В прошлом году Эммануэль Макрон опубликовал тикток с саммита G7 под русский вирусный трек "Капибара". В этом году уже официальный аккаунт Елисейского дворца в Instagram* повторил тот же приём — снова та же песня. Политолог объяснил, зачем президенту Франции раз за разом заигрывать с публикой через мемы.
Многие современные лидеры - от Макрона и Трюдо до Букеле и Милея - всё чаще говорят с публикой не языком программ и реформ, а языком мемов, коротких видео и ироничных публикаций. Это не случайность и не прихоть. Это вынужденная адаптация к среде, где алгоритмы социальных сетей вознаграждают эмоциональную вовлечённость, а не компетентность, качество решений или результаты работы. Вирусный ролик с мемной музыкой способен набрать миллионы просмотров. Отчёт о бюджетной реформе - нет.
Как объяснил в беседе с "Царьградом" политолог Дмитрий Матюшенков, сегодня многие политики живут в логике социальных сетей. Это не столько их выбор, сколько правило игры, в которой удержание внимания стало важнее реальных действий.
Скриншот из Телеграм-канала Яна_Чу
Сами по себе мемы и неформальная коммуникация не являются проблемой. Политика всегда была связана с символами и образами. Вопрос в другом: когда форма начинает подменять содержание. Когда избиратели лучше помнят носки бывшего премьер-министра Канады Джастина Трюдо, чем результаты его экономической политики. Когда обсуждают ролик Макрона под "Капибару", а не решения саммита G7. Когда политический бренд становится важнее политического курса.
Современная политика переживает процесс, который можно назвать "инфлюенсеризацией". Государственный лидер всё чаще превращается в медийный бренд, который должен постоянно удерживать внимание аудитории. Помимо Макрона и Трюдо, показательным примером является президент Сальвадора Найиб Букеле, которого аналитики называют первым по-настоящему цифровым лидером нового поколения. Значительную часть популярности он выстроил через мемы, ироничные публикации и постоянное присутствие в соцсетях. Его решения обсуждаются не только в политическом, но и в медийном контексте.
Особое место занимает бывший премьер-министр Британии Борис Джонсон. Его образ неуклюжего политика с растрёпанной причёской многие эксперты считают частью тщательно выстроенного публичного бренда. Этот образ позволял ему постоянно оставаться в центре внимания и выигрывать информационную повестку даже в периоды политических кризисов.
Во многом похожую модель коммуникации применяет и президент Аргентины Хавьер Милей, который сделал эпатаж, мемы и образ политического рок-музыканта частью собственной политической идентичности.
Ирония в том, что чем сложнее становятся реальные государственные проблемы - экономика, миграция, безопасность, энергетика, международные конфликты, - тем сильнее растёт соблазн объяснять политику через короткие ролики, вирусные видео и узнаваемые мемы. Это не случайность, а симптом более глубокого процесса.
Фото: Shutterstock
Причина не в том, что политики стали ленивее или глупее. Она в том, что общество всё чаще потребляет политику как развлекательный контент. Политики лишь адаптируются к правилам среды. Они снимают ролики не потому, что им нечего делать, а потому что современный избиратель зачастую уделяет больше внимания 15-секундному видео, чем многостраничной программе реформ.
Однако у этого процесса есть и обратная сторона. Когда лидер государства вынужден ежедневно поддерживать собственную медийную популярность, у него появляется стимул заниматься не столько решением проблем, сколько производством информационных поводов. И тогда мемы становятся символом эпохи, в которой политика всё чаще конкурирует с индустрией развлечений за внимание аудитории.
И в этой конкуренции, как показывает практика, выигрывают не те, кто работает на благо своей страны, а те, кто умеет работать на камеру. И Макрон - лишь один из многих, кто эту закономерность хорошо усвоил.
* Instagram принадлежит Meta, признанной в России экстремистской организацией и запрещённой.
__________
Сотрудники Царьграда уже сдают деньги. Но нам кажется, что и наши зрители, и читатели тоже захотят помочь этой удивительной семье. Мы просим небольшие суммы. Ведь в гигантской России мы, и правда, можем собрать "с миру по нитке" почти на любую мечту! Русские, мы же не бросаем друг друга в беде?