхолии.
В мое время тоталитарные системы строили серые бараки и бетонные министерства. Теперь строят опенспейсы с панорамными окнами и игровыми зонами. Зачем принуждать силой, если можно соблазнить удобством? Чтобы работяги никогда не покидали экосистему ни физически, ни ментально. Стеклянный офис изолирует от реальности остального общества.
7. Публичное пространство умирает, когда его начинают “улучшать”.
Свобода существует там, где люди могут действовать и говорить среди равных. Не в каком-то согласованном выше чате. Когда тебе говорят, что очередная цифровая среда делает общение безопасным, стоит спросить: для кого именно безопасным? Для гражданина или для кого-то еще?
Эта фраза удобна тем, что отрезает действие от мира. Так и выглядит банальность. Никто не хотел исторической катастрофы, все просто закрывали дедлайны и локальные запросы.
9. Милый человек с котиком тоже может быть винтиком оккупации повседневности.
Самое опасное самообольщение - вера в то, что личная приятность отменяет политическую функцию. Можно быть вежливым, любить животных, донатить на хорошее и говорить “я вне политики”. Но если работа делает несвободу удобнее, ты внутри политики. Просто с нормальной зарплатой и красивым стаканчиком.
10. Свобода - это не выбор между кокосовым и миндальным.
Человек реализует свою свободу только в политическом действии, среди равных. Свобода начинается не там, где дали выбрать напиток. Свобода начинается там, где человек способен сказать “нет” машине от первого лица.